Баечка

— Что есть колесо? — спросил Хуэйнэн своего ученика, сидя в сломанной повозке.
— Оно есть круг! — воскликнул Шеньхуэй.
— Правильно. Но, если бы ты сказал «квадрат», то я огрел бы тебя палкой и получился бы неплохой коан.
— Прости, Учитель.
— Ладно. Кончай ныть. Поехали!

Алексей уже второй час практиковал «походку Силы». Для этого он углубился подальше в лес и топал по заросшей травой дороге, пытаясь глядеть по сторонам периферийным зрением. Отчего часто спотыкался и неизменно терял всякую сосредоточенность. К тому же приходилось удерживать между пальцами рук несколько монеток. По правилам полагалось держать плоские камушки, а ещё лучше кристаллы кварца. Но подходящих камней не было даже на заливе, а кварц и подавно хрен, где найдёшь. Монетки так и норовили выпасть из рук и затеряться в густой траве. От этого Алексей только больше злился и отчётливо понимал, что его практика — полная профанация. Сев на пенёк, он закурил, прислонился спиной к широкой сосне и стал задумчиво глядеть в чистое небо.

Получалась какая-то странная хрень: когда сидишь дома и читаешь мудрёные книги — никаких сложностей не возникает, но стоит перейти к практике, как всё летит коту под хвост. Мало того, даже чтобы просто совершить этот переход, нужно приложить немало усилий, преодолевая, неизвестно откуда взявшуюся, лень. Будто кто-то внутри него сразу включает тормоз и тянет обратно на диван. И неизменно нападает дикая зевота. Д.Х. по такому поводу сказал бы, что Алексей просто индульгирует и потакает себе в своей лени. А ещё, что он слишком хитрожопый. Хочет, чтобы всё само за него получалось. Короче: никакой, блин, безупречности. И самое обидное — Алексей был полностью с этим согласен, но не мог ничего с собой поделать.

Вот и теперь. Он почти два дня готовился к этой прогулке: выбирал подходящие монетки, подолгу смотрел в разные углы комнаты, чтобы взгляд стал рассеянным (правда, это плохо получалось), маршрут прикидывал такой, чтобы людей было поменьше. А сегодня утром проснулся и уже никуда идти не охота. Еле заставил себя после завтрака вылезти на улицу. Пока шёл к лесу, успел заскочить в книжный магазин, в ларёк за сигаретами и ещё в пару нужных мест. Всю дорогу он прикидывал, что сегодня, наверное, просто прогуляется и посмотрит будущий маршрут, а уж в следующий раз точно начнёт практиковать мудрёную «походку Силы».

Но когда зашёл в лес, то случайно увидел группу молодых и не очень людей, которые на широкой поляне самозабвенно занимались У-ШУ под руководством жилистого и сильно загорелого парня. Что-то в душе Алексея шевельнулось. Вот, ведь, тренируются люди, а он, как чмо, без толку бродит по лесу и глядит на белок. Нет. Нужно быть более решительным. Раз уж захотел практиковать, то нефиг и отлынивать. Воин он, в самом деле, или червяк бесхребетный?

Забурившись в лес поглубже, чтобы не нарваться на ещё каких-нибудь туристов, он нашёл эту заброшенную дорогу. Распихав монетки между пальцами, Алексей развёл, как сумел, в разные стороны глаза и тихонько двинулся вперёд. Но всё оказалось не так просто, как представлялось, сидя на диване дома. Взгляд всё время блуждал от периферии к центру, а ещё чаще — под ноги. На дороге постоянно попадались толстые корни деревьев, которые приходилось перешагивать. От этого сосредоточение терялось, а вместо него в голову лезли всевозможные посторонние мысли. Причём, совершенно не связанные с практикой. Наоборот, в уме Алексей постоянно с кем-то спорил, размышлял о ремонте, которого давно требовал старый дом, думал про поездку в Питер за новыми книгами и ещё много о чём, но только не о самой походке. Лишь изредка мысли его касались того, чем он в данный момент занимался, да и то по причине частых спотыканий.

