Баечка

Однажды летом Хакуин решил сходить на гору Линшань дабы набраться духовной мощи и немного очиститься от суетных мыслей и желаний. Быстро оделся, почистил зубы, вытряхнул пыль из широкополой шляпы и был таков. Правда, перед тем как напялить головной убор на соответствующее место, спросил у него:

— Что есть «Я»?

Шляпа подумала некоторое время, но решила промолчать. Мало ли.

До горы ходу было недели две. Да всё околицами, да огородами. Прямой дороги ещё не построили. К концу первого дня пути адепт совершенно выбился из сил и еле взобрался на чей-то сеновал, намереваясь отдохнуть. Над головой ярко сияли крупные звёзды. Изредка на их фоне бесшумной тенью мелькали летучие мыши, навевая тревожные мысли.

Уже почти засыпая, Хакуин почувствовал, как что-то или кто-то завозился под ним в сене. Внутри адепта моментально всё похолодело, а на тело напал железный столбняк. Застывшим взглядом Хакуин приметил, как со стороны левой пятки из-под него с матерной руганью выполз громадный удав. Зверюга явно разозлилась.

— Ш-ш-ш!!! Ты что ж, паразит, творишь, мать твою!?

— Ик! — только и смог ответить Хакуин.

От смертельного ужаса даже икота получалась какая-то сдавленная и совершенно неестественная. Змей заподозрил, что адепт до кучи ещё и издевается над ним. Он со всего маху хлестанул хвостом по физиономии Хакуина, но тот даже не дёрнулся. Только синяк надулся крепко.

— Ты чё, немой? — уже более миролюбиво спросил Змей.

Хакуин отрицательно замотал головой, хотя внятно ответить не смог.

— Колись, засранец, кто есть такой и откудова?

— М-м-м… Ик! М-м-м-ы… Не местные м-мы…

— Сам вижу. Куда пилишь?

Хакуин прочёл про себя пяток молитв и несколько успокоился.

— Да вот, — ответил он как можно безразличнее, — решил до горы Линшань прошвырнуться. Так, мозги проветрить, туда-сюда…

Змей неожиданно гулко рассмеялся, отчего хозяева сеновала в доме напротив судорожно перекрестились и, на всякий случай, приготовили вилы и топоры.

— Да ты гонишь! — смеялся Змей. — Ты, и на гору Линшань? Вот умора!

Хакуин насупился.

— Не, а чё такое-то, блин?

Змея чуть ли не выворачивало наизнанку, эдак он зашёлся в гомерическом хохоте. Хозяева сеновала отложили в сторону вилы и топоры и померли со страху.

— Не, а чё такое-то? — повторил Хакуин более настойчиво и ещё пуще насупился.

Змей прекратил смеяться резко и неожиданно.

— Ты тормоз, Хакуин. На гору Линшань взбираются только ополоумевшие Даосы и иже с ними. Тебя туда и близко не подпустят. Кроме того, ты ещё только в двух неделях без одного дня пути от горы. А топать предстоит через стойбища диких кочевников, злобных хунвэйбинов и прочих нечестивцев. Да ещё везде дань платить придётся. Есть у тебя сотня китайских денег в мелкой расфасовке? Нету. Так что — обломись нафиг!

Хакуин совсем раскис. По всему выходило, что не видать ему горы Линшань, как собственных ушей, а значит, и просветление духовное откладывается на неопределённый период.

— А чё делать-то? — спросил он у Змея в полном расстройстве.

— Чеши домой и не парься. У тебя уже есть всё, что надо.

С этими словами Змей придал адепту внушительное ускорение посредством всё того же хвоста, и Хакуин в один миг оказался возле пещеры Учителя. Тот громко храпел, отчего трава у входа угрожающе тряслась. Хакуин решил не беспокоить наставника и отправился к себе в палатку, намереваясь рассказать всё утром.

Бодхидхарма хитро улыбнулся и спрятал хвост в нижний ящик комода. Тот, что запирается на ключ.

Баечка