Баечка

— Дэшань сидел на крыльце своего дома и присматривал, кому бы вломить посохом по спине. Мимо шёл Сюэфэн, насвистывая мрачную мелодию. Дэшань размахнулся, но не достал до спины Сюэфэна, так как тот обладал «тремя способами уворачивания от посоха».
— Да ты крут! — похвалил его Дэшань.
— Ну, так ёлы-палы!

— Сашка-сан! Сашка-сан! Вставай, приятеля, пора врагов крошить!

Сашка с трудом продрал глаза и чуть не вскрикнул от неожиданности, увидев прямо перед носом перекошенное от злости лицо О-нами. Японец ловко рассовывал по карманам и рукавам всевозможные виды холодного оружия и часто посматривал в раскрытую настежь дверь. На улице явно назревал приличный шухер. Это было заметно по метущимся япошкам и остервенело лающим собакам. Сашка сел на циновке и потряс головой, словно пытаясь разогнать дурной сон.

« — Опа! Так это ж сон! — вспомнил Сашка, — Сейчас всё это растает и я снова окажусь на своей кровати».

Но «сон» что-то не спешил таять. Даже наоборот. С улицы всё громче звучали гортанные и хриплые выкрики самураев и топот их маленьких лошадей. О-нами стоял в позе героя у окна и наблюдал нечто на горизонте в самодельную подзорную трубу. Сашка попытался себя ущипнуть за щёку — больно. Ну, блин, попал! Неужто на самом деле биться придётся? Он ведь и просто драться не особенно умеет. Так, закатать кому-нибудь в ухо, да и всё. А тут наверняка все супер-каратисты или, как их там, сумо, джиу-джитсу и прочие прелести простого японского махача.

В окно со свистом влетела здоровенная, чёрная стрела и с треском вонзилась в стол, пружинисто задрожав пёстрым оперением прямо перед Сашкиной физиономией. Все сомнения как ветром сдуло. Ещё бы с пол метра и сомневаться было бы уже некому. Сашка вскочил на ноги и со страхом посмотрел на японца.

— Ну, твоя проснулся? Ай, молодец! Айда за мной!

О-нами, слегка пригибаясь и бряцая оружием, выскочил на улицу и нетерпеливо поманил Сашку рукой. Делать нечего. Тот лихорадочно натянул штаны и футболку. Кроссовки обретались где-то возле колодца, но теперь там было столько народу, что пробиться к нему не представлялось возможным. Как же без обувки-то? О-нами, видя такое дело, грязно выругался по-японски и что-то коротко крикнул старушке — хозяйке дома. Та молча поклонилась и скрылась за перегородкой. Через минуту она вынесла пару колодок, в которых рассекало большинство японцев. Сей нехитрый предмет представлял собой две микро-скамеечки со шнурками. Сашка недоумённо посмотрел на бабульку. Та вежливо поклонилась и с улыбкой поставила колодки перед ним. Во, блин, прикол! Уж лучше бы валенки принесла. Но тут же Сашка вспомнил, что в этих краях про валенки даже не слышали никогда.

Пришлось прикручивать к ногам эти самодельные «найки» и, первым делом, Сашка с грохотом растянулся на полированном полу, больно стукнувшись носом. Оказалось, что ходить в подобной обуви было совсем не просто. Словно на бабских каблуках, даже ещё хуже. По привычке, ставя на пол первой пятку, нога предательски скользила и совершенно невозможно было удержать равновесие. Нужно было обязательно ставить на землю целиком всю ступню. У Сашки это выходило более чем коряво. Он в отчаянии глянул на японца, но тот был целиком поглощён неким действием, которое разворачивалось на другом краю деревни.

Снова глянув в трубу, О-нами что-то коротко пробормотал и лицо его сделалось весьма озабоченным.

— Етитская сила! Принц со своими отморозками пожаловал. Моя думает: надо сматываться. Нахрапом их не возьмешь.

— Куда сматываться? — заскулил Сашка. От слов японца как-то неприятно сдавило внизу живота и безудержно захотелось по-малому.

— Моя знает! — довольно воскликнул О-нами, — Давай, живо!

С этими словами он быстро двинулся огородами в сторону леса. Сашка засеменил за ним, постоянно спотыкаясь и матерно огрызаясь в адрес изобретателя этой зверской обуви. Не иначе тот был каким-нибудь извращенцем. Точно! Злобный японский извращенец с врождённым дебилизмом и гипер-плоскостопием. Падла!