И вот, сидя на пенёчке, он смолил подряд третью сигарету и дико обламывался. Выходит, что не воин он никакой, и даже не дух потный. В армии и то было проще. Главное — думать не нужно было совершенно. Сказали: беги — бежишь, сказали: в наряд — топаешь на кухню чистить картошку или в караул. Лафа, одним словом. Эх, блин, найти бы Учителя. Или, по крайней мере, группу единомышленников. А у него кроме Сашки и знакомых то в этом городе нет. Может, надо в Питере было остаться жить? Но там тем более заниматься подобной практикой негде. Не попрёшься же в Летний Сад, в самом деле, или в ЦПКиО. Да и в других парках народу вечно — тьма. А спецом ехать за город и того обломнее. Короче: полный депрессняк. Да ещё этот Сашок — тормоз. Не мог сразу позвонить, когда в доме отдыха с какой-то группой встретился. Может, это и был его, Алексея, шанс. А он так глупо его проворонил. Да, точно. В тот день Алексей дрых с утра до вечера, пытаясь найти свои руки во сне. Да только всё без толку. Лишь морда до того к вечеру опухла, что и в зеркало было страшно глянуть. Будто синяк какой подзаборный.

На соседней сосне появилась белка. Она спустилась на самую нижнюю ветку и внимательно уставилась на Алексея чёрными глазами-бусинками. Хвост у неё пушился и подрагивал, словно у нервной кошки. Белка понюхала воздух, вытянув голову в сторону Алексея.

— Что, рыжая, жрать хочешь? Так нет у меня ни фига. Тусуй лапы дальше. Давай, давай.

Алексей помахал рукой, пытаясь прогнать животное, но белка и не думала убегать. Напротив, она спрыгнула на землю и подбежала к нему почти вплотную. Встав на задние лапки, она сложила передние на груди и, чуть наклонив голову на бок, изучающе посмотрела на Алексея. Тот прицелился и кинул в белку окурок. Но затем произошло нечто странное. Вместо того чтобы испугаться и отскочить, она просто отбила бычок передней лапкой и снова положила её на грудь. У Алексея отвисла челюсть.

— Т-ты к-к-кто?

— Я — глюк, — внятно оветила белка и широко улыбнулась.

Во рту у неё были вовсе не беличьи резцы, а два ряда ослепительно белых зубов, как у какой-нибудь голливудской звезды. Алексей мгновенно покрылся гусиной кожей, чувствуя, как волосы на голове встают дыбом. В мозгу пронеслась мысль о Союзниках. Но так не бывает! Не может быть так сразу! Белка, между тем, подобрала окурок, сунула его в пасть и с наслаждением затянулась. Мало того, она ещё и дым стала выпускать колечками, как заправский курильщик. От этого Алексею уж совсем стало дурно.

— Дыши глубже, человечище, — со смехом сказала белка, — А то сейчас заблюёшь мне тут всю территорию. Убирай потом за тобой.

Язык у Алексея не желал повиноваться. Он пытался что-то сказать, но рот, будто скотчем заклеили. Было слышно одно лишь невнятное мычание. Белка сокрушённо покачала головой и с укоризной произнесла:

— Ты и впрямь считаешь, что сможешь стать Одиноким Воином?

— Н-не з-з-знаю, — еле выдавил Алексей.

— Понятно. Тогда тебе лучше сразу в ящик и на недельку под землю. А то что-то ты трусоват для Воина.

Это было последней каплей. В глазах у Алексея потемнело и он выпал из этого мира на неопределённое время. Последнее, что он успел заметить краем глаза — это как белка плюнула на окурок и растёрла его о пятку. Всё. Темнота.

Щелчок! Что-то в сознании Алексея сдвинулось и он открыл глаза. На него с противоположной ветки внимательно смотрела рыжая белка. Чёрные бусинки глаз неотрывно следили за каждым его движением. Зверёк жадно понюхал воздух перед собой. Похоже, что у этого человека нет с собой ничего вкусненького. Белка глянула по сторонам, прислушалась и поскакала по веткам вдоль дороги, надеясь встретить кого-нибудь побогаче. Алексей всё это время, затаив дыхание, следил за животным, боясь даже пошевелиться. В сонном ещё мозгу шевелилась некая тревожная мысль. Что-то только что произошло, но что именно он вспомнить не мог.

