Баечка

Держи при себе постоянно кнут и верёвку,
Иначе бык снова скроется за облаком пыли.
Объезжай его до тех пор, пока не станут повадки чистыми и кроткими,
Даже без узды он должен повиноваться.

Гоань Шиюань.

— Блин! Да у тебя тут и зацепиться то не за что. Бампер и тот на соплях держится! Того и гляди, отвалится по дороге.

— А чё делать?

— Так известно чего! Давай, за балку цепляй.

— А не оторвёт?

— Потихоньку тронемся — глядишь, и не оторвёт. Ты только тормоз резко не жми.

— Ага.

Сашка ещё раз подёргал трос. Вроде держит. Ну, и ладно. Он кивнул Алексею:

— Давай, загружайся.

Тот полез в свою, прогнившую до сквозных дыр, шаху и, на всякий случай, нацепил ремень. Сашка усмехнулся. Ну-ну. Сам он легко запрыгнул в машину, с пол оборота завёлся и потихоньку тронул. Трос вытянулся, упруго звякнул стрункой, но машины больше не сдвинулись с места. Сашка поднажал — никакого эффекта. Шестёрка Алексея словно вросла в землю.

— Тормоз отпусти!

— Отпустил.

— А ручник?

— Дак у меня его и нет совсем!

— Со скорости снял?

— Ага!

— Ни хрена не пойму, — наморщил лоб Сашка, — и чё за фигня такая?

Он ещё несколько раз попытался сдвинуть сцепку, но бесполезно. Копейка натужно выла, словно тащила не такую же машинку, как и она, а тяжеленный танк, который заржавел насмерть. Сашка заглушил двигатель, вышел из машины и стал в растерянности ворошить волосья на голове. Глянул в сторону сарая.

— Кувалда есть?

— Да была, вроде, — ответил Алексей.

— Тащи.

Тот вылез из упрямой развалюхи и через минуту загромыхал в сарае различными железками и прочим хламом. Вскоре вынырнул с озабоченной физиономией и, еле волоча увесистую кувалду, спросил:

— Чего хочешь сделать?

— Ща увидишь. Ого! — присвистнул Сашка, — откуда у тебя это стенобитное орудие?

— Да бабка раньше на железной дороге работала. От неё и досталась по наследству.

— Ни хрена себе — молоточек! Эдаким любой сейф в лепёшку можно расшибить. Если, конечно, силёнок хватит. А ну, дай!

Сашка ухватился за стальную рукоятку, примерился и несколько раз стукнул в центр колеса. Потом так же простучал и остальные колёса.

— Ну, чё, давай ещё попробуем?

— Давай.

Пилоты опять уселись в свои боевые капсулы. Сашка завёлся и стал тянуть чуть рывками, чтобы стронуть вторую машину с места. Сначала ничего не получалось. Он уже хотел снова простучать колёса, да покрепче, но внезапно сзади что-то с диким скрежетом лязгнуло и машина подалась немного вперёд. Потом ещё и ещё. Сашка высунулся в окно. Вторая машина послушно плелась следом, а сквозь лобовое стекло он видел сосредоточенную физиономию Алексея. Тот высунул в окно руку и поднял большой палец к небу. Окейно! Сашка согласно кивнул. Так они и порулили через весь город с частыми остановками и осмотром едва живой шахи. Но та, хоть и светила внутренностями сквозь дыры, однако держалась молодцом. Только слегка припадала на правое переднее колесо, резина которого от долгого стояния на одном месте изрядно деформировалась. Алексея внутри равномерно потряхивало, словно он ехал в кресле-качалке.

Таким макаром они за час добрались до мастерской, чудом не застряв ни на одном перекрёстке. Мужики на сервисе сочувственно качали головами.

— Неужели это та шаха, которую мы ладили года два назад? — с удивлением спросил дядя Ваня.

— Она самая, — подтвердил Сашка.

— Э-э, паря, да ты, наверное, по заливу на ней плавал, — с усмешкой произнёс Михалыч, — глянь, дыры то какие!

— Ага, а ещё по ней из подводной лодки стреляли, — подколол Васька.

Алексей лишь смущённо улыбался и пожимал плечами.

— Да вот, во дворе круглый год стоит. Прогнила поэтому, — сказал он, словно оправдываясь.

Дядя Ваня хотел, было, высказать всё, что он по этому поводу думает, но сдержался. Да и чего с чайником ругаться. Всё равно ни хрена не поймёт. Чего им — молодым. Купят за пятьсот баксов развалюху, да катаются, пока она совсем в прах не рассыплется. Вот попробовали бы купить такую шаху лет двадцать назад. Хрен получилось бы. И на версту не подпустили бы. Только особо приближённым к известным товарищам полагалось. Да и то была не хилая очередь. Свою копейку, на которой теперь гонял Сашка, дядя Ваня купил уже не новую, но тоже с большим трудом. Но тогда это была МАШИНА. Да-а-а.

