Баечка

В некотором садоводстве, на одной улице стояли друг напротив друга два дома. Один был крутым коттеджем с кучей наворотов, а второй — так себе, «два окна, три бревна». Но, однако же, дома эти дружили. Да и с кем им было ещё дружить, если на всей улице их только двое и стояло. Остальные участки ежегодно засаживались плантациями картошки, словно от этого зависела вся будущая жизнь их хозяев.

На территории коттеджа было много чего: симпатичный садик из камней и искусственных скал, пара-тройка фонтанов, строения для прислуги, поварня, псарня, куча статуй различного калибра и много ещё всякого добра.

У его соседа наблюдался некий художественный беспорядок из грядок, клумб с флоксами и георгинами, зарослей хрена, пары покосившихся сараев, (один — со встроенным сортиром), собачьей будки на одну персону и летней кухни с кривой трубой из жести.

Лето только-только перевалило за половину и нещадно жарило всех и вся.

Пятница.

— Слышь, сосед, твои как? Прикатят сегодня? — лениво спросил коттедж.

— А то! Вон у меня, ни помидоры не политы, ни огурцы не собраны. Конечно, приедут!

— Огурцы, помидоры. Скучища какая. На кой им сдалась эта ботва? Чё, жрать больше нечего?

— Да не-е-е! Какое там. Это ж для души.

— Хм. Чё ж тут душевного? Вот мои как накатят по паре литров белой, да начнут из наганов палить. Вот это — для души. А то — ботва. Её и так по всему садоводству навалом. Вон, кругом одна картошка. Словно бульбаши одни тут живут.

— А, не обращай внимания. Это ж они сдуру столько картохи сажают. Сами потом друг другу жалятся, дескать: вот вырастили до фига — куда девать не знаем.

— Это от жадности. Я те говорю. А ещё от понта дешёвого. Типа: во мы какие «богатые», ботвы девать некуда. Самодовольство, одним словом и пустой трёп.

— Точно, сосед.

Помолчали немного. Мухи со слепнями носились, как полоумные. Видимо, от жары. Осы одолевали со страшной силой. Всё норовили набиться в щели и устроить там себе гнезда. Дом попроще боялся этих ос до дрожи в хлипком фундаменте. А уж как они жужжат дико! Словно маленькие индейцы на тропе войны. Того и гляди, окно вышибут толпою. Коттеджу было пофиг, только морщился слегка от бестолкового шума.

— Кхм, как считаешь, гроза будет? — спросил коттедж.

— Ясное дело! Вон как парит.

— Хреново. У меня громоотвод шалит. В прошлый раз так садануло, что думал — всё, кранты. Хорошо хоть, черепица финская. Выдержала.

— Дык конечно! Ты ж, вон какой высокий. Вот тебя молнии и долбают. А мы маленькие, нам пофиг, — захихикал дом попроще.

— Хе-хе-хе, — передразнил его коттедж, — А вот как нажрутся твои до сумеречного состояния, да спалят тя ненароком, вот тогда поглядим, кто смеяться будет.

— Ой-ой-ой, какие мы ва-а-ажные. А чё твои-то, не нажираются что ли?

— Я этого не говорил. Кто ж на даче в выходные дни не нажирается? Да только у меня противопожарная система фирмовая, английская. Мне пофигу любой пожар.

— Сплюнь, сосед. Ну его нафиг.

— Тут ты прав, жопа это. О, глянь-ка, никак твои пилят?

Дом попроще потянулся в сторону дороги чердачным оконцем и весь аж затрясся от радости.

— Ага! Точно, мои! Едут родимые. Ух, как хорошо!

— Ну, значит, скоро и мои подтянуться. Небось, гостей натащат уйму. Ты это, если чё, закрывай ставни ночью. А то как начнут опять палить из пистолей — чего доброго окна повысадят нахрен.

— Окейна, сосед! Плавали — знаем!

— Ну-ну.

Выходные промчались, как один день. За это время на территории обоих участков было выпито: белой — 3 ящика, шампуни — 6 ящиков, пива — вагон и тележка; сломано: 5 статуй белых, гипсовых, одна будка собачья, одна рука и выбито десять зубов (разных); дано на лапу местному участковому: двести баксов (сто впоследствии отнято назад); решено: 7 мировых проблем, одна — общегосударственная; обещано: показать всем, как надо 15 раз, как не надо столько же, дать в морду — без счёта, всё устроить — 100 раз, мочкануть конкурентов — 1 раз (в пол голоса). Короче, уикенд удался на славу. И помидоры с огурцами тоже не забыли. Кого полили, кого собрали. Уезжали всей толпой, весело и шумно. Договорились в следующие выходные устроить пейнтбол на соседних участках с картошкой.

Коттедж и дом попроще вздохнули облегчённо.

— Да-а-а, хорошо погудели, — сказал коттедж.

— И не говори, сосед. Я думал, всё, хана стёклам. А ничего, пронесло.

— Кому как. Вот у меня так в сауне одно стекло высадили. Кого-то спасали от угару. Хорошо, сразу пришёл плотник с первой улицы и заколотил вагонкой. Хозяин обещал на неделе заменить.

— А у нашего барбоса будку снесли.

— Да разве ж это будка! Она сама через пару месяцев рассыпалась бы в пыль.

— Я к тому и говорю. Быстрее новую соорудят.

— Это уж как приспичит. Барбосу всё равно она никогда не неравилась. Могут и не построить совсем.

— Да и хрен с ней. Лучше бы мне такую черепицу, как у тебя положили.

— Мечтай, брателла. Тебе это не светит.

— Ты прав, — вздохнул дом попроще. Это была его несбыточная мечта. А ещё пластиковую вагонку на стены, фундамент из новых блоков, мансарду, спутниковую антенну и зеркальные стёкла. Эх! Хорошо быть дорогим домом!

В воскресенье вечером садоводство погрузилось в первозданную тишину и покой. Только на окраине кто-то легонько тюкал молоточком, прибивая очередную достанную дощечку. Не иначе какой-нибудь пенсионер тянул «вечнострой». Дома спали.