Баечка

Лежат на поле боя два мёртвых воина. Один спрашивает другого:
— Как думаешь, Акура-сан, Будда придёт за нами или как?
— Думаю, не придёт.
— Почему, Акура-сан?
— А зачем мне приходить? Я и так здесь.

— Куда так много?

— Боеприпаса много не бывает. Давай, ещё строгай.

— Не могу больше. Все руки уже в волдырях! У тебя чё, нет ножика поострее?

— Есть, но я тебе его не дам.

— Почему это?

— Мал ещё.

— Ну, ни хрена себе корки! — обиделся Сашка, — Как на войну — так можно, а как ножик дать — так мал ещё. Ну ты, О-нами, даёшь, в натуре!

— Да пошутил я! — рассмеялся японец, — нет у меня больше ножиков острых. Я пока тебя ждал, целый воз стрел нашоркал. Вот и затупил почти всё железо. Только мой меч ещё острый, но его я никому не даю. Сам понимаешь.

— Так я и говорю: хорош уже строгать. Нам этого добра хватит на три атаки и десять контратак.

— Эк ты заковыристо выражаешься! Контрата-а-аки. Это чё такое?

— Ну, не знаю. В кино слыхал. Наверное, это когда терять уже нечего, то ломятся в бой напролом.

— А! Так это «Банзай» по-нашему. Не, нафиг. Мне так не нравится. Это только психи так поступают. Мы врага хитростью возьмём. Ладно, пошли жрать. Обед уже.

На этот раз Сашка нарисовался прямо на куче стружек, которую успел соорудить японец. Ни грома, ни молнии — просто появился с удивлённой физиономией и всё. О-нами даже спрашивать не стал, где тот шлялся. В колдовские дела он не любил вмешиваться. Только кивнул и молча сунул короткий нож, указав на заготовки стрел. Сашка с радостью взялся за работу, вспомнив, как в детстве любил строгать перочинным ножиком всякую деревяшку и скамейки в парке в том числе. Но после нескольких часов работы руки горели от мозолей и радости заметно поубавилось. Когда О-нами объявил обеденный перерыв, Сашка с облегчением вздохнул, со скрипом поднялся с кучи стружек и стал разминать затёкшую поясницу.

Японец уже что-то жарил на терраске над маленькой масляной горелкой. При этом он постоянно бубнил себе под нос, что должно было означать некую песню. В воздухе поплыл густой аромат приправ, навевая приятные мысли и заранее наполняя рот слюной. Сашка сходил к ручью за домом и с офигенным наслаждением опустил в прохладную воду полыхающие ладони. Аж физиономия просветлела. На дне ручья недовольно зашевелился крупный пескарь, косо поглядывая на оккупанта.

« — И чё этим людям неймётся? Полоскали бы свои грабли в другом месте. Так нет, блин, надо именно тут воду мутить! Уроды, блин».

Сашка с умилением уставился на усатого обитателя ручья и что-то в памяти его всплыло очень похожее. Да! Точно! Ведь совсем недавно он тоже был на рыбалке! Но где? В каком мире? Было ли это на самом деле или только приснилось? Он с тоской посмотрел на свои руки.

— Вот вы чьи, а? Сашки Тарелкина или ещё кого? Кто я на самом деле? Может, меня и нет вовсе, а я всё чего-то дёргаюсь?

В последнее время он что-то часто стал сам себя спрашивать о разных вещах и не находить вразумительного ответа. Это было стрёмно и как-то тягуче тоскливо. Словно он очнулся от мирового бодуна и ничего не может вспомнить из тридцати-с-лишним-летней пьянки. А, может, это предстоящая битва так плющит? Боится ли он? Нет, вряд ли. Чего бояться тому, кто ни хрена не помнит! Терять всё равно особенно нечего.

Он встряхнулся, брызнул несколько раз водой в лицо, чем окончательно разозлил пескаря. Тот забился под крупный валун, высунув наружу усы, и стал нервно подёргивать ими, отчего песок со дна ручья взвился маленькими тучками. Сашка напоследок напился, сложив ладони ковшиком, и порыл на террасу, где японец уже призывно гремел тарелками и медными кружками.

— А, Сашка-сан, проходи, проходи. Давай садись. Я тут намешал кой-чего.

— Чего это ты намешал?

— А-а. Твоя лучше не знать. Это блюдо непростое. Оно даёт Силу.

Японец искоса поглядел на Сашку.

— Я, правда, не знаю, как оно подействует на бывшего колдуна, но думаю, ничего страшного не случиться. На всякий случай возьми вот это.

— Это чё?

— Слабительное. Ну, мало ли.

