Баечка

Однажды весной Хакуин в сильнейшей задумчивости посетил Учителя в Одинокой Пещере (типа дача) и, отбив сотню земных поклонов, с опаской спросил:

— О, Маста, просвети меня, пожалуйста, что есть такое во мне сейчас непонятное и волнующее. Такое, будто я незнакомых грибов объелся.

— Пучит? — недвусмысленно поинтересовался Учитель.

— Да не-е. Вот тут, — ткнул себя пальцем в грудь ученик, — Тут чё-та так колышется и плавает, аж дыхалку иногда перехватывает.

Бодхидхарма воззрился на адепта внимательно, повертел его и так и эдак, пощупал пульс для верности и озабоченно покачал головой.

— Кранты тебе, Хакуин.

Ученик мгновенно похолодел от ужаса.

— Чё, прямо вот так и кранты? Уже в ящик?!

— Хуже. А ну, колись паршивец, — возопил Учитель, — Смотрел вчера на голых баб в реке?

Хакуин забегал глазами, почесал за ухом, шмыгнул неловко пару раз и пробурчал что-то неразборчивое. По всему видать — сплоховал.

— Так как? — гремел Учитель.

— Ну, эта, было дело, — потупился адепт, ковыряя носком сандалии в полу.

— Паркет не порти! В глаза смотреть!!!

От рыка Учителя проснулся соседний вулкан и залил кипятком три деревни. Жители не обиделись.

Бодхидхарма несколько раз прожёг ученика свирепым взглядом, а затем совершенно неожиданно сдулся и даже как-то расстроился немного. Он аккуратно усадил еле дышащего Хакуина на лавочку рядом с собой и вкрадчиво спросил:

— Которая?

Хакуин сначала разревелся от избытка чувств. Ревел так три дня. Когда слегка успокоился, то с трудом вымолвил:

— Худенькая, с бирюзовыми глазами и косой до пяточек.

— Знаю её. Хороша, нечего сказать. Ну, и чё ты хочешь от меня?

— Так, эта, — всхлипнул адепт, — а чё теперь делать-то?

— Да ни фига ты не сделаешь, потому как это Любовь, будь она неладна.

— Это которая ко всем живущим на земле? — наивно спросил Хакуин.

— Дурачок ты ещё, приятель, — грустно улыбнулся Учитель. — Любовь — это которая Любовь. Давай, беги к ней.

И дал ему волшебного пинка.

Хакуин быстро разобрался что к чему, женился, народил кучу детей, через сорок лет вернулся и невозмутимо уселся рядом с Учителем. Тот всё это время предавался курительному созерцанию и почти врос в землю.

— Ну как? — спросил Учитель.

— Нормально.

— Ну и ништяк! Сгоняй-ка, брат, за киркой и лопатой.

Баечка