Баечка

Со всем рвением берись за поимку быка,
Он силён, могуч, сдержать его трудно,
Он то подымается к горной вершине,
То спускается в смрад городского загона.

Гоань Шиюань.

… море. На бесконечно далёком горизонте из воды что-то высунулось, огромное и мрачное. И хотя с берега оно казалось небольшим и не таким страшным, не было никаких сомнений в истинных размерах этого чего-то. Сашка вздрогнул, как от сквозняка и стал лихорадочно осматривать прибрежный кустарник и барханы песка, поросшие голубой травой. Ну, чисто пустыня! Ни одной живой души вокруг. Даже чайки куда-то пропали. Только по песку кое-где пробежит одинокий муравей, глянет блестящим глазом на бестолково стоящего Сашку и помчится дальше по своим делам. И всё. Это было тем более странно, ведь на побережье находилось множество пансионатов и санаториев и на этом пляже, обычно, яблоку негде было упасть.

Море казалось спокойным и гладким, как зеркало, однако в глубине постоянно что-то двигалось, внушая леденящий ужас. Внезапно вода у самого берега забурлила и на поверхность высунулось чудовище.

— Ой, мама! — заорал Сашка и попятился. Споткнулся об трухлявое бревно, приземлившись на задницу, и весь съежился, желая сейчас же стать меньше того муравья, чтобы затеряться среди песка.

Чудовище, однако, не торопилось слопать бедного Сашку и внимательно его разглядывало. Выглядело оно на самом деле не так уж и страшно. Скорее наоборот. Из воды торчала только длинная белая шея и светло-зелёная змеиная голова. Впрочем, больше похожая на лошадиную. Два разных по цвету глаза лучились мудростью и нескрываемым интересом. На голове у Змея топорщился аккуратный плавник, чуть темнее самой головы, а по бокам шеи свисали небольшие крылышки, придавая всему облику некое добродушное выражение.

Змей вежливо кашлянул и брызнул на Сашку водой, черпанув слегка крылом. От прохладного душа Сашка вздрогнул, поднял к верху глаза и уже не смог их отвести.

« — Сейчас загипнотизирует и съест», — с тоской подумал он.

— Ошибаешься, приятель! Я таких, как ты, не ем!

— Каких это таких? — вдруг обиделся Сашка и даже немного осмелел.

— Да вот таких, как ты! — громогласно возвестил Змей и от души рассмеялся.

Сашка надулся ещё больше. Мало того, что чуть в штаны не навалил со страху, так это чучело ещё и издевается над ним!

— Сам ты чучело! — крикнул Змей и резко приблизился к самому лицу Сашки.

Внутри у того что-то ёкнуло, а коленки сами собой затряслись. Отсюда глаза Змея казались огромными яркими прожекторами, которые прожгли всего Сашку насквозь, напрочь спалив все обиды и раздражение. В глубине этих прожекторов переливались гранями жёлтые и голубые алмазы, как далёкие звёзды. Змей немного отодвинулся, уже без тени улыбки на лошадиной физиономии, и внушительно произнёс:

— Зачем звал?

— Кто? Я? — удивился Сашка.

— Ну, не я же!

— Да не звал я никого. Просто так тут стою.

— Ври больше!

— Да зуб даю!

— На кой хрен мне твой зуб? Говори, зачем звал! — прогремел Змей.

Сашка опять струхнул и не знал, что и ответить. Змей снова приблизился к Сашкиному лицу, отчего по спине побежали мурашки. В бездонных глазах уже вспыхивали багровые искры и это совсем не радовало. Но тут Змей, по-простому так, подмигнул Сашке одним глазом и опять беззаботно рассмеялся.

— Ну, ты даёшь, Санёк! Сам не помнишь, о чём думал минуту назад. У тя чё, склероз?

— Не понял?

— А чё тут непонятного? Ты давно тут стоишь?

— Не помню.

— Как попал сюда, тоже не помнишь?

— Н-нет, — озадачился Сашка. А ведь и правда, он совсем не помнил, как тут оказался. Да ещё и берег этот пустынный.

— Ну, пустыня — это твоих рук дело.

— Как это? — удивился Сашка.

— Так ведь это же твой сон, а не чей-то ещё!

— Сон?!

— Ну конечно! А ты чё, ещё не понял? Ха! Ну ты дал! Где ж ты ещё такого, как я, смог бы увидать?

