Баечка

Как-то раз Бодхидхарма обнаружил своего ученика лежащим в позе зародыша в дальнем углу тёмного сарая и беспрестанно хнычущим. Пришлось вкатить ему два кубика трифтазина, да волшебных подзатыльников с десяток. Очухался маненько. Сел по-турецки и молчит с угрюмым видом.

— Ты что ли нездоров? — поинтересовался Учитель.

— Дык, блин, будешь тут здоровым. Я бы застрелился ваще, ежели было б из чего.

Бодхидхарма пожал плечами:

— Зачем такие сложности? Камушек на шею и в колодец.

— Издеваешься? — ещё больше насупился адепт.

— Ладно, колись давай, что на этот раз не так.

— Да, блин… Всё не так. Не тама я родился и не у тех родителей.

И рассказал Хакуин про то, как он давеча в большой город мотался за каким-то лешим. А там его и в лавке обсчитали, и менты пристебались да всё документы требовали показать, и гопники какие-то недоделанные обзывались по-всякому. Домой ехал злой, как собака, и всю дорогу мысленно откручивал бошки своим врагам, да прочие непотребности с ними вытворял. До того себя накрутил, что уже сидя в своей палатке, не выдержал, заорал неистово, да как ломанётся в лес и давай всё подряд крушить. Как потом в сарае оказался — не помнит.

Бодхидхарма слушал в пол-уха, смолил трубочку, да посмеивался.

— Ты, — говорит, — безраздельно глуп, о мой ученик. Все эти люди, о которых ты рассказал, давным-давно о тебе позабыли, а ты всё ещё с ними воюешь. Неужели тебе больше не на что потратить своё бесценное время в этом мире?

— Дык обидно же, ваще! Чё я им плохого сделал-то?

— Вот если бы сделал, то был бы смысл себя тиранить, потому как нельзя обижать человеков. Они и так все обиженные с детства. Ну, во всяком случае, многие из них.
— Ага, чё мне теперь их за это всех любить безраздельно? — съехидничал адепт.

— Ну, по уставу монашескому вообще-то так и положено. Но ты ж не просто монах. Ты мой ученик, а потому должен глядеть дальше, а мыслить ширше.

С этими словами Бодхидхарма схватил Хакуина за шкварник и вмиг перенёс за пятьсот миллионов световых лет от Земли в безбрежный Космос. Остановились возле какой-то чёрной дыры, откуда воняло изрядно. Пришлось носы прищепками зажимать.

— Вот смотри, — обвёл широким жестом пространство Учитель, — Как тебе это всё?

— Кру-у-уто! — выдохнул Хакуин, — Впечатляет.

— А теперь посмотри на себя и подумай: где ты, а где вся эта круть?

Ученик вынужден был согласиться, что по сравнению с мировым пространством его тощая задница гораздо меньше, чем просто Ничто. Когда Учитель вернул его на Землю, взгляд Хакуина слегка просветлел.

— Кажись я понял, о Учитель! Мои мысли о мести настольно ничтожны, что зависать на них не имеет смысла.

— Гуд!

— Однако ты как хочешь, но торговцу из лавки я всё-таки фейс начищу. Не нравится он мне чё-та…

Баечка