— Блин, заснул, наверное. Вот ведь, приснится же муть всякая!

Он осторожно поднялся с пенька, разминая затёкшие ноги, и всё посматривал в ту сторону, куда убежала белка. Больше сегодня практиковать не хотелось. Быстрым шагом он направился к выходу из леса. Всю дорогу до дома он пытался вспомнить, что конкретно ему приснилось, но в памяти осталось лишь ощущение, что это было нечто очень странное. И эта белка. Почему она не выходила из головы? Бред какой-то. Курить надо бросать нафиг. А то вон, пока на пенёчке сидел, подряд три сигареты выкурил. И зачем, спрашивается? Дома никогда столько не курил.

В городе он случайно столкнулся с Сашкой.

— О, Лёха! Здорово! — искренне обрадовался тот.

— А, привет.

— Как сам?

— Да ничего, нормально, — нехотя ответил Алексей. Ему вовсе не хотелось сейчас с кем-то разговаривать.

— А я это, слышь, книгу сейчас твою читаю. Как, блин, её? А, вот: «101 дзен».

— Дзэн, — поправил его Алексей, — надо говорить — дзэн.

— Ну да, дзэн.

— Ну, и как тебе это?

— Круто, блин! Там такой замес прикольный. Мне даже вот сон потом приснился, где я тусовался с этим, как его, О-нами — «Громадные яйца».

— Волны, Громадные Волны его звали.

— А, точно, волны. А ты куда чешешь?

— Да так, гуляю.

— Слушай, — всполошился Сашка, — я ж забыл совсем! Мы же хотели твою тачку децел обновить. Ты завтра где?

— Дома. Завтра у меня выходной.

— О! Зашибись! Значит так: я тебе где-то около 10 звякну. Ты сразу живенько собирайся. Я к тебе на своей машине подкачу и мы отбуксируем твоё ведро к нам в сервис. Идёт?

— Не знаю. Может как-нибудь потом?

— А чего тянуть-то? Не-е, старик, сейчас — в самый раз. Потом начальство из отпуска нагрянет — хрен чего сделаешь тогда.

— Ну, ладно, — вздохнул Алексей, — давай завтра.

Ему так не хотелось лишний раз заморачиваться, но и машину было жалко. Может, и правда, мужики её на колёса поставят. Это, в общем-то, тоже неплохо. Только суетно всё это. Эх…

Сашка уже влез в свою копейку и радостно махал Алексею из окна. Тот вяло взмахнул ладонью в ответ и побрёл домой. Сашка сзади отчаянно газовал, пытаясь привлечь внимание приятеля к своей машине, но безрезультатно. Алексей больше не обернулся. Сашка немного расстроился, но через минуту опять довольно сиял физиономией, рассекая по городским улицам и подмигивая молодухам. Те, в свою очередь, реагировали практически однозначно: иронично ухмылялись и строили презрительные гримаски. Ну, не крут был Сашка на своей копейке. Он это прекрасно понимал, однако совершенно не обижался. Подумаешь!

Дома Алексей с кислой миной поглядывал на полку с книгами, где ровным отрядом стояли тома мэтра магических наук. Вспомнился какой-то фантастический фильм, где люди моментально обучались всяким способностям, просто напялив на голову шлем с электродами. Вот бы заиметь такой аппарат: прочитал любую книгу и уже всё, что там описано, умеешь и знаешь. Ни тебе скучных упражнений, ни лишней суеты. Лежишь себе на диване и знаний набираешься потихоньку. А потом — р-р-раз! И ты уже Одинокий Воин или ещё кто-нибудь.

Алексей криво усмехнулся. Да-а-а. Не даром в нашем языке есть звучное слово халява. Так хочется всего сразу и много. Может быть, он вообще ерундой занимается? Порой у него проскакивала такая мысль, но каждый раз он гнал её прочь, желая непременно проникнуть в этот таинственный мир индейской магии, где кроме Свободы (понятия, кстати, довольно расплывчатого), было обещано много необычайных способностей и диковинных вещей. Но, видимо, не всё так просто, как кажется на первый взгляд. Союзники не толпились стройными рядами у его дверей, «эмиссар», сволочь, никак не желал проявляться, сколько бы Алексей не призывал его перед сном, а кактусы жрать без надлежащего присмотра и вовсе было глупо. Да и нет у нас, пожалуй, подходящих колючек. Про различные поганки Алексей и думать не хотел. Это — для совершеннейших крейзи. Таких, наверное, уже битком в дурках отдыхает.