Сашка почесал затылок. А ведь Змей прав. Но только странно это как-то. Вот ведь море — вполне настоящее, вот песок — тоже настоящий, да вот и он сам. Сашка ущипнул себя за руку. Больно! Какой же это сон? А Змей? А что Змей? Мало ли в глубине неизученных чудищ обитает. Может это одно из них?

— Вижу, приятель, не веришь ты мне, — укоризненно покачал головой Змей, — Ну, смотри!

И с этими словами Змей превратился в Сашку. От неожиданности сам Сашка икнул и часто-часто заморгал. Не может такого быть! Точно он, Сашка! Только глаза у псевдо-Сашки всё так же сверкают разными цветами и гипнотизируют.

— Теперь веришь?

— Верю, — произнёс Сашка вовсе не уверенно.

— Ладно, хрен с тобой. Мне, понимаешь, некогда. Давай, говори, чё надо, да я поплыву нафиг.

— Так это, не знаю я, — растерянно ответил Сашка и на глаза навернулись самые настоящие слёзы. Ну и дела-а-а.

— Вот вечно так! — разозлился Змей, который уже был снова в своём облике, — Сначала позовут, от важных дел оторвут, а потом сами не знают, чего хотят!

— Да не звал я никого! — в отчаянии крикнул Сашка.

— Звал, звал. Я ещё не глухой пока. Ты только ни хрена не помнишь. Да ладно. Это, в общем-то, всегда так поначалу. Ты ведь до сих пор не веришь, что спишь. Ну, когда проснёшься, то поверишь. Если конечно вспомнишь. Так вот: я — Тот, Кто Показывает Сны. Меня видят по-разному. Кто на что способен. Ты видишь меня Змеем, а кто-то другой видит собаку или дерево. Не важно. Меня призывают и я прихожу. Правда, тоже не ко всем. Ты меня звал довольно настойчиво, хотя и не помнишь об этом. Судя по всему, тебя беспокоят твои трудные пробуждения по утрам. Что ж, это дело поправимо. Кофе — это всё ерунда. Ты случайно влез в некую энергетическую структуру, которая постепенно тебя затягивает всё больше и больше. Вспомни, когда впервые появилась эта заморочка.

Сашка наморщил лоб. Выходило, что первые похожие признаки появились где-то с пол года назад, когда он купил эту книгу. Стоп! Книга!

— Точно, приятель! Это не просто книга. Ведь она была не новая?

— Ну да. Мы ж с товарищем на книжном развале тогда шарились. Вот я и купил её по-дешёвке.

— Эта книга долгое время пролежала в квартире одного задвинутого экспериментатора, которого уже нет в живых, — поведал Змей, — Мой тебе совет: если боишься, то лучше выброси её или даже сожги. А если нет, то тебе придётся самому выбирать, причём весьма тщательно, с кем общаться в своих снах. Вполне вероятно, что ты можешь встретить того самого экспериментатора и его «друзей». Тогда пиши-пропало. Он очень сильный маг. Хоть даже и мёртвый.

— А как я их узнаю?

— Сложно сказать. Одно я знаю наверняка: если кто-то будет предлагать до фига всего на халяву — беги от него, как от огня. Это верный признак.

— А что насчёт тебя? — подозрительно прищурился Сашка.

— Я лишь Тот, Кто Показывает Сны. В какой-то мере я — есть ты. Поэтому ты можешь верить мне, а можешь не верить — от этого ничего не изменится. Я могу только посоветовать, но ничего не обещаю. Поэтому твои подозрения излишни. Бойся того, кто много обещает…

…

… С потолка снова спустился на паутинке паук и потрогал спящего Сашку за ухо.

— Не, блин, ну чё за дела, а? Ну, нету мух, хоть ты тресни! Может этот бугай всех сожрал?

С досады он со всего маху дал Сашке в ухо с шестой ноги и полез обратно в свою берлогу…

…

… — Усёк?

— Усёк, — вздохнул Сашка, не зная теперь, как поступить. Вроде и стрёмно как-то всё это. Да ещё и мертвяк этот долбаный. Экспериментатор, блин. И чего он там такого наэкспериментировал, что теперь нормальным людям покою нет? Неужели так книжку заколдовал, что она теперь душит Сашку по утрам? Спалить её нафиг? Жалко. Ведь не дочитал ещё. Ладно, поживём — увидим.

Змей добродушно улыбнулся напоследок и потрепал Сашку шершавым крылом по голове.

