В первый весенний день Хакуин вылетел из своей палатки, сияя, словно новенький медный пятак, и со всех ног ломанулся в пещеру Учителя.

— Маста! О, Маста! Слышь ты? ВЕСНА-А-А-А!!! А-а-а-а, бляха, чтоб я сдох!
Бодхидхарма жарил блины и даже бровью не дрогнул в ответ на счастливые вопли адепта.

— Не, ну я не понял, Учитель, ты чё не рад?

— Я рад, — спокойно ответил Бодхидхарма и ловко перевернул золотистый блин, подбросив его в воздухе.

— Правда ведь зашибись?

— Конечно зашибись, — так же спокойно ответил Учитель, — Блинов хочешь?

— Да какие, нафиг, блины! Ты чё?!

С этими словами адепт выскочил из пещеры и с дикими воплями умчался в горы. Носило его там недели две подряд. Чуть крышка не уехала насовсем. Ну, представьте: голый, небритый, с очумевшим взором, прыгает со скалы на скалу и орёт нехорошо. Явный психопат.
Затих только когда неловко оступился, да тыковкой об камушек тюкнулся. Валялся в грязной луже, аки свин, пока его таким не обнаружил Учитель.

Бодхидхарма не стал церемониться: ухватил адепта за шкварник, затолкал в рюкзак и пинками к дому покатил. За день добрались. Ага.

Сидит Хакуин в пещере, зубами клацает и на блины смотрит жадно. А они, понимашь, свеженькие, румяненькие, с пылу с жару, так сами в рот и просятся. Чуть слюной не удавился болезный.

Бодхидхарма усмехнулся и спрашивает:

— Ну, чё псих, остыл чуток?

Хакуин только кивнул поспешно, потому как сказать ничего не мог по причине невменяемости.

— Кушать, небось, хочешь? — опять же спросил Учитель ласково.
Хакуин дважды кивнул.

— ТОГДА САДИСЬ И ЖРИ!!! — заорал Бодхидхарма, бешено вращая глазами.

Миг — и нет блинов. Только Хакуин сидит, пузыри пускает, а на роже счастье — ну просто неприличное.

— Ништяк? — спросил Учитель.

— Ага.

— То-то же. А теперь можно и погулять.

И ка-а-а-ак ломанутся в поля, леса и горы. Только их и видели. Почти два месяца отрывались. Говорят, местные жители на время покинули деревню от греха подальше. Один псих — ещё куда ни шло, но сразу два — это, братцы, перебор.

Весна, понимашь… ;)

Баечка