— Короче так: она тебе ещё нужна? — без обиняков спросил он Алексея.

— Ну, не знаю, а что?

— А то, что восстановление тебе влетит в не слабую копеечку. Даже просто поставить её на ход — будет стоить прилично. Оно тебе надо?

— Н-не знаю, — протянул Алексей неуверенно, — А сколько, примерно?

— Чего сколько?

— Ну, чтобы просто ездила?

— Вместе с переборкой движка и прочими делами — баксов на шестьсот потянет.

— Ого!

— Вот тебе и ого. Поэтому и спрашиваю: оно тебе надо?

— Дорого как-то.

— Ну, а ты как хотел?

— Так это, Александр говорил, что вы можете из неё вообще конфету сделать, — растеряно проговорил Алексей.

Дядя Ваня строго посмотрел на Сашку, но тот лишь развёл руками. Укоризненно покачав головой, он веско заметил:

— Сашка, конечно, прав. Мы можем из неё хоть джип сварганить. Только кто оплачивать это будет?

Алексей совсем поник головой. Про деньги он как-то и не думал. Не то, чтобы он совсем был тормоз. Нет. Конечно же, он понимал, что любая работа должна быть оплачена. Но Сашка с таким энтузиазмом говорил про восстановление машины и даже о превращении её во что-то такое интересное, что Алексей подумал лишь о бескорыстном желании людей помочь ему — раз, и проявить свой творческий талант — два. Ведь ему, в общем-то, не жалко было отдавать им свою машину для экспериментов. А тут, оказывается ещё и денег надо не меряно.

Видя муки сомнений на лице товарища, дядя Ваня смягчился и сказал:

— Ладно, не вешай нос. У меня такое предложение: мы возьмёмся за твою тачку, но считай, что она уже не твоя. Придётся её потом продать, чтобы оправдать наши расходы. И ты тоже получишь какую-то часть денег с продажи. Немного, баксов двести-триста. Больше она сейчас всё равно не стоит.

— А нельзя ли сразу эти двести долларов получить?

— Ишь ты, какой прыткий! А если её никто потом не купит? Нет, паря, так не пойдёт.

— Ну ладно, — вздохнул Алексей.

— Не переживай, — похлопал его по плечу Михалыч, — считай, что мы тебе на халяву двор от мусора очистили.

Парни весело рассмеялись. Михалыч был, как всегда, на высоте. Алексей тоже кисло улыбнулся, посмотрел на прощанье на свою бывшую машину и побрёл на автобус. Видеть, как её будут курочить, ему не хотелось. А мужики загнали жертву в гараж, выкурили по сигаретке (все, кроме Сашки) и, вооружившись инструментами, принялись кроить машинку на части, безжалостно выбрасывая ржавое железо в мусорный бак. Работа спорилась — только искры летели в разные стороны. Васька орудовал большими кусачками и вырывал все провода, какие ещё были, с мясом. Дядя Ваня колдовал над снятым мотором, явно недовольный, и ежеминутно поругивался в пол голоса матерком. Сашка забрался в яму и обильно поливал прикипевшие гайки жидким ключом. Рвать их с места не имело смысла. Только руки побьёшь.

Вскоре у болгарки Михалыча странным образом изменился звук. Васька первым это заметил и вопросительно уставился на старика. Тот молча ткнул себе пальцем в живот. Васька заулыбался и закричал:

— Баста, мужики! Брюхо Михалыча говорит, что уже обед!

— Иэта пральна! — с известным акцентом констатировал Сашка.

Останки, некогда бывшей шахи, накрыли широким брезентом и пошли умываться. Ломать, как говориться, не строить. От машины осталось только шасси с обрезками пола и крыша, которая была ещё ничего. Всё остальное отправилось в утиль. Туда ему и дорога. Дядя Ваня решил двигатель пока не трогать. Была у него задумка: поставить в шаху волговский движок, но это надо было хорошенько обдумать.

После обеда мужики, как обычно, уселись на скамейке и завели неспешный разговор. На этот раз тема была самая, что ни на есть, злободневная — инопланетяне. А началось с того, что Михалыч, ковыряясь спичкой в редких остатках зубов, многозначительно произнёс:

— Я так думаю, мужики, что сосед мой, Серёга, вовсе не сосед, а самый натуральный инопланетянин.

— Ха! С чего это ты взял? — ощерился Васька.

— Да вот с того! — строго посмотрел на него Михалыч, — Я их, паразитов, за версту чую.

