Баечка

Однажды летом Хакуин решил сходить на гору Линшань дабы набраться духовной мощи и немного очиститься от суетных мыслей и желаний. Быстро оделся, почистил зубы, вытряхнул пыль из широкополой шляпы и был таков. Правда, перед тем как напялить головной убор на соответствующее место, спросил у него:

— Что есть «Я»?

Шляпа подумала некоторое время, но решила промолчать. Мало ли.

До горы ходу было недели две. Да всё околицами, да огородами. Прямой дороги ещё не построили. К концу первого дня пути адепт совершенно выбился из сил и еле взобрался на чей-то сеновал, намереваясь отдохнуть. Над головой ярко сияли крупные звёзды. Изредка на их фоне бесшумной тенью мелькали летучие мыши, навевая тревожные мысли.

Уже почти засыпая, Хакуин почувствовал, как что-то или кто-то завозился под ним в сене. Внутри адепта моментально всё похолодело, а на тело напал железный столбняк. Застывшим взглядом Хакуин приметил, как со стороны левой пятки из-под него с матерной руганью выполз громадный удав. Зверюга явно разозлилась.

— Ш-ш-ш!!! Ты что ж, паразит, творишь, мать твою!?

— Ик! — только и смог ответить Хакуин.

Читать полностью »

Хакуин глянул на градусник за окном и нахмурился: красный столбик упорно полз вверх, видимо, намереваясь выскочить совсем из тонюсенькой трубочки. Что-то нехорошее заворочалось в памяти адепта. Что-то связанное со ртутью и её пагубным влиянием на молодой организм. Он опасливо оглянулся в поисках Учителя. Тот невозмутимо выколачивал пыль из старинной широкополой шляпы, имея веское желание пойти прогуляться.

— Однако лето началось, — молвил он со знанием дела.

— Ага, жарища — градусов сто! — выпалил Хакуин.

— Ну, это ты, братец, загнул. Сто не бывает.

— Да у нас градусник скоро лопнет нафиг, а ты говоришь, не бывает.

Бодхидхарма прилип носом к стеклу и воззрился на предмет спора. До верхней пупочки не хватало совсем чуть-чуть. Он почесал затылок, примерил шляпу (самый ништяк!) и звонко отвесил ученику подзатыльник.

— Нехорошее ты слово, Хакуин! Нету в тебе никакой полезной смекалки. Ну-ка живо сгоняй в хозмаг и купи термометр от г-на Фаренгейта. Там делений гораздо больше.

— Фарен… что?

— А поворотись-ка, я на твоём бритом затылке сейчас записку напишу продавщице. Она поймёт.

Читать полностью »

Хакуин вот уже битых три часа кряду прыгал с ветки тысячелетней сосны на землю и никак не мог понять, почему он летит всегда вниз, а не вбок или вверх. Ведь воздух везде один и тот же. И снизу он ничуть не мягче и не твёрже, чем сверху.

От сильного мозгового напряжения ломило уши и тяжко зевалось, но адепт продолжал упорно плюхаться оземь, распаляясь всё сильнее и яростно втаптывая первые лопухи обратно в землю.

Бодхидхарма долго наблюдал это безобразие, сохраняя на безмятежном лице улыбку Будды. Пусть резвится ученик. Зато с глупыми вопросами не достаёт.

Хакуин в последний раз сиганул с ветки, но тут же дико заверещал, да так, что хан Батый удавился бы от зависти.

— Ё… …дец! А-а-а, падла-а-а!!! На! На! Получи сволочь!!!

При этом он скакал на одной ноге, кого-то там ещё втаптывая в пыль кроме лопухов, а вторую зажал под мышкой и сильно морщился, словно съел ведро лимонов. Нога, та, что под мышкой, моментально опухла размера на четыре и неумолимо продолжала раздуваться.

— Ой, люди добрые-е-е, — заблажил адепт, — Что жы ж это деется-а-а-а?! Спасайте ж кто-нибудь, а то помру ведь сию минуту, и вам всем будет стыдно до скончания веку-у-у!!! (дальше сугубо матерно).