— Да ладно, не суетись, хозяин. Харчевню твою мы не заблюём. Можешь не надеяться.

О-нами расплылся в широченной улыбке:

— Ага! Твоя шутить. Это хороший знак. Значит, мы победим!

— Посмотрим.

— А тут и смотреть нечего. Я уже всё придумал. Ты давай рубай, а я тебе расскажу свой план.

Сашка стал с удовольствием уплетать весьма вкусное жаркое, по виду больше похожее на азу, и слушать сумасшедший план японца. Сумасшедшим он был по двум причинам. Во-первых, О-нами намеревался взять принца в плен, то есть живьём. А во-вторых, потребовать за него такой выкуп, чтобы скупить затем всю местную округу, выселив вредных фермеров, которые постоянно катили на него бочку за то, что он своими упражнениями с морскими вожжами нарушает природный баланс. С этим японец был вовсе не согласен.

— Ну, твоя сам посуди: моя волны гонять? Гонять. Моя ветер создавать? Создавать. Да если бы не я, то их грёбаные пастбища давно бы на солнце выгорели. Кто, по-твоему, этим уродам дождь обеспечивает?

Сашка молча, с набитым ртом, указал ложкой на японца.

— Правильно! Моя их обеспечивает. А они что? Как ни неделя, так донос. И кому? Местному прыщавому надзирателю. А тот, сволочь, на меня давно зуб точит. Того и гляди, сдаст императору с потрохами. Кстати, не забудь: его мы тоже сразу замочим. Надзирателя. Так, будто бы по ошибке. В общей свалке никто и не заметит, что это мы его. Окей?

— Угу.

Сашка лопал и качал головой. Как, интересно знать, представлял себе этот бугай попытку взять принца живьём? Судя по их самурайским привычкам, сдаваться эти ребята совсем не любили и, чуть что, сразу саблей по пузу и адью. Честь, понимаешь, и всё такое. Правда, оставалась некая надежда на то, что сам принц не был таким уж честным человеком, раз позволял себе грабёж и прочие бандитские радости. Но его окружали настоящие самураи. Эти уж точно живым принца не сдадут. Получается, что нужно прежде замочить их всех, оставив только наследника. Как себе это представлял японец, собираясь выпустить всю эту тучу стрел, было не понятно. Прожевав очередную порцайку, Сашка спросил об этом О-нами.

— Ха! Твоя чё, думать, что мы станем весь этот ворох стрел выпускать? Моя похож на идиота?

Сашка удивлённо вскинул брови.

— А на кой хрен тогда мы их мастерили?

— А-а. Это и есть моя военная хитрость. Смотри сюда.

С этими словами О-нами схватил лук и, не долго думая, стрельнул прямо Сашке в живот. От неожиданности тот поперхнулся, представляя, как сейчас вылетят его внутренности вместе с обедом. Но произошло удивительное: стрела на пол пути свернула на 180 градусов и со звоном впилась в стену, где только что была голова японца. Тот успел вовремя отклониться.

— Ну, как тебе?

— Блин! Да я чуть в штаны не навалил! Ну, и шуточки у тебя.

— Нет, ты скажи: как?

— Да я, прям, не знаю, как. Что это было?

— Я же говорю: военная хитрость. Воинов у принца много, стрел тоже. Если мы начнём просто пулять друг в друга, то вопрос только в том, у кого быстрее боеприпас закончится. Чтобы нам столько стрел заготовить, чтобы хотя бы сравняться с войском принца, понадобится так вот целый год ножичком орудовать. А мы сделаем проще: через подставных лиц продадим наши стрелы самому принцу. Прикинь: они в нас стреляют, а мы выходим из-за укрытия такие все из себя крутые и показываем им всем факи. А их стрелы летят в них самих. А? Каково? Все подумают, что мы супер-крутые колдуны и сразу инициатива будет на нашей стороне. А там, главное, не зевай.

Сашка с восхищением посмотрел на японца.

— Вот это да-а-а! А всё меня каким-то Мокугаем-колдуном обзывал. Сам-то тоже не промах. Как это тебе удалось?

— Ты не поверишь, но это ты сам мне подсказал.

— Как это?

— Да вот так. Пока ты прошлой ночью дрых, напившись квасу, то во сне постоянно о чём-то бормотал. Большей частью нёс всякую пургу. Но в один момент, когда я собрался сходить отлить, ты довольно отчётливо произнёс, что стрелы надо смазать автореверсом. При этом ты продолжал спать и говорил, как лунатик. Я спросил тебя, что это такое. Ты мне и рассказал про движение в обратную сторону, а главное: назвал необходимые ингредиенты смазки. Правда, я не понял, что такое «литол» и«отработка», но ты сказал, что это вполне можно заменить старым салом. Вот я и опробовал твой рецепт. Как видишь, всё получилось замечательно.