— Чё, воняют? — прикалывался Васька.

— Сам ты нерусский! Причём тут вонища? Я их нутром чую. Понял?

— Ага.

Тут в разговор вмешался дядя Ваня:

— Ты, Васька, не глумись над дедом. Может он дело говорит. А с чего ты взял, Михалыч, что именно твой Серёга и есть из этих, зеленорожих?

— Да не мой он вовсе! — обиделся старик, — Не верите — и не надо.

— Ну-ну, не обижайся. Народ, ведь, не просто так интересуется.

— Точно, Михалыч, — вступился Сашка, — давай уж поподробнее как-то.

Дед недовольно пожевал губами, зыркнул подозрительно на честное собрание и начал исповедываться:

— Так я и говорю: прихожу как-то домой с работы, брюхо ноет — кефиру просит, сам еле на пятый этаж вскарабкался, а тут у соседа дверь приоткрыта. Ну, я подошёл тихонько, прислушался — тишина. Блин, думаю, может это как в детективах забугорных? Сейчас как открою дверь, а там мёртвый Серёгин труп валяется и стеклянными глазёнками на меня смотрит. У меня аж мураши по всему телу промчались. Но кому он, нафиг, нужен? Бред какой-то. Ну, я и приоткрыл дверцу-то. Никого. Тишина гробовая. Ни Серёги, ни его жалкого трупа не видать нигде. Наверное, обчистили соседа лихие люди, а сам он где-нибудь шляется. Но замок не сломан. А, думаю, раз уж вошёл, так чего стесняться. Стал я по всем двум комнатам ходить и осматриваться. Стараюсь отпечатков лишних не оставлять…

Васька легонько толкнул Сашку локтем в бок и с усмешкой покачал головой — во завирает дед!

… Вдруг слышу говор чей-то с балкона. За занавесками-то не видать. Так я подкрался по-тихому и занавесочку-то отодвинул. Смотрю: Серёга стоит ко мне спиной, руки поднял к небу и бормочет чего-то. А чего — ну ни хрена не понять. Язык даже не то, чтобы иностранный, а совсем неземной какой-то. Словно вода в чайнике булькает. Я аж похолодел со страху.

— А чего ж тут страшного? — не понял Сашка.

— Да я и сам не понял. Только вот честно скажу: никогда в жизни я ещё так не боялся. Словно помимо меня этот страх во мне нарисовался, без всякой видимой причины. Я так и примёрз к полу. А тут этот Серёга-не-Серёга медленно так, на одних пятках, разворачивается и глядит прямо мне в лицо. Вот тут, братцы, стыдно сказать, но я на старости лет чуть в штаны не наложил. Потому как у этого типа вместо человеческих глаз были два блестящих треугольника. По ним яркими вспышками проносились белые огоньки, а в центрах тускло горел красный свет.

Я не помню, как оказался у себя дома, но только на утро моя сказала, что пришёл я на полусогнутых и весь белый. Она вначале решила, что это я так нахрюкался где-то, но ведь водярой от меня не несло. Чуть скорую не вызвала. Да я к тому времени уже очухался. Ничего ей рассказывать не стал. Да я и не помнил ничего несколько дней. Только потом случайно встретил Серёгу во дворе и тогда в мозгу всплыл этот случай. А он, подлец, как ни в чём не бывало, поздоровался так вежливо и дальше попёр посуду сдавать. Вот и не знаю теперь, что и думать. Пожалуй, всё-таки, он инопланетянин.

Мужики помолчали, переваривая рассказ Михалыча и прикидывая — ужратый тот был или старческий глюк на него напал? Обычно он никогда чересчур не завирался. Васька только ухмылялся, да с иронией посматривал на деда.

Тут из-за угла вырулил толстый кот Федька — протеже дяди Вани. Он лениво глянул на мужиков, понюхал воздух и, не найдя для себя ничего интересного, ретировался восвояси. Без него тут никто ничего не жрал, а это было скучно. Дядя Ваня крякнул, затянувшись сильно папироской, мотнул головой и поведал такую же странную историю:

— Я вот тоже однажды видел непонятно кого. Тогда я ещё только начинал заниматься машинами у себя в гараже, но так — по-простецки. Методом тыка и такой-то матери. У меня из клиентуры тогда были только два человека: водила моего начальника на работе, который ни хрена в машинах не разбирался, а только ломать умел и сосед по гаражу Володя — вечный студент. У обоих, как ни странно, были Волги. Ну, вообще-то с первым понятно — машина казённая, а у второго папа был какой-то большой шишкой. Ну, да это всё не важно. Главное — ломались они всегда по-очереди. Я сначала просто прикалывался, но со временем стал замечать одну любопытную деталь: как только предстояло любому из них поломаться, так у моего гаража появлялся большой, белый кот. Он просто садился на дороге метрах в тридцати и неотрывно смотрел в мою сторону. Причём, как ни кидал я в него камушки или чего из гаек, так ни разу и не попал. Он даже не уворачивался. Только когда я сам подходил к нему, то он спокойно вставал и исчезал за углом. Словно его и не было вовсе.

