Баечка

Хакуин сидел на самой макушке тысячелетней сосны и пристально всматривался за линию горизонта. В голове шумел ветер, разметая остатки мыслей и нереализованных желаний. Хотя нет. Одно желание никак не хотело исчезать. Адепт уже и напрягался весь, и расслаблялся не единожды — всё без толку. Вот хоть застрелись, а приспичило ему всенепременно узнать, что там на другой стороне земли сейчас происходит. Глупо, конечно, но иногда казалось, что мир — это лишь небольшая территория, ограниченная видимым горизонтом. А ведь где-то там тоже есть леса и поля, реки и океаны и много, очень много других людей, у которых собственная жизнь — у каждого своя личная и непохожая на другие. И тогда мир сразу казался таким огромным, что внутри Хакуина делалось как-то прохладно и взволнованно.

Неслышной тенью рядышком пристроился Учитель.

— Чего наблюдаем? — поинтересовался вежливо.

— Дык вот думаю, что там.

— Там…

— Вот тока не надо говорить, — перебил его ученик, — что там мы сидим, потому что Земля круглая.

— Ты знал!

Хакуин молча пожал плечами и снова уставился за горизонт. Бодхидхарма для виду выпал в безразличную медитацию.

Сколько так просидели — никто не знает. Только за это время у обоих отросли бороды до земли, и в голове поселилась извечная перхоть. Да ещё сосед — братец Чжень — нахально занял пещеру Учителя, устроив там ночной клуб. А в палатку адепта местные аборигены стали водить буржуйские экскурсии, выкатывая на всеобщее обозрение старое шмотьё и тайный дневник.

Так бы всё и продолжалось вечно, но тут в нос Бодхидхармы залетела муха, отчего тот оглушительно чихнул на всю округу. Деревьев навалял — страсть! Хакуин от неожиданности аж подскочил и рухнул оземь, изрядно помявшись. Учитель осоловело огляделся, кашлянул для верности и произнёс:

— Вот ведь паскудство! Только, понимашь, кайф словил.

Ухватил бестолковую муху за хобот, превратил в слона и напихал пребольно щелбанов с десяток. Да и отпустил с миром.

Хакуин, кряхтя и матерясь, поднялся с земли, отряхнулся слегка и говорит:

— Что-то я проголодался, о Наставник. Может, ну его нафиг — этот мир? Пошли, что ли, в столовку почавкаем?

— А давай!

И ка-а-ак забурились в местный общепит, так ещё пару лет оттуда не вылезали. Отъедались, значит. А бородищи продали потом. Ага. Парням из ZZ Top. У тех-то они искусственные были.