Баечка

Авалокитешвара и Шаварипа стояли в очереди за пивом.
— Как ты думаешь, Шаварипа, воблы нам хватит?
— Не знаю, Учитель.
— Так ты же охотник?!
— Дык, ёлы-палы, я ж не рыбак!
— Верно мыслишь. Пошли отсюда!
— …?

— Горшочек, вари! — воскликнул Сашка и звонко щёлкнул ложкой по крышке кастрюли.

Внутри посудины созревала перловая каша на подсолнечном масле. Это должно было стать первоклассной подкормкой. Ещё с вечера пятницы Сашка решил посвятить выходные дни рыбалке. На Щучьем озере он давно уже не был. Пешком топать — довольно далеко. Но теперь у него есть машина. Грех не прокатиться. Тем более других планов на эти выходные у него совершенно не наблюдалось.

И вот, с утра пораньше, начались напряжённые сборы. С грохотом падающих с антресолей удочек и жестянок с крючками и соответствующими выражениями в пол голоса. Долго искал сапоги, которые прикупил года три назад. Настоящие, болотные. Сашке они были чуть велики, но обрезать их он боялся. Вдруг испортит нафиг? Искал почти час, пока, наконец, не вспомнил, что отдал их соседу дяде Коле. Тот был рыбак заядлый и это он обучил Сашку многим рыбацким премудростям.

Дядька Коля не спал, так как уже десять был лет почётным пенсионером и спать ему хотелось всё меньше и меньше. Сапоги у него были в полной исправности и выглядели почти как новые. С видимым сожалением он расстался с обувкой. Сашка уверил его, что тот может взять их снова, когда пожелает. Дядька Коля сразу повеселел и заулыбался, сверкая железной фиксой. Напоследок он насовал Сашке своих фирменных крючков — «несходячих», с которых ни одна рыбина не сорвётся и надоумил наварить подкормки. И даже всучил пакет перловки, коей у него были нехилые запасы. Сашка от такого обилия всего немного смутился и только бестолково поддакивал и угукал.

Каша получилась отменная. Сашка даже сам решил немного порубать, но тут же, морщась, выплюнул в раковину. Она была совершенно не солёной. Про соль-то он совсем позабыл! Ну да, правильно. Рыбам-то она на кой хрен, соль эта? Но запах был очень даже аппетитный. Сашка настругал бутербродов с сыром и наплескал полный термос кофе. На день хватит. Немного подумав, кинул в рюкзак банку сайры в масле и пару огурцов.

Вещей получилось многовато. Пришлось выносить на улицу в два приёма. Но раз есть машина — чего мелочиться? Сашка даже прихватил табуретку, чтобы рыбачить со всеми удобствами. В машине всё очень даже удобно разместилось и осталось полно свободного места. Сашка, довольно ухмыляясь, завёл двигатель и неспешно тронулся со двора. Стёпку он увидел сидящим на корточках в кустах и что-то внимательно разглядывающего в траве. Чуть притормозив, он окликнул верзилу, чтобы поздоровкаться, но тот даже не обернулся.

« — Ну и шут с ним», — подумал Сашка и притопил гашетку.

Погода была отменная. Лёгкий ветерок гонял по небу стайку перистых облаков, иногда пробегаясь по лужам мелкой рябью. Солнце постепенно раскочегаривало самое себя, намереваясь хорошенько прожарить эту сторону Земли, в соответствии с летним планом. А городская живность, в виде кошек, собак и голубей с воробьями, сосредоточенно занималась своими звериными делами, мало обращая внимания на людскую суету вокруг.

На заправке в будке сидела Ниночка. Сашка ловко подкатил к раздаче, ткнул пистолет в бак и вразвалочку подошёл к окошку. Небрежно достал денежку и постукал в стекло согнутым пальцем. Сонная Ниночка вяло отворила ставни. Прикрывая рот рукой, от души зевнула и на бодрое Сашкино приветствие устало кивнула головой. Сашка всем своим видом показывал, что это теперь его машина, но симпатичная заправщица не обращала на его потуги никакого внимания. Видя такое дело, Сашка откровенно обламывался. Не придумав ничего лучше, он прямо заявил:

— Вот, Нинок, прибарахлился маненько — тачку взял!

