Баечка

Бодхидхарма снарядил Хакуина волшебным подзатыльником, от чего тот временно прозрел, а затем спросил:

— Что наблюдаешь?

— Дак эта, темно наэк!

— Вот балда! А ты думал тут фонарики повсюду развешаны? Пустота, брат, на то и Пустота, чтобы было темно. Хотя и это лишь иллюзия. На самом деле нет никакой темноты.

Хакуин в сомнении нахмурил брови.

— Что-то я никак не догоняю, Учитель, чего тут ТАКОГО замечательного, чтобы я гробил свои лучшие годы на эту бодягу?

Бодхидхарма слегка озадачился. Он поглядел на адепта справа, слева, снизу и сверху, словно видел его впервые. Потом почесал за ухом и нерешительно молвил:

— Ну, э-э-э, ты это, таво!

— Чего таво?

— Так ты ж сам ко мне пришёл, али запамятовал?

Хакуин ещё сильнее наморщил лоб, аж из ноздрей дым повалил. Бодхидхарма благоразумно решил, что пора адепта из Пустоты вытаскивать. Да не тут-то было! Олух зацепился тапком за край Вселенной и орал благим матом, типа мозоль, приобретённую в детстве, защемил. Бодхидхарма весь взмок от натуги, однако дело застопорилось окончательно.

Мало того, из Пустоты к Хакуину стали проявлять интерес всякие нездоровые личности непотребной наружности (Пустота ведь штука относительная — это и всё и ничего одновременно). Им явно пришёлся по вкусу исходящий матюками адепт. Пришлось Учителю применить опасный и очень болезненный приём. Он выхватил свободной ногой из-за пазухи кривой меч и отсёк ступню Хакуина вместе с тапком.

Окно в Пустоту мгновенно захлопнулось с оглушительным грохотом, словно над самой головой стартанул поперёд звука военный самолёт.

Хакуин молча покосился сначала на обрубок ноги, а потом с лёгкой укоризной на Учителя.

— Я, конечно, понимаю, что могло бы быть хуже, но зачем так-то?

— Вот тебе яблоко! Съешь его незамедлительно.

Хакуин скорчил кислую гримасу, но ослушаться Учителя не посмел. Съел.

К его бесконечному удивлению нога моментально выросла заново и даже оказалась чисто вымытой. На его вопросительный взгляд Бодхидхарма хотел, было, назидательно поднять палец к небу, но затем просто махнул рукой и сказал:

— Тормоз ты, Хакуин. Нельзя тебе в Пустоту. Пока.

Баечка