За спиной уже вовсю полыхало яркое зарево. Дальняя часть деревни была охвачена пламенем, закрывая небо чёрными, коптящими клубами дыма. По улицам носились ополоумевшие крестьяне, пытаясь спасти свои жалкие пожитки и себя самое от безжалостных воинов принца. У колодца шёл яростный бой. Местные самураи самоотверженно рубились с врагами, но тех было явное большинство. И с каждой минутой ряды защитников таяли, поливая красным всё окрест.

Сашка содрогнулся от ужаса, понимая всю неотвратимость сей мрачной картины, и что это вовсе не кино какое-нибудь, а самая настоящая реальность. О-нами нетерпеливо подгонял его и, время от времени, смачно матерился. По-японски, естественно. Минув последние лачуги деревни, они пересекли по узкой тропке рисовое поле и нырнули в густые заросли кипариса. Но отдохнуть О-нами Сашке не дал. Он продолжал чесать напрямки, не обращая внимания на Сашкины стенания по поводу мозолей от сволочных колодок. Только часа через два он резко остановился и весь превратился в слух. Сашка хотел, было, что-то спросить, но тут же получил увесистый подзатыльник и заткнулся.

— Тихо, блин! — яростно прошептал О-нами. Физиономия при этом у него была крайне суровая.

Сашка досадливо потёр затылок, но промолчал. Ноги просто горели и даже немного распухли. Сашка скинул колодки и облегчённо ступил на мягкую и влажную от росы траву. О-нами ещё немного постоял, словно статуя, затем обмяк и тоже присел на травку. Лицо его при этом озарилось довольной улыбкой и, казалось, не было сейчас на земле более добродушного человека. Он хитро посмотрел на Сашку, потом довольно рассмеялся и выудил из вещмешка чумазые Сашкины кроссовки. Тот вначале обомлел от неожиданности, потом нахмурил брови и ядовито так промолвил:

— Ну, и чё за грёбаные шутки такие?

— Э, да твоя злой совсем! — опять рассмеялся О-нами.

— Ты что же это мне голову морочишь, япошка гадский? Я чуть ноги до костей не стёр, а мои чухасы у тебя в торбе всё это время валялись, да?

— Э-э, да твоя неблагодарный свинья называется. Я, понимаешь, под вражеские стрелы и копья подставлялся, терпел невыносимую вонь твоей обувки, а ты обзываешься так нехорошо.

— Чё!?

— Пока ты скулил, да шнурки на колодках завязывал, я успел метнуться к колодцу и прихватить твои кроссовки. Только ты этого ни хрена не заметил.

— Так что же ты мне их сразу не отдал?

— Некогда было, — флегматично отмахнулся О-нами и, достав из котомки рисовую лепёшку, принялся неторопливо жевать.

— Будешь? — протянул он половину Сашке.

— Давай, — вздохнул тот.

Некоторое время они молча жевали. Лепёшка оказалась на удивление вкусной. К тому же позавтракать они так и не успели, а время близилось к обеду. О-нами достал кожаную флягу, отпил сам и протянул Сашке. Тот подозревал, что внутри плещется сакэ, но ошибся. Это оказалась обыкновенная вода.

После завтрака японец впал в медитацию, а Сашка, от нечего делать, просто лицезрел окружающую природу и откровенно тащился. Злобный принц со своими воинами отошёл на второй план, ноги гудеть перестали и в брюхе урчать — тоже. Кругом тишь, да благодать. Лафа! Что ещё мирному человеку для счастья надо? Комары со слепнями почему-то обходили Сашку стороной. Видимо не хотели пробовать незнакомый продукт. Мало ли что. Сашка был этому только рад. В верхушках деревьев носились удивительные птицы и звонко покрикивали. Сашка вдруг подумал, что они тоже, наверное, кричат по-японски. И наши воробьи с воронами вряд ли их поймут. Хы! Прикольно. Придёт же в башку такое.

Тут Сашка снова стал размышлять: спит он или не спит? Получалась какая-то мура. Ведь выглядело всё совершено натурально, но умом Сашка понимал, что быть такого не может совершенно. Каким, хотя бы, макаром он вообще тут оказался? Ведь на самолётах не летал и на пароходе не плыл. Обитал тихонько у себя в курортном городке и вдруг: на тебе! В Японию угораздило попасть. Да ещё и в древнюю. Но тут память изменяла Сашке и он не мог вспомнить, как здесь очутился. Тогда он стал размышлять о самых простых вещах и с удивлением понял, что с памятью его стало что-то не так. Клинило её напрочь. Он хорошо помнил, что зовут его Сашка, что работает он в автосервисе, и что любит кофе и жёлтый сыр. Но он совершенно забыл свою фамилию, путался в количестве собственных лет и не смог перемножить 6 на 9. Многие подобные мелочи словно прятались от него за непроницаемой стеной тумана и никак не хотели оттуда вылезать. Это было более чем странно. Для себя Сашка решил, что пока не будет заморачиваться на этот счёт. Пусть это даже и сон, но уж слишком конкретно всё ощущается, а поэтому и вести нужно себя соответственно. То есть не пробовать сигать с обрыва в глубокое ущелье или выходить безоружным на кучу отмороженных бойцов, чтобы проверить: спит он или нет.