— Поздравляю, — так же сонно ответила Людочка и криво улыбнулась, — Копейка. А почему не мерин?

— Ну, скажешь тоже! Не всё сразу. Вот решил сначала на ведре опыта водительского поднабраться, а потом уже можно и на иномарку пересесть.

— А-а. Ну-ну.

Дальше разговор что-то не клеился. Сашка просто залил полный бак, помахал Ниночке рукой и помчался дальше. Заправщица уже этого не видела, прикорнув на согнутом локте у тихонько жужжащей кассы. Во сне она плыла на шикарной яхте с крутым меном и маленькими глотками отпивала из тонкого фужера шампанское. А вокруг носились чайки, проплывали другие лодки и катера и народ на них вовсю пялился на голую Ниночку и безмерно завидовал её счастью.

Сашка рулил по пустынным в такую рань улицам родного города и откровенно тащился. Внезапно что-то чёрное мелькнуло за поворотом. Сашка похолодел. Неужели мерин крутого? Он сбросил скорость, остановился у обочины и осторожно выглянул из-за кустов. Точно, мерс! Фу-у-у, номера другие. Значит не они. Сашка влез обратно в машину и понёсся к озеру, гневно ругаясь про себя. В уме он представлял себе встречу с крутым и его охранниками, и как бы он всех их уделал. В ход шли сначала образные и сильные выражения, затем различные способы рукоприкладства, а под конец — полная аннигиляция из всевозможных видов оружия. Злее всего получалось, почему-то, из Калаша. Хотя Сашка примеривался и к лазеру и к шестиствольному пулемёту, типа как у Шварца в «Хищнике».

Неожиданно лесную дорогу слева направо прошил отряд спортсменов-лыжников. Сашка еле успел притормозить.

— Блин, опять эти полоумные! Совсем озверели, уроды. Под колёса уже бросаются.

Но похоже было, что одуревшие от беготни парни даже не заметили машину. Судя по их очумелым лицам, можно было подумать, что они так и носятся тут с прошлых выходных, когда Сашка повстречал их впервые.

— Шизики, блин!

Пока доехал до озера, горе-лыжники пронеслись мимо ещё раз пять, всякий раз норовя угодить под колёса. Сашка уже даже не злился, а скорее сочувствовал парням. Видно было, что те порядком умудохались и лишь их тренер, с обезумевшим взглядом, гнал и гнал ребят по лесным тропкам, хрипло давая счёт.

— Видать, карма у них такая, — сказал Сашка, вспомнив необычное слово, которое он как-то услышал от Алексея.

На озере уже собирался пляжный люд. Сашка не стал тут останавливаться и порулил по заросшей дороге вдоль берега. Трава кое-где доставала до окон машины, но копейка продвигалась вперёд, как танк. Иногда под колёсами жирно чавкала жижа, вперемешку со старыми листьями. Сашка не боялся завязнуть. На такой случай в багажнике лежала мощная лебёдка, которую состряпали китайские умельцы, а Сашка с мужиками на работе довёл до ума. Впрочем, лебёдка не понадобилась. Сашка вырулил на небольшую полянку, до которой ещё не добрались туристы, и решил кинуть якоря здесь.

Подход к воде был не самым удобным, но это как раз вселяло надежду, что народ тут не купается вовсе, не смотря на обилие пустой стеклотары под кустами. Да и судя по блёклым и облезлым наклейкам и ржавым консервам, никого тут не было минимум с прошлого года.

— Окейна! Тут мы и затусуемся, — довольно потёр руками Сашка.

Быстро распаковав рыбацкие причиндалы, Сашка первым делом набросал в воду варёной перловки.

— Подкормка — прежде всего, как говорит дядька Коля.

