Бодхидхарма и Хакуин плыли по реке на широченном листе лотоса и вяло пошвыривали спиннинги вдоль прибрежной травы. Клёва не было совершенно. Изредка над головой пролетал соседский коршун и хрипло посмеивался над горе-рыбаками. Ещё бы! Сам с утра уже успел умять пару крупных лещей и зазевавшуюся утку. Ему теперь хорошо-о-о. Парни беззлобно поругивали пернатого, стараясь громко не материться. А вдруг всё-таки кто-нибудь да клюнет?

— Слышь, Учитель, я чё-та не пойму никак, вот нафига мы тут корячимся с этими долбаными спиннингами? Ты ж на прошлой неделе просто свистнул в кулак, и рыба сама на берег повыскакивала. А сейчас-то чего?

— Чудак человек! А спортивный интерес? Ты ваще чего сюда припёрся, рыбу жрать?

— Ну да. А зачем же она ещё нужна? — не понял адепт.

— А знаешь ли ты, голова садовая, что время, потраченное на рыбалке, не идёт в счёт жизни!

— Как это?

— А вот так — ты рыбачишь, а время мимо тебя летит не задевая.

Хакуин несколько дней размышлял над сей закавыкой, а затем спросил:

— Так это что ж получается: если сидеть вот тут с удочкой безвылазно, так и проживёшь вечность?

Бодхидхарма почмокал губами, словно попробовал окружающий воздух на вкус, покосился на безмолвный кивок спиннинга и сказал с сожалением:

— Эх ты, деревня! Да какая ж это тогда рыбалка? Фигня, а не рыбалка.

Тут из воды показалась морда Умной рыбы. Она поглядела на рыбаков, на их бесполезные удочки и покачала головой эдак презрительно:

— Какого, с позволения сказать, хрена вы тут оба мне воду мутите? Разве не видели — на берегу объява висит: «Сегодня в речном царстве выборы! Все на выборы!»?

Бодхидхарма со смехом хлопнул себя по лбу, а затем и Хакуина, тоже по лбу.

— Экие ж мы с тобой дураки, приятель! Точно, была какая-то транспаранта у мостков, а мы и внимания не обратили. Всё. Хана рыбалке, рулим до дому!

— Есть, капитан!

— И пить тоже!

Баечка