Баечка

С раннего утра Хакуин вился возле пещеры Учителя, словно кошка у рыбной лавки. Оттуда просто умопомрачительно пахло борщом. Учитель старался.

— Хакуин, ты чего такой озабоченный? — спросила пролетавшая мимо сорока.

— Отвали! — огрызнулся адепт.

— Хм, подумаешь!

Через какое-то время рядом с пещерой протопала рота солдат.

— Хакуин, душара, ты чё такой кислый? — спросил сержант.

— А ему дембельской пайки не дали! — засмеялся ефрейтор, за что тут же получил подзатыльник.

Хакуин скрежетнул зубом, но ответил довольно мирно:

— Вешайтесь, салаги. Вы ещё только к мамкиным титькам принюхивались, когда я из пулемётов врага косил.

К двум часам дня вокруг пещеры стоял такой плотный дух, что можно было прямо из воздуха борщ хлебать. Но Хакуину хотелось большего, а попросить Учителя он всё никак не решался.

Когда его в третий раз спросили о самоличном самочувствии, он не глядя отвесил приличного тумака и взревел так, что товарищи космонавты на орбите вздрогнули во сне. И быть бы ему сегодня разорванным на мелкие клочки по причине раздирающих душу сомнений, если бы Учитель не сжалился над беднягой и не позвал его в пещеру. Адепта дважды уговаривать не было нужды. Он только пулей метнулся к себе в палатку и приволок медный казан вместо тарелки, да захватил черпак литра на два.

Каково же было его изумление, когда в пещере он не нашёл ничего, что хотя бы близко напоминало кастрюлю с борщом. Мало того, там даже Учителя не было! В первое мгновение Хакуин подумал, что Бодхидхарма его обманул — сожрал всё в одно лицо и прикинулся невидимкой. Но когда глаза немного привыкли к темноте, то в глубине пещеры он нашёл-таки источник изумительного запаха. Это была всего-навсего небольшая тарелка с дымящимся борщом, аппетитно политым сверху сметаной.

Хакуин судорожно выдохнул:

— И это всё?!

— А ты чего хотел? — загремел где-то в углу Учитель.

— Но я… Это… Вот у меня, тарелочка, ковшик…

Бодхидхарма беззлобно засмеялся.

— Ты бы ещё пуд соли приволок! Садись ешь.

— Спасибо, Учитель. Что-то не хочется, — расстроился вконец Хакуин.

— Ешь, тебе говорю!!!

Адепт не посмел ослушаться.

Борщ был просто объедением. В тот день многие отметили странное потрескивание в окрестностях пещеры.

Однако время шло, а борщ в тарелке и не думал уменьшаться. Сначала Хакуину это весьма понравилось. Он смекнул, что на самом деле тарелочка не так проста, как кажется. Но вскоре в животе уже весьма ощутимо тянуло книзу, а аппетит, зараза, никак не удовлетворялся. Даже хуже: с каждой ложкой, борща хотелось всё больше и больше. Хакуин постепенно набирал темп, а ложка замелькала у него в руке со скоростью миксера. В глазах адепта отразился вначале испуг, а потом и дикий, животный ужас.

Бодхидхарма уже не мог усидеть на месте и громко хохотал, катаясь по полу и держась за пузо. Однако нужно было адепта выручать. Размазывая слёзы по щекам, Учитель дал товарищу лёгкого пинка под зад, отчего последний вылетел вон и сухо треснулся головой о ствол тысячелетней сосны. Он даже обидеться не успел, потому как временно выпал из бытия.

После этого Хакуин не ел три месяца и даже чуток прозрел. Он пришёл к Учителю в лёгком сомнении.

— Скажи, Учитель, я ведь, кажись, прозрел чуток, а?

Бодхидхарма поглядел на него немного прищурясь, потом поглядел широко раскрыв глаза, но так ничего и не заметил.

— Что похудел — вижу, а так…

— Спасибо, Учитель! — вдруг обрадовался адепт и заскакал прочь на одной ноге.

Бодхидхарма пожал плечами.

— Ну-ну.

Баечка