Каша благополучно ушла на дно, а Сашка стал разматывать удочки и цеплять хитроумные, «несходячие» крючки дяди Коли. Сам пару раз чуть на попался на них. Стальные, острые рыбоуловители так и норовили зацепиться за одежду. Сашка, наконец, сладил с упругой леской и накрутил узелков, как научил его знающий сосед. Наживка была представлена следующим набором меню: черви красные, поддосочные, свежесобранные и тесто «а ля мука с водой» под растительным маслом. Всевозможных опарышей и шитиков Сашка пользовать избегал. Не потому, что потом предстояло пойманную рыбу есть, а только по причине самоличного брезгования и нежелания трогать руками сих представителей фауны. Для начала Сашка решил не тиранить и червей, нацепив на все крючки по шарику из теста. Закинув орудия лова, он удобно пристроился на табуретке и наплескал себе в кружку горячего кофе. Жары пока не ощущалось.

Время медленно текло к обеду. Поплавки Сашкиных удочек замерли в неподвижной медитации, спрятавшись от мелких волн за прибрежным кустарником. Казалось, ничто не способно их сегодня поколебать. Сашка не особенно-то расстраивался по этому поводу. Скорее наоборот, ему больше нравилось просто сидеть у воды и размышлять о проблемах мироздания. Рыбы, если они и были поблизости, видимо не прельстились размокшими комочками теста на вострых крючках и не беспокоили самого Сашку, который с видимым удовольствием дремал на табурете, прислонившись спиной к старой сосне. Иногда мимо стремительно проносились стрижи, со свистом рассекая воздух. Где-то вдалеке отмеряла чей-то срок жизни кукушка. Комары не слишком доставали, сдуваемые ветром и резким запахом антикомарина, которым обильно намазался рыбак.

В мозгу у Сашки родилась странная мысль: про антимир. Где-то в умном журнале (скорее всего в «Науке и жизни») он как-то прочёл статью на эту тему, а сейчас вдруг вспомнил. Подробности самой статьи давно выветрились из головы, но сама идея осталась. Было удивительно и даже немного страшно думать, что где-то там, за бесчисленным скоплением звёзд и дыр различной степени черноты, имеется быть почти такая же, как и наша Земля, планета, на которой живут антилюди. Надо полагать, что всё у них должно быть наоборот: ходят задом-на-перёд, едят другим местом, рождаются в обратную сторону. Хотя это было совсем уж непонятно как. Вот, может быть, сидит сейчас там, в антимире, какой-нибудь антирыбак, всем своим видом — вылитый Сашка, только вывернутый наизнанку. Может даже и не ловит антирыбу, а выбрасывает её в озеро из антиведра. Прикольно. Пожалуй, житуха у них там совсем бестолковая. И ведь вполне вероятно, что тот анти-Сашка тоже сейчас думает про него, обычного Сашку и тоже прикалывается. С его-то точки зрения это у нас тут полный кавардак. И ещё неизвестно, чей мир бестолковее.

От таких мыслей Сашке стало как-то неудобно. Он открыл глаза, лениво глянул на застывшие поплавки и в полудремотном состоянии заполз в машину на заднее сиденье и там захрапел, компенсируя утренний недосып.

Во сне Сашка поливал из Калаша по чёрному Мерседесу, а оттуда сыпались горохом маленькие кулачки в различной распальцовке. Их было так много, словно вся машина внутри состояла из этих кулачков. Рассыпаясь по асфальту, они превращались в перловую кашу, которая с животным чавканьем уплывала в канализационный люк. Там, внизу её кто-то с аппетитом пожирал, периодически зловеще отрыгивая. Сашке не хотелось думать, кто бы это мог быть. Он бросил автомат, который к тому времени превратился в пластиковый муляж и, что есть духу, помчался к Алексею, чтобы предупредить о грозящей ему опасности. Что это за опасность такая он и сам ещё не знал, но чувствовал, что не хилая.