Читать полностью »

Хакуин лихо подкатил к пещере Учителя на синей «шахе», выскочил наружу и побился немного в истерике, валяясь в пыли, посыпая бритый затылок пеплом и матерясь весьма жестоко. Слов было почти не разобрать, но по интонации легко было догадаться, что адепт попал на бабки, благодаря доблестным продавцам полосатых палок. Бодхидхарма выкатился из пещеры колесом, легко жонглируя ножом и картошкой. При этом сочные корнеплоды ловко очищались от кожуры и сами прыгали в котелок.

— Чё шумим? — осведомился Учитель.

— А-а-а! Мать… б… козлы, нна!

— Ну, это ты со зла, — попытался он успокоить адепта.

— Не, ну это чиста заподляна, в натуре!

Учитель с удивлением воззрился на бушующего Хакуина и спросил озадаченно:

— Ты где ж это, паршивец, таких слов набрался? Опять, небось, таксёрил по ночам?

— Натаксуешь тут, — огрызнулся ученик, но всё же временно затих.

Читать полностью »

Хакуин сидел под старой грушей, прислонившись спиной, к нагретому за день, стволу дерева. Прямо перед носом с длинной ветки свисали три полнокровных плода, маня сочными, красно-зелёными боками и дивным ароматом. Хакуин молча давился слюной. Он терпел.

В мечтах своих он наслаждался неземным вкусом и нежной мякотью груш, представляя себе целую корзину фруктов. Нет, скорее даже — две. Неважно, что с такого обилия ботвы могло сильно расслабить. Сие вполне можно было бы списать на суетность и кармическую обусловленность этого мира. Ничто не могло сейчас нарушить благостное состояние адепта. Мечты уже рисовали в воображении пастельных оттенков райские сады с юными и такими соблазнительными сборщицами фруктов. Девушки легко и непринуждённо перелетали с ветки на ветку, словно райские птицы, и пели так сладко, что даже глухой бы и тот потерял рассудок. Сам Хакуин восседал на высоченном троне из чистого золота и яшмы, обмахиваясь пёстрым веером из павлиньих перьев. Нет, не так. Это прелестные райские девицы обмахивали его распалённое тело, приводя всю его Самость в неземное блаженство.

Однако и впрямь стало поддувать. Хакуин капризно помялся, почесался спиной о шершавый ствол и открыл глаза. Мир нарисовался в своём обычном облике, только сочные груши перед носом слегка раскачивались от дуновения ветерка.

Читать полностью »

Хакуин сидел на берегу моря и пел старинную грустную песню:
Солнце встаёт над рекой Хуанхэ,
Китайцы в поле пошли-и-и,
Горсточка риса в правой руке,
А в левой ки-и-и-парис…
— Кончай ныть, — вяло буркнул рыбак. Его тоже разморило на полуденном солнце, и глядеть на бесполезный поплавок совершенно не хотелось.

— Да пошёл ты, — так же вяло отмахнулся адепт.

Типа поговорили.

К вечеру стало совсем душно. Воздух прямо-таки плавился и с трудом проникал в организмы всех живущих в округе. Однако вскоре небо сильно потемнело, намекая на скорую грозу. Ждать долго не пришлось. Уже через пару минут с южной стороны моря к берегу стремительно неслась приличных размеров туча, намереваясь всё тут хорошенько оросить, пострелять молниями, ну и туда-сюда.

Хакуин молча наблюдал сие творение природы, не зная: сразу начать материться или обождать. Охладиться, конечно, не помешало бы, но вот гром и молнии — это не всегда приятно.

Рыбак предпочёл благополучно смыться восвояси, и Хакуин остался на берегу совершенно один. Более того, теперь он являлся самой высокой и единственной точкой на несколько километров вокруг и справедливо рассудил, что хоть одна-то из молний обязательно тюкнет по темечку. Он нисколечко не боялся. А чё бояться-то? Даже прикольно будет. Глядишь, так и в Нирвану плюхнешься ненароком. Всяко ведь бывает.

Из пещеры высунул нос Учитель. Поглядел на адепта, покачал головой, но ничего говорить не стал. Пусть перебесится человек.

Читать полностью »