Однажды прозрачным и светлым летним утром Бодхидхарма выполз из пещеры, потянулся сладко и заключил:

— Определённо Сансара бывает чертовски хороша! Чтоб мне лопнуть.

Похрустел-потрещал суставами, да и метнулся вокруг посёлка круги нарезать, даром что босиком. Пятёрочку км отмахал — не задохнулся ни разу. Добежал до реки и, как есть в одёже, сиганул в воду с шумом, брызгами и весёлым фырканьем. Пока барахтался в речке, всю рыбу распугал. Вылез довольный на берег, смотрит — Хакуин сидит на камушке с кислой миной на лице и явно злой, как барсук.

— О! А ты чё не купаешься? — спросил Учитель, прыгая на одной ноге и вытряхивая воду из уха.

— Вообще-то некоторые тут рыбу ловить пытаются, — язвительно заметил Хакуин.

— А-а-а… Ну, извини. Да неужто обиделся?

— На тебя обидишься, — буркнул адепт и отвернулся.

— Да ладно, не серчай. Сейчас мы тебе рыбы целый косяк нагоним. Тока успевай червей насаживать.

— Не хочу!

Бодхидхарма сделал брови домиком:

— Не понял.

— Волшебства не хочу! — воскликнул адепт. — Хочу по-настоящему, чтобы вот как прикормил с вечера, да с утреца пораньше тоже кашки там, перловки всякой со жмыхами побросал, где надо, снасти всякие приготовил да снарядил червячками — чтобы по-человечьи всё. А ты — волшебство-о-о, да волшебство-о-о. Надоело!

Видит Бодхидхарма — завёлся ученик не на шутку. Ухватил за пятку и давай в воде полоскать, окуная целиком. Хакуин извивался, дёргался и матерился так крепко, что рыбы вообще передумали тут когда-нибудь впредь селиться. Даже пиявки с лягухами разбежались, приговаривая:

— Ай-яй-яй, ой-ёй-ёй, фу-у-у, как некрасиво.

Когда ученик затих, Бодхидхарма выволок его на берег, прислонил спиной к камушку и прописал волшебного щелбана. Взгляд у Хакуина сразу прояснился. Сидит, глазами лупает понятливо, а у самого вопрос немой во всём выражении лица, слегка судорогой сведённого. Мол, а чё?

Учитель улыбнулся от уха до уха и говорит:

— Не всё волшебство, что выглядит таковым, также как и не всё не волшебство, что таковым не выглядит. Фишка в том, как ты к этому относишься. Усёк?

Хакуин мотнул башкой на всякий случай.

— Ну, тогда ноги в руки и айда завтракать! — воскликнул Бодхидхарма и через миг уже чего-то жарил в пещере на плитке.

Хакуин посидел ещё чуток на берегу, полюбовался солнечными бликами на молочной воде и заключил:

— Или я дурак, или все другие умные. Дурдом ваще…