На пол пути остановился, услышав, как кто-то прокричал его имя. Он огляделся, но в сумраке безлунной ночи не смог разглядеть даже собственный нос. Голос исходил справа. Сашка пошёл на этот голос, ощупывая воздух руками, пока не упёрся в шершавую стену. Он пошарил руками, но кругом была только эта странная стена. Под ладонями она слегка вибрировала и выглядела живой. От этого Сашку самого стал бить озноб. Он прислонился к стене и та под его весом поддалась. Словно сквозь вату Сашка продрался сквозь неё и вынырнул с другой стороны. Тут был яркий день. Резкая смена времени суток нисколько не озадачила Сашку. Он быстро сориентировался на местности. Получалось, что он забрёл в противоположный конец города, где не был уже очень давно. Вот старый, заброшенный дом, где в детстве они с пацанами устраивали штаб. Сейчас он был совершенно истлевший и грустно глядел на мир пустыми глазницами окон. Крыша просела до самого потолка, а вместо двери проход загораживали несколько поломанных, деревянных ящиков.

На нижнем из них сидел маленький чёрный человечек и грустно качал маленькими ножками в микро-кедах. На голове у него была зелёная фетровая шляпа, которая скрывала глаза и была натянута на самые уши. Из-под шляпы торчала тощая бородка с проседью и два белых уса. Сашка недоумённо уставился на мужичка.

— Ты есть кто?

— Я чёрт.

— Ха! Ври больше.

— Не веришь, не надо.

Повисла звенящая тишина. Человечек продолжал грустно болтать ногами. Сашка почесал репу. Ну, дела-а.

— Чё, правда, что ли?

— Ну, дак.

— Хы! Прикольно.

— Чего ж тут прикольного? — не понял чёрт.

— Да так. Я думал…

— Ага, все так думают. Типа — с рогами, копытами и хвост пистолетом. Как же вы меня все заколебали, блин!

Мужичонка досадливо плюнул и отвернулся от Сашки. Плевок вспыхнул багровым огоньком, как только коснулся земли. Сашка аж присвистнул от удивления.

— Оба на! Как в кино про Алладина.

Чертяка проворно развернулся и вперился в Сашку маленькими злобными глазками.

— Как в кино-о-о, — передразнил чёрт, — вот вечно так! Вечно меня с кем-то сравнивают! А я сам по себе! Слышишь, ты! Сам!!!

— Да ладно, ладно, — опешил Сашка, — Сам, так сам. Чего напрягаться-то?

— Напряга-а-аться. А никто и не напрягается, — желчно выдавил чертяка и снова сплюнул.

На этот раз огонёк был сине-фиолетовый. Чёрт достал носовой платок, чуть ли не с себя размером, и шумно высморкался. Потом хитро так посмотрел на Сашку и спросил:

— Чего ищешь?

— Да вроде бы ничего.

— Врёшь, — безапеляционно заявил чёрт.

— Ну знаешь, — обиделся Сашка.

— Знаю! Потому и говорю, что врёшь.

— И чего же, по-твоему, я ищу? — ехидно спросил Сашка.

— А я знаю? Это ты мне должен сказать, чего. А уж я посмотрю, что можно сделать.

— Что-то я никак не догоняю, приятель, чего ты от меня хочешь?

— Не приятель я тебе! — вспылил мужичок, — Я чёрт! Ясно тебе?

— Ясно, ясно, — усмехнулся Сашка.

— Вижу, не веришь ты мне ни хрена. Ну, что ж, гляди.

И тут этот малявка стал быстро расти в размерах. Но хуже всего было то, что облик его тоже стал очень быстро меняться, принимая довольно угрожающий вид. Появились и рога, и копыта, и даже громадный хвост, имевший на конце несколько шипящих змеюк. За пару секунд чёрт вырос в размерах и стал раз в десять выше Сашки. Тот, задрав голову, уставился в огромные, красные глаза чудовища и сразу вспомнил, что уже видел их недавно. Это было больше похоже на два озера расплавленной лавы, готовых спалить всё и вся на своём пути. В горле мгновенно пересохло. Сашка растерянно огляделся. Кругом опять была кромешная тьма. От ужаса Сашка взвыл и побежал куда-то вбок. Ноги стали вязнуть на ровном месте, а за спиной всё ближе и ближе раздавался тяжёлый топот.

