Баечка

Хакуин вот уже три месяца кряду вручную зашкуривал можжевеловые шарики для чёток и почти стёр пальцы до дыр. Хотелось сделать побольше и разом всё продать на рынке. Очень, понимаешь, приглянулся ему новенький мопед, а денег не хватало. Бодхидхарма глядел на сие безобразие сквозь пальцы, не желая в сотый раз делать нерадивому адепту волшебное внушение. Видимо у Хакуина было слишком много ветра в голове.

Но однажды вечером внезапно налетел приличных размеров ураган и безжалостно уволок все заготовки, что успел наделать ученик. При этом он совершенно нахально рассмеялся и пребольно хлестанул Хакуина по физиономии чьими-то уворованными, мокрыми панталонами. Даже не столько больно, сколько обидно.

Хакуин быстро накопил слезу и уже готов был разразиться безутешными рыданиями, но не успел и подумать об этом, как получил ещё по лицу. Уже от Учителя и тапком. Слёзы мигом застряли где-то на подходе, однако рожу перекосило основательно. Он только мотнул головой, как бы вежливо спрашивая:

— За что, Маста?

Бодхидхарма насупил бровь, погрозил для виду убегавшему урагану и вполне миролюбиво ответил:

— За что — что? Что по роже треснул или за шарики обидно?

Хакуин растерялся.

— Дык эта… И то и то вроде.

— Что по роже — так это не со зла, а шарики — тут веская причина имелась.

Хакуин слушал, затаив дыхание. Потому как слово Учителя — Сила!

— Вот я и говорю, — продолжил Бодхидхарма. — Причина, есть объективная реальность, которую я уже задолбался обзывать знаешь как (тут ученик кивнул на всякий случай), и проявила она себя таким макаром совершенно логично.

— Какая ж тут логика? — ошарашенно спросил Хакуин.

— Смотри ширше, дыши глубже!

И увидел Хакуин внутренним оком, как отняли у него новый мопед уличные хулиганы, да ещё набили морду вдобавок, а потом обидно обзывали лысым дохляком. Это было даже более чем обидно.

В последующие три года он выучил наизусть «Движения рук восемнадцати архатов» и заранее уделал всех уличных хулиганов в округе. Так, про запас. Потому как не было у них мудрого Учителя.

Баечка