У Сашки отвисла челюсть.

— Так ты это что, на мне впервые испытал эту байду?

— Ага, — расплылся в улыбке О-нами.

— Ни хрена себе! — осипшим голосом прохрипел Сашка, — А если бы всё это был просто бред? Ты ж меня мог запросто пришить!

— Твоя говорил очень серьёзно. Вовсе это не бред. Хау!

В эту минуту Сашка окончательно решил, что японец безвозвратно двинулся умом. Причём, уже давно. Хотя, если быть честным, то и сам Сашка вряд ли похож на нормального, если связался с подобным типом, да ещё и собирается идти вместе с ним на войну. Однако идея со стрелами ему понравилась.

— А как мы их толкнём принцу?

— Я же говорю: есть надёжный человек. Торгует оружием. Он, кому хочешь, продаст наш товар. После обеда я его навещу. Тут недалеко. Ты пока здесь останься. Не надо, чтобы он тебя видел. Сам понимаешь: вопросы лишние возникнут, то, сё.

— Да ладно, чего там. Не светиться, так не светиться. Ты когда вернёшься?

— Это как управлюсь. Думаю, до темноты успею.

Когда О-нами уехал на гружёной телеге, Сашка решил прогуляться по окрестностям. Но к своему большому удивлению не смог найти проход в скалах. Вот, вроде бы, тут они пролезали сквозь кусты и камни, но на деле вокруг была сплошная стена. Ни дырочки, ни щёлки. Только за домом ручей впадал в небольшую расселину у подножия скалы. Странно. Может, это хитрость какая? Вроде самозакрывающейся пещеры, типа Сим-Сим и всё такое? Сашка ещё немного побродил по двору, но понял, что занятие это бесполезное. И, раз японец предусмотрительно оставил его тут, то так, значит, и нужно.

Он уселся возле фонтана, прислонился к бортику спиной и прикрыл глаза. В следующий момент его уже кто-то настойчиво тряс за плечо.

— Сашка-сан, Сашка-сан! Очнись. Ты чё, дома не выспался?

Он встряхнул головой. Кругом была темень, только впереди слабо брезжил желтоватый отсвет от пламени костров. Над ним склонился О-нами со зверской физиономией и пытался растормошить.

— Где это мы? — не понял Сашка.

— Как где?! Ты чё, опух? Мы ж, мать твою, на войне! Что с тобой такое? То ты в бой рвёшься, то падаешь, как подкошенный?

— Не помню. Давно мы тут?

— Да уже часа два торчим. Я всё жду, когда мой человек подгонит туда телегу с нашими стрелами, а тут ты в осадок выпадаешь. Ты так больше не делай, ладно?

— Да я то тут при чём? — нервно огрызнулся Сашка, — Говорю тебе: не помню ничего. Сидел, блин, возле твоего фонтана, и вдруг — бах! — уже здесь.

— Э-э, паря, да у тебя провалы в башке. Тьфу, то есть в памяти. Ты чё, совсем не помнишь, как мы сюда топали?

— Говорю же: не помню.

— Ну-ка, постой! Дай-ка я на тебя посмотрю.

Он повертел Сашкину голову и так, и эдак, ощупал руки, ноги. Вроде, всё цело. Не ранен.

— Ладно, смотри: вон мой человек выходит из большого шатра. Судя по его роже, всё тип-топ. Через пол часа я начну психическую атаку, а ты будь здесь и наблюдай. Как только солдаты начнут высыпать из своих палаток, запускай вот это. О-нами протянул Сашке здоровенную ракету-фейверк.

— Вот тут поджигать.

— Да знаю я. А куда пулять то?

— Прямо в небо. Это будет сигнал. Я сразу же подскочу. Хоп?

— Хоп, ништяк.

— Но пасаран и всё такое! Ну, ладно, я порыл.

— Давай.

Японец исчез в кустах, оставив Сашку наедине с целым полчищем противника, который пока ещё не догадывался о близком присутствии диверсанта. От таких мыслей Сашке стало как-то холодно. Ладони покрылись противным ледяным потом. Он пытался согреть их, неистово растирая, но это плохо помогало. Куда же делся этот чёртов японец? Какой, блин, сигнал от него ждать?