— А-а-а!!! — заорал Сашка и проснулся, весь обливаясь потом и с трудом дыша. В машине было ужасно душно. Оказалось, что пока он спал, ветром захлопнуло дверцу, а окна были закрыты. Но топот продолжал звучать в ушах и даже, как будто, приближался. Ну да. Так и есть! Сашку пробрал озноб и он пригнулся на сиденье, чувствуя, как волосы становятся дыбом. Вот топот стал слышен совсем близко, а с ним и тяжкое дыхание множества пересохших глоток. Сашка едва высунул нос из-за дверцы, как увидел давних знакомых лыжников, которые из последних сил забуривались вверх по склону, следуя за красными трусами вожака, как бык за тряпкой тореро.

— Фу ты, ё… …ть! Ну уроды! Чтоб вы сдохли, спортсмены недоделанные!

Сашка ещё долго приходил в себя, отпиваясь кофе с бутербродами. По всему выходило, что кошмар ему приснился исключительно по причине духоты. Ну конечно! А как же иначе? И не бывает никаких чертей. В натуре! Привидится же такое. Сашка усмехнулся и покачал головой. Да-а-а. Ну, да хрен с ним. Надо бы удочки проверить.

День уже клонился к вечеру. Сашка прикинул, что проспал почти шесть часов. На крючках, конечно же, ничего не осталось. Может, рыба склевала тесто, а может, оно само размякло и утонуло безвозвратно. Как бы там ни было, Сашка решил сменить наживку и насадил вяло сопротивлявшихся червей. Тем уже было пофигу, так как в душной консервной банке они почти умерли. Однако клёв начался тут же. Да такой, что Сашка немного растерялся и не знал, какую удочку хватать первой. Из головы сразу повылетали умные советы дяди Коли о том, как надо правильно подсекать и выуживать рыбу. Сашка схватил ближайшее удилище и резко рванул на себя. По ощущениям ему показалось, что на том конце повисло что-то, не меньше сома. Но из воды, сверкая тёмным золотом, выскочил крупный карась.

За каких-то два часа Сашка натаскал около тридцати крупных рыбин и был безмерно счастлив такой удаче. Подобного улова у него ещё никогда не было. То ли каша по рецепту дяди Коли помогла, то ли черви подходящие попались. Сашка так и не просёк. Однако настроение моментально из подавленного переметнулось в неуёмно-возбуждённое. И даже когда жор так же резко прекратился, как и начался, Сашка не расстроился, здраво рассудив, что уже пойманного ему хватит с лихвой.

На ночёвку Сашка решил не оставаться. Он и не рассчитывал на это. Кофе кончился, бутерброды — тоже. Но даже не это беспокоило его. К ночи стало опять тревожно на душе. В глубине леса мерещились мрачные тени, а опустевший пляж на другой стороне навевал какую-то странную и безысходную тоску. Только в стороне от большого пляжа слабо мерцал чей-то костёр и доносилось бренчание плохо настроенной гитары. Сашка быстро погрузился, не особенно заботясь о поклаже. Побросал всё в кучу и немедленно двинулся прочь. Ехать по собственной колее было уже легче. Перед носом больше не маячили сумасшедшие лыжники и Сашка благополучно доехал до дома, когда на часах было уже пол первого ночи. Выгружаться не стал. Забрал только ведро с рыбой и усталый, но довольный, поднялся к себе в квартиру. Ужинать не хотелось. Словно в полусне Сашка разделся, умыл физиономию лица и рухнул в койку, как честный пролетарий после жаркого трудодня. Через мгновение он уже мирно храпел, чему-то улыбаясь и жмурясь за закрытыми глазами.

В комнату залетела увесистая муха, прорвавшись в дырочку в сетке. Хозяйским глазом окинув помещение, она уверенно двинула на кухню и стала методично обнюхивать и жрать крошки от бутербродов на столе и запивать всё это из маленькой лужицы кофе, который пролил Сашка ещё утром. На неё придирчиво поглядывал паук в углу потолка и прикидывал, на сколько ему хватит этой мухи. Дня на два, пожалуй, хватит. Если конечно поймать сначала. Блин, здоровая зараза. Нужно паутину в три нитки плести, а может даже и в четыре. Подумав эдак, он поплевал на все шесть лап и принялся не торопясь вить свои кружева, надеясь, что упитая кофеём муха, станет с дуру носиться по кухне и угодит в его коварные сети. Как грится — Се ля ви!