О-нами тем временем выпал из медитации и осоловело оглядывался по сторонам. Его мутный взгляд остановился на Сашке и долго так внимательно изучал, словно увидел впервые. Но вскоре Нирвана уступила место Сансаре и японец облегчённо вздохнул.

— Привет, Сашка-сан! Какие дела!

— Привет Банзай Самураич, выспался?

— Э-э, брат. Моя не спать. Моя медитировать!

— Плавали, знаем. Ну, и чё там намедитировал?

— Так это, ништяк всё, — удивлённо произнёс О-нами, — Пустота там и всё такое.

— А-а, понятно. Ну, куда теперь двинем?

О-нами огляделся по сторонам, принюхался по-собачьи и уверенно ткнул пальцем за спину:

— Туда!

— А чё там?

— Там моя склад оружия и, как это по-вашему, штаб.

Сашка с тоской посмотрел в ту сторону, куда указал японец. Топать предстояло сквозь лесные заросли и, скорее всего, не близко. Хорошо ещё, что кроссовки его нашлись. В колодках он не сделал бы больше ни шагу. Уж лучше совсем босиком ходить, пусть даже и по колючкам. О-нами бодренько поднялся, сделал пару-тройку быстрых и сильных движений, подхватил свою котомку и весело зашагал по еле видной тропке. Сашка побрёл следом, на ходу срывая кислые ягоды рябины и морщась всеми складками лица и затылка.

Идти пришлось довольно долго. Японец был словно на бесконечных батарейках. Всё пилил и пилил сквозь деревья, не снижая темпа. Сашка с трудом поспевал за ним и время от времени расспрашивал о местных порядках.

— Слушай, а чего это принц со своей кодлой напал на деревню?

— Как это чего? — удивился О-нами, — он же принц! Ему по службе положено воевать, захватывать и грабить.

— Ни хрена себе, порядочки тут у вас!

— А ты думал? А что, у вас по-другому?

— Ну, в общем-то, тоже самое, только более цивилизованно, — вынужден был согласиться Сашка.

— Да везде так, — констатировал японец.

Сашка недоумённо потёр лоб:

— А почему мы от них удрали? Ты же целым морем управлять умеешь! Неужели не справился бы с этими отморозками?

— Ха! Конечно бы справился, но какой ценой! Твоя сам посуди: их ровно тысяча. Казалось бы — ерунда на постном масле. Но вот они выпускают тысячу стрел одновременно. Фигня, говоришь ты, и одним движением руки сметаешь всю тучу стрел. Но они снова пуляют. И так раз за разом. Ты отмахиваешься и попусту тратишь свою энергию. Причём заметь: стрел у них не меряно. Сзади всё подвозят и подвозят телеги — только заряжай. Ну, и что это за бой получится? Глупость, а не бой. Ты с ними справишься, только когда все стрелы на складе закончатся. А это слишком долго. Тут надо применить военную хитрость.

— Какую?

— А вот этого я ещё не придумал, — развёл руками О-нами, — Сдаётся мне, что не даром ты здесь объявился. Давай, брат, вместе соображать.

С этими словами японец нырнул в кусты и словно исчез. Сашка последовал за ним. За кустами обнаружился узкий проход между двумя каменными глыбами, которые были уже не булыжниками, но до скал ещё не доросли. Далее тропинка исчезала в тёмной норе, куда и запрыгнул О-нами. Сашка пригнулся. Пришлось выставить руки вперёд, чтобы не наткнуться носом на что-нибудь твёрдое. Японец чиркнул кремнем и запалил небольшой факел. Нора постепенно вырастала в просторный тоннель. Потолка не было видно, но кто-то там явно шевелился. Хорошо, если просто летучие мыши. Сашка содрогнулся от сырости и от чего-то неясного.

Вскоре впереди показался свет. Это был выход из пещеры, за которым взору открылась уютная лужайка, со всех сторон окружённая скалами. Тут стоял весьма симпатичный домик и росли мини-деревья. В центре лужайки возвышалось некое сооружение, похожее на фонтанчик. В микробассейне плавали золотые рыбки.