И тут неподалёку раздался дикий вопль, от которого Сашку словно кипятком обожгло. Он даже почувствовал, как позвоночник его заходил ходуном вверх вниз, жёстко задевая внутренности. Солдаты ломанулись из палаток как горох. Их было так много, что вскоре вся улица была запружена толпами громыхающих латами людей. Ужасный крик повторился. Сашка сообразил, что настала его очередь. Он чиркнул концом ракеты о камень. Фосфор на запале брызнул ярко-зелёными искрами, затем разгорелся ярче и сильнее. Сашка чуть не обжёг руки. Выпустив ракету в чёрное небо, он откровенно залюбовался: не каждый день такое увидишь. Ракета взмыла высоко над посёлком и разорвалась с шумным треском, рассыпав вокруг море малиновых огоньков.

Сашка краем глаза увидел мелькнувшую тень японца. Тот, сверкая белками глаз, словно большая кошка неслышно нырнул в укрытие и, довольный произведённым эффектом, радостно хлопнул Сашку могучей ладонью по спине.

— Молодец, Сашка-сан! Ты смотри, чё делается! Они уже почти в панике.

Солдаты принца в суматохе носились по центральной улице. Сотники пытались построить их в единую цепь, но это плохо получалось. Собаки орали благим матом на всю деревню. К ним примешивались вопли крестьян, кудахтанье кур и прочий тарарам. Выглядело всё довольно сумбурно. Вокруг шатра принца выстроились самураи. Те были по-военному собраны и зорко наблюдали за местностью. Этих психической атакой не напугаешь.

— Смотри, Сашка-сан, у них наши стрелы! Вот что значит толковый маркетинг. Я был уверен в своём человеке. Вот сейчас мы начнём их плющить по-полной.

С этими словами О-нами взобрался на вершину холма и зычно крикнул:

— Банза-а-ай! Мочи козлов!

Самураи принца невозмутимо подняли свои луки, выпустили залпом стрелы и, на всякий случай, перезарядили. Но произошло невероятное: на пол дороге боеприпас аккуратно развернулся и положил изрядную кучу солдат, стоявших впереди. Лица у самураев вытянулись и побледнели больше обычного. Повторный залп повторился в точности, как и первый. Рука у некоторых из стрелков дрогнула. А сияющий от счастья О-нами просто угорал со смеху, хлопая себя по бокам и показывая факи воинам принца. Самого наследника нигде не было видно. Сашка вдруг поверил японцу и их волшебной неуязвимости. Он выскочил из-за укрытия, помолотил себя в грудь, как Тарзан и с гиканьем ломанулся на неприятеля, размахивая дрыном. Последний он машинально вывернул из ближайшего забора.

Он не слышал, как японец предостерегающе крикнул ему что-то вдогонку, не слышал посвиста волшебных стрел, вообще ничего не слышал. Всё вокруг словно замерло. Он легко двигался между застывших фигур солдат. Казалось, что весь мир замёрз в едином движении, словно какой-то Вселенский Киномеханик остановил свой фильм, оставив одного только Сашку движущимся объектом. Сашка с интересом разглядывал испуганные физиономии солдат и сосредоточенные лица самураев. Он каким-то шестым чувством знал, что сейчас они его не видят. Это было так опьяняюще здорово! Словно сбылась далёкая мечта детства: стать человеком-невидимкой. Ты можешь позволить себе всё, что угодно. И тебе за это ничего не будет! Лафа!

Так он летел и летел сквозь замерший мир, наслаждаясь свободой.

Что это так звенит? Будто кучка комаров приближается. Звук становился всё настойчивей и противней. Сашка остановился. Мир продолжал быть замороженным, но что-то в нём явно двигалось. Внезапно всё резко изменилось: мир, такой тянучий и застывший, вдруг мгновенно ускорился. Лица, отблески костров на оружии, тучи стрел — всё пришло в неимоверно быстрое движение. Теперь, казалось, что это Сашка замер на месте, а всё вокруг него несётся куда-то со сверх-звуковой скоростью. Исчезли почти все звуки. Остался только этот противный вой стайки комаров. Сашка почувствовал, что не может пошевелить даже пальцем руки. Так он и стоял в неудобной позе, ничего толком не понимая.

Бах! Бах! Бах! Три мощных удара в грудь откинули его назад. Сашка в первое мгновение даже не понял, что случилось. Только противный комариный вой исчез, а перед носом что-то задрожало. Посмотрев вниз, он с ужасом увидел, как три чёрных стрелы торчат из его груди и вибрируют белым оперением. Он поднял глаза. Один из самураев самодовольно взирал на него, опуская лук и ухмыляясь. Из его колчана торчали исключительно чёрные стрелы с белыми перьями. В следующее мгновение жгучая боль заполонила собою всё вокруг, окрашивая мир в алые цвета.

« — Кажись, я умер», — подумал Сашка и отключился.