Вечернее солнце отразилось от форточки и осветило жёлто-оранжевым ряды книг. Было в них что-то притягивающее. Хоть Алексей и прочёл многие из них по несколько раз, однако не мог отделаться от ощущения, что пропустил самое главное. Это главное таинственным образом ускользало от него, стоило только в очередной раз раскрыть любой том. Словно смотришь знакомый фильм по десятому разу и знаешь всё наперёд. Это скучно. Но где-то в мозгу так и свербит мысль, что ты что-то пропустил. И начинаешь заново штудировать, порой довольно сложные, выкладки. Нет. Всё не то.

Вспомнил про список для перепросмотра. За него он брался уже не раз, но так и не мог закончить хотя бы одну тему. Порывшись в пыльном диване, он выудил оттуда потёртую тетрадку на пружине и с тоской стал просматривать, что он уже успел накрапать. В последний раз он открывал сей опус, примерно, с месяц назад. С тех пор уже всё позабылось и пришлось заново вспоминать события далёкого и не совсем далёкого прошлого. Это было невыносимо скучно и Алексей в сердцах швырнул тетрадку под стул. Нет. Не сегодня.

Он плюхнулся на диван и уткнулся носом в подушку. Так хорошо. Никого не видеть, ничего не слышать. Лежи себе, да смотри во тьму перед глазами. Только дышать немного тяжело, а так нормально. Вскоре перед взором появились знакомые разноцветные круги. Алексей прекрасно понимал, что это никакие не гипнагогические образы, про которые так часто пишут, а просто результат давления подушки на глазные яблоки. Он уже не раз пытался сосредоточиться на них перед сном, но неизменно проваливался в небытие, так и не уловив момент засыпания. От этого он часто приходил в отчаяние и всё больше убеждался, что нет у него никакого таланта сновидца. Даже сами сны он запоминал с трудом, а дневник сновидений после первой же недели отправился туда же, куда и список — под стул у дивана. Алексей решил, что это пустая трата времени. Ну, кому интересно читать про сон, который уже прошёл? Он может быть интересен в процессе, но не после того. Хотя в душе Алексей сильно подозревал, что и тут постаралась его противная лень. И откуда она вообще у человека берётся? В книге про это чётко написано: лень, как и прочие человеческие слабости — это отсутствие безупречности. Но где взять эту безупречность, если тебя одолевает лень? Замкнутый круг получается. Тут уж точно не обойтись без увесистого тумака со стороны Учителя.

— И почему я не Карлос? — с сожалением подумал Алексей и повернулся на бок.

Считать до ста порядком надоело и он просто заснул. Во сне за ним носились стаи рыжих белок, а он, что есть мочи, пытался от них удрать. Однако ноги предательски вязли в рыхлом песке и бег получался больше похожим на движения черепахи. Хотя белки и не догоняли его почему-то. Наверное, дразнились. Ему не было страшно, но во всём этом действии ощущался некий напряг, от которого было неприятно на душе и странным образом давило в желудке. Так он и промучился до утра, периодически выплывая из сна в полудремотное состояние и снова проваливаясь в зыбучий песок со стаями рыжих бестий.

И только маленькая, чёрная мышка всю ночь внимательно следила за ним из тёмного угла комнаты, сидя под старинным шкафом. Во взгляде её была напряжённая сосредоточенность и совсем не мышиный ум. Изредка её прямой, как струна, хвост отчётливо стучал по полу, но не настолько, чтобы услышал и проснулся человек. Будто она отмеряла равные промежутки времени. Когда стало светать, мышка тяжело вздохнула и сокрушённо покачала головой. Что-то ей не понравилось. Сжав переднюю лапку в кулак, она что-то в него пошептала, затем стукнула им по раскрытой другой лапке и исчезла. Только на пыльном полу остались тонкие полоски от ударов её хвоста.