— Добро пожаловать в моя хата! — добродушно пригласил О-нами и слегка поклонился.

— Штиблеты сымать?

— А как же! Только не вздумай мыть ноги в фонтане. Там, за домом есть умывальник.

— Есть, командир!

— Валяй.

Японец уселся на пятки и, положив оба своих меча сбоку, снова откинулся в короткую медитацию.

Сашка, в который уже раз, поразился несколько вывихнутому японскому сознанию. «Умывальник» представлял собою обыкновенную деревянную колоду с выдолбленным в ней небольшим углублением. Колода эта лежала на берегу маленького ручейка, который протекал за домом и, по всей видимости, питал фонтанчик и микробассейн. Совершенно непонятно было, зачем вообще понадобилось корячиться над этой деревяшкой, если можно было умыться прямо в ручье. Что Сашка и сделал. Свои закоксованные кроссовки он оставил под разлапистым лопухом. Уж тут то их никто не затопчет и не стырит. Хотя кому такая рвань теперь нужна? После Сашка присоединился к японцу и приземлился на пятки рядышком.

Сидеть в такой позе поначалу было неудобно. Но, немного поёрзав, Сашка уловил более-менее удобное положение и вперился взглядом в деревянно-бумажный переплёт двери дома. Эдак они просидели довольно долго. Вскоре непривычная поза дала о себе знать ноющей болью в икрах и подъёмах ступней. Сашка уселся на задницу, вытянув ноги. Моментально тысячи мелких иголок помчались по ним в различных направлениях и, с каждой секундой, количество их возрастало в геометрической прогрессии. Решив прилечь, Сашка чуть не взвыл от боли, охватившей икры при малейшем движении. Аж слёзы из глаз брызнули. Он замер в неловкой позе, боясь снова пошевелиться, и только усиленно засопел носом. Постепенно иголки растворились, но в дальнейшем Сашка решил больше не экспериментировать со всякими там «лотосами» и прочими восточными заковырками. Кто их знает. Может, у этих ребят вообще ноги по-другому устроены. Взять хотя бы йогов индийских. Те свои конечности в любой крендель завернут и хоть бы хны.

О-нами сделал глубокий вдох и открыл глаза.

— Моя ни хрена не придумал. А твоя?

— Моя тоже, — ответил Сашка.

— Кончай дразниться. Это я специально так разговариваю.

— А зачем?

— Чтобы соответствовать, — внушительно ответил О-нами, — Понятно?

— Угу, — ответил Сашка, хотя совершенно не понял, чему тот хотел соответствовать.

В желудке тоненько завыло и заскреблось.

— Пожрать бы. На пустое брюхо много не напридумываешь.

— Твоя прав. Сейчас устроим, — бодренько подхватился япошка и метнулся внутрь дома.

Рыбки в бассейне повысовывали носы и смотрели на Сашку с явным интересом. Им ещё не приходилось лицезреть бледнолицего, да ещё такого странного: ни кимоно, ни меча. Словно оборванец какой-то. Корма у него, скорее всего, нету. А потому рыбки, одна за другой, развернулись и стали докучать мирно дремавшему сому, чтобы тот покопался своими длиннющими усами в грунте и нарыл чего-нибудь съедобного. Сому это совершенно не понравилось. Он зловеще зашевелил усами и принялся гонять пузатых золотух по всему бассейну, учинив в рядах последних нешуточный переполох. Сашка усмехнулся:

— Во дают! И эти дерутся. Ну и страна.

Солнце, тем временем, выкатилось из-за скал, но жарче от этого не стало. Прохладный воздух держался в этом круглом ущелье, как пробка в бутылке. Со стороны дома потянуло чем-то жареным и вкусным. Сашка только надеялся, что япошки, не в пример китайцам, не жрут всё, что шевелится. При мысли о жареных тараканах или каши из пиявок на душе становилось тошно. Он уже хотел, было, войти в дом, но внезапно небо над головой потемнело и сверху раздался резкий крик, похожий на вороний. Сашка машинально пригнулся, прикрыв голову руками, затем глянул наверх и похолодел. Опять эта страшная чернота с парой горящих красных глаз! Она стремительно приближалась, заполняя собою всё ущелье и не оставляя никакой надежды на спасение. Сашкино сознание поплыло куда-то вбок и вниз, придавливая тело к земле. В последний миг он заметил удивлённую физиономию японца в проёме двери, а потом тихо отключился.