Баечка

Однажды Хакуин пришёл в пещеру к Учителю в сильной задумчивости и спросил:

— Скажи мне, о Наставник, отчего во мне вот сейчас что-то грудь давит и вроде как настроение невесёлое.

Бодхидхарма нехотя оторвался от созерцания любимой стеночки:

— Чё, депресняк плющит?

— Да нет, вроде и не депрессия, а так что-то.

— Ну, дык упал-отжался раз двести, да на свежий воздух вышел прогуляться — и всё как рукой снимет.

— Ты думаешь?

— Уверен! Вали давай, не видишь — занят я.

Хакуин решил, что отжиматься сейчас не станет, а прогуляться и впрямь не мешало бы. Так и сделал. Нацепил калоши, зонтик прихватил, да и попилил неспешно в парк. Небо с самого утра было затянуто плотными облаками, и на землю лил мелкий как пыль дождик. Казалось, что мир погрузился в призрачное марево, вроде тумана, и предметы выглядели ненастоящими. Словно во сне.

Хакуин шёл, глядя куда-то в пространство, и размышлял:

« — Вот у меня для счастья всё есть: и жилплощадь личная, и хавка халявная, и настоящий и мудрый Учитель — мечта всех адептов. Мне не нужно пахать с восьми до пяти у станка, не нужно платить за свет, газ, телефон, воду всякую разную, не нужно беспокоиться о шмотках на зиму и лето, меня уже не заберут в армию, мне больше не грозит женитьба, да много чего не грозит. И самое главное — впереди меня всенепременно ожидает Нирвана. Почему же меня именно сегодня это не радует? Вот вчера ещё определённо радовало, а сегодня будто потерялось что-то. Может, я не так сон смотрел? Или встал не с той ноги? А может (тут как-то неприятно засосало под ложечкой), меня сглазил кто? Да ну, фигня. Учитель сразу бы заметил, у него глаз намётанный».

Бродил так до самого обеда, но ничего путного в голову не лезло. Вернулся снова в пещеру.

— Ну, что? Решил проблему? — поинтересовался Учитель, помешивая борщок на плитке.

— Да как сказать, вроде всё обдумал, но так и не понял, в чём траблы.

— Садись, ешь.

Долго уговаривать не пришлось. Тем более после прогулки аппетит разыгрался зверский. Хакуин умял подряд три тарелки наваристого борща, да с чесночком, да с сальцем. Бодхидхарма смотрел и умилялся.

Наконец адепт тяжко овалил от стола и благодарно рыгнул на всю округу. Только листья с тысячелетней сосны посыпались. Учитель довольно крякнул и снова спросил:

— Ну, а теперь как?

— А знаешь, о Маста, нет ничего лучше, чем вовремя пожрать.

— Истину говоришь, сын мой. А теперь вали нафиг, я ещё сильнее занят.

Хакуин вышел из пещеры в явно приподнятом настроении. Вернувшись в свою палатку, он завалился на рогожку и, глядя в потолок, с удивлением заметил:

— Вот ведь фигня какая — так и не понял, что потерял, но и чего нашёл тем более не понял. Диалектика, мать её.

С тем и заснул счастливый.

Баечка