Баечка

Хакуин сидел на камушке возле пещеры Учителя и задумчиво разглядывал пушистые кроны деревьев, усыпанных по-летнему тёмно-зелёной листвой. По небу быстро летели курчавые облака, отражаясь тенями на этих деревьях. Казалось, что сами представители флоры то загорятся изнутри изумрудно-золотым светом, то опять потухнут. Мысли адепта срывались обрывками вслед за бегущими тенями, а на душе поселилась едва ощутимая печаль. Спроси — и сам бы не смог сказать отчего.

Бодхидхарма в тот день совершенно не мог медитировать — на вершине скалы шумно выясняла отношения парочка аистов, громыхая клювами и оглашая окрестности матерной руганью. По-птичьему, конечно же. Хотел, было, Учитель камнем в них пульнуть, да быстро сообразил, что это у них семейное, а в личные дела он не любил соваться. Пускай их. Поругаются — помирятся, всё в мире относительно.

Вышел Бодхидхарма из пещеры, отвесил Хакуину дежурный подзатыльник и спросил:

— Ну чё, салага, опять всю службу завалил?

— Да вот, — вздохнул адепт рассеяно, — Чё-та сам не знаю, чего хочется, а чего не хочется. Смотрю я на эти вот тени бегущие и чё-та жаль мне их что ли.

— Хм… А чего их жалеть-то? — удивился Учитель. — Бегут себе, никого не трогают. Тебе-то с этого какой прок?

— Да мне до фени, просто я тут подумал: вот мы ж тоже как тени эти — бежим куда-то, меняемся на ходу непрестанно. Сегодня одни, завтра другие. Почему так?

Бодхидхарма почесал в бороде, выудил оттуда пару заблудившихся пчёл, скомкал лоб вроде гармошки и с умным видом произнёс:

— А шут его знает! Тебя это огорчает?

— Не знаю… Вроде нет. Хотя странно это. Вот вчера мне нравилось что-то, а сегодня уже не очень. А завтра, пожалуй, просто позабуду про то, что нравилось вчера. Так же и с тем, что не нравится. Отчего так?

Учитель долго-долго смотрел вслед убегающим облакам. Так долго, что Хакуин задремал незаметно, свернувшись калачиком на камне. Когда же ливанул дождь, то оба быстро очнулись и поспешили укрыться в пещере. Глядя оттуда на стену дождя, Бодхидхарма заметил:

— Мир теней и мир людей имеют несомненное сходство. Только тени изменчивы по причине поверхностей, их отражающих, а человеки сами в себе непостоянны. Иначе они были бы неотличимы от камней.

— В таком случае как я могу кому-то доверять, если нет уверенности, что человек не изменится?

— Не уверен — не доверяй!

— Ага, не джигит — не обгоняй, — передразнил Хакуин. — Как же я узнаю, когда мне быть уверенным, а когда сомневаться.

— Сердце подскажет. Вот сейчас оно тебе чего подсказывает?

— Есть хочу.

— Верно! Это потому что и я этого хочу. А теперь ноги в руки и бегом на камбуз, сам знаешь чего делать!!! — грозно воскликнул Учитель.

Хакуин мгновенно полюбил чистить картошку, а потом долго удивлялся — откуда такая любовь возникла и сразу после ужина пропала. Наваждение, да и только.