Через некоторое время я сообразил, что кот появляется именно перед поломкой очередной машины. И что самое невероятное — ломалось всегда то, на что и подумать никогда бы не мог. Проще говоря — всё. Иногда я даже вполне законно полагал, что кот этот засланный и намеренно, гад, издевается. Но в то же время я ловил себя на мысли, что это натуральная шиза. Не бывает такого на самом деле. Однако, вот кот, а вот и машина с поломкой. И хоть ты тресни.

Так продолжалось до тех пор, пока студент не угробился по-пьяни на папиной машине. Из клиентов у меня остался лишь один водила начальника. Через год и он ухайдакал тачку так, что восстановить её стало невозможно. Тогда этот кот просто исчез. А у меня в гараже сам собой поселился мелкий Федька. У него тогда ещё, пожалуй, и зубов то не было, а уже норовил колбасу с бутерброда стащить. На того белого кота он и близко не был похож. Но однажды, когда ему стукнуло два года, я с удивлением заметил, что он точно так же сидит на том месте, где обычно сидел белый кот, и внимательно так на меня смотрит. Я его позвал тихонько, но Федька словно не слышал. Только ушами чуть подёргивал и всё смотрел и смотрел. Через некоторое время он словно очнулся от сна и вприпрыжку прискакал в гараж, требуя чего-нибудь пожрать.

Вот тогда я и подумал, что не все коты — это коты настоящие. Есть среди них другие. И эти другие — явно не из нашего мира.

— Ага, на специальной кошачьей летающей тарелке прилетели! С мышами-наклейками по всему борту, — засмеялся Васька.

— Да причём тут тарелка? — удивился дядя Ваня, — я же не утверждаю, что это именно инопланетяне в их классическом понимании. Может эти другие вообще живут среди нас постоянно, только мы их не замечаем.

— Ну-ну. Лично я никогда и ничего такого не наблюдал. Поэтому, пока сам не увижу — ни за что не поверю!

— Да никто и не заставляет. Хочешь, верь, хочешь — нет, — равнодушно пожал плечами дядя Ваня.

Сашка уже хотел, было, рассказать про свою встречу с чёртом во сне, но решил, что Васька, чего доброго, вообще засмеёт его и скажет, что это натуральная белая горячка, хотя Сашка и не пьёт. Да и не по теме это было. Всё-таки сон, а не реальное житие-бытие.

Из-за угла снова вырулил Федька. На этот раз мужики все вместе внимательно уставились на кота, пытаясь разглядеть в нём пришельца. Федька от такого назойливого интереса к своей персоне нервно задёргал кончиком хвоста, но уходить не хотел. Брюхо основательно урчало от голода и, не выдержав более пытки, он жалостливо проорал пару раз и подошёл к дяде Ване, притираясь боком к его ногам и вопросительно заглядывая в глаза. Взгляд при этом у него был самый, что ни на есть, земной и весьма голодный.

— Что, пришелец Федька, космические припасы закончились, а? — засмеялся Васька, — Ты смотри, от земной колбасы лишний хвост вырастет или там, наоборот, чего отвалится.

Кот не обращал на него внимания и продолжал тереться об ноги хозяина.

— Ладно, блохастый, пошли в гараж. Там у меня нога от куры осталась. Кость будешь?

— Мур-р-р мяу!

— А то! На! Жри, мурзилка.

Дядя Ваня с умилением взирал на своего питомца и вспоминал того белого кота. Он не стал рассказывать мужикам, как после исчезновения необычного животного у него вскоре умерла жена. А на похоронах он снова увидел этого кота, но только на большом отдалении. Тот словно плавал в нескольких сантиметрах от земли и неподвижно взирал прямо на него. Иногда он был больше похож на клочок тумана, зацепившегося за куст акации. Горькая слеза иногда накатывала на глаза, размазывая и без того смутное изображение. Дядя Ваня протёр их платочком и тогда явственно увидел кота. Тот сидел на небольшом камне и поэтому казался парящим над землёй. Так они смотрели друг на друга довольно долго, а затем кот просто растворился в хмуром осеннем воздухе. Но за мгновение до этого дядя Ваня понял, что в следующий раз, когда он увидит этого кота — это будет его конец. Он не смог бы объяснить, откуда у него появилась такая уверенность, но сомнений на этот счёт у него не оставалось никаких.