Баечка

Однажды летом Хакуин пришёл в пещеру Учителя и молча уселся на пол. На лице читалась некая растерянность, однако женщины тут были ни при чём. Адепт явно не влюбился заново и не объелся мухоморов.

Бодхидхарма спросил, неспешно помешивая овсянку:

— Жрать будешь?

— Не-а. Не хочется чё-та. Я вот тут подумал…

— Зря подумал, — перебил Учитель, — думать, брат, иной раз просто вредно.

Хакуин не обиделся даже, чем ещё больше удивил Учителя. Только чихнул оглушительно и слегка забрызгал помещение соплями. Овсянку тоже чуток. Бодхидхарма молча вывалил продукт нафик, насыпал новую порцию и стал варить полезный завтрак, как ни в чём не бывало. Только прищепку несъёмную повесил на нос ученику. Так, на всякий случай. Хакуин возражать не посмел. Лишь спросил, отчаянно гундося:

— Слышь, о Маста, а вот мир вокруг меня реален?

Бодхидхарма приостановил равномерное движение ложки, взглянул на адепта хмуро.

— А к чему такие вопросы перед завтраком? Аппетит испортить хочешь?

— Да не-е-е… Ну при чём тут аппетит. Я ж вот понять хочу, отчего всё вокруг происходит и имеет место быть. Вот когда меня ещё на свете не было, мир существовал?

— Конечно, существовал. Я то уж точно имелся, — рассмеялся Бодхидхарма.

— Дык вот я о том и говорю: ты тогда уже был, и мир для тебя тоже существовал, а меня не было ещё, дак и мира, значит, моего не было.

— Логично. Но не верно.

— Почему? — не понял адепт.

Бодхидхарма набросал каши в миску, кивнул ученику чтобы лопал не мешкая, а сам закурил трубку. Поиграл бровями кустисто, да и говорит:

— Мир проявленный, сиречь Сансара, существует независимо от наблюдающего его. Есть этот наблюдающий или нет его — пофиг. Другое дело — как видит наблюдатель этот мир. Вот тут для каждого реальность своя собственная. У тебя своя, у брата Пу тоже своя.

— А у тебя? — спросил Хакуин, давясь кашей.

— У меня её вообще нет.

— Как так? — удивился адепт.

— Жопой об косяк! Нет, тебе говорят, и баста! Жри давай веселее, а то гляжу морщишься чё-та некрасиво. Мне сейчас обидно станет. Я ж старался, ваще!

Хакуин мигом изобразил на лице крайнюю степень восторга и срубал порцайку весьма поспешно. Перестарался с восторгом-то. Учитель, видя такое дело, добавки набросал щедрою рукою. Хакуин чуть не подавился от злости, но промолчал. И эту миску уговорил, только не так быстро. Из-за стола еле выполз. Сказал «спасибо», рыгнул на всю округу и пошёл в палатку свою отлёживаться. Учитель радовался.

Вечером Хакуин выволок из-под подушки дневник и записал:

« Сегодня пришёл к Учителю, дал в зубы и потребовал объяснить про реальность. Маста валялся в ногах, умоляя пощадить. Заставил его сожрать три котла вонючей, противной, склизкой брррр… и гадской овсянки. Про реальность он мне так ни фига и не ответил. Казёл старый, на!»