— А как звать-то?

— Да ты знаешь! — крикнул Змей и с шумом нырнул в пучину моря. Только разноцветные светляки брызнули в разные стороны, как искры от «болгарки».

Сашка тяжело вздохнул и проснулся. Пару секунд его физиономия сохраняла некоторую угрюмость, но сон, словно дым, медленно рассеялся и уже через минуту Сашка ничего не помнил. За окном билось в занавеску Солнце, требуя немедленно впустить. Сашка улыбнулся и кубарем слетел с постели, упав на пол для физзарядки. Отжимался до упора, словно хотел накачать мускулатуру за один присест. Как аккумулятор под экспресс-зарядкой. Затем распахнул настежь занавески и, жмурясь от яркого света, заорал что-то неразборчивое, приветствуя Светило. Получилось прикольно.

На кухне вскоре зашумел — запыхтел чайник. По радио неслась забойная музычка и от этого ещё больше хотелось радоваться жизни. Что Сашка и делал. Наплескал полную кружку кофе и с наслаждением стал цедить напиток маленькими глотками. Про предупреждение доктора не хотелось и вспоминать. Какого хрена? Он так любит этот славный напиток. Ведь не водку же он хлещет без меры! И ещё что-то говорило Сашке, что кофе тут вовсе не причём. Хотя толком сказать, откуда у него появилась такая уверенность, он не мог.

Выскочив за дверь, Сашка с топотом понёсся по ступеням, чем весьма разозлил дворничиху бабку Матрёну. Та неспешно мыла лестничные площадки и весьма не любила, когда кто-то по ним носился, сломя голову.

— Ах, ты ж, чертяка окаянный! — вскричала она и замахнулась на Сашку мокрой тряпкой.

Тот ловко увернулся и по детской привычке стал дразниться, приставив большой палец к носу и шевеля остальными.

— Вот я матери твоей всё расскажу! — грозилась дворничиха, потеряв счёт времени и считая Сашку всё таким же пацанёнком, что и раньше.

На улице Сашка чуть не столкнулся со Стёпкой-Увальнем и шарахнулся от него, как от чумного. Обежал стороной. Ну его нафиг! Что-то странное было в этом Стёпке, кроме самой придурковатости. В этом Сашка уже не сомневался. Слова Стёпки никак не выходили у него из головы. Одновременно он не мог поверить, что тот вообще мог так говорить. Но ведь не послышалось же ему, в самом деле!

Стёпка никак не прореагировал на заковыристые Сашкины финты. Всё его существо в данный момент занимала маленькая птичка на проводе. Она поворачивала головку и смотрела на Стёпку то одним глазом, то вторым. Стёпка тоже наклонял голову сначала в одну, затем в другую сторону, повторяя движения птицы. Выходило, будто они присматривались друг к другу.

« — Точно псих», — подумал Сашка и побежал на работу.

Ворота сервиса были раскрыты настежь и Сашка ещё издалека увидел корму знакомого «Мерса» во дворе. Метнувшись в кусты, он стал пробираться вдоль забора, пока не дошёл до щели за мусорным баком. В эту щель хорошо был виден весь двор сервиса.

« — Всё, хана!» — подумал Сашка, увидев, как с мужиками, раскинув пальцами, базарят охранники крутого. И как только они нашли, где он работает? Ведь даже имени его они не знают. Странно. Из Сашкиного укрытия было почти не слышно, о чём идёт разговор, но без сомнения они ищут его, Сашку.

Один из охранников, тем временем, сунул Михалычу банкноту «зелени», и Мерседес, сияя боками, отчалил, словно крейсер.

« — Красивая всё-таки тачка!» — вздохнул Сашка. Это была мечта. Вряд ли когда-нибудь, имеющая место, исполниться.

Подождав несколько минут, Сашка выбрался из своего наблюдательного пункта и осторожно засеменил к центральному входу. Вдруг эти господа грёбаные вернутся? Во дворе стояли мужики и о чём-то оживлённо трепались.

« — Неужели сдадут?» — похолодел Сашка.

— О, Санёк! Здорово! Как самочувствие? — поинтересовался дядя Ваня, протягивая бугристую от мозолей ладонь. Сашка поздоровался со всеми и осторожно спросил про парней на Мерсе.

— А, эти. Так они колесо где-то пробили. Вот с утра примчались клеить. Во, видал? Баксами расплатились.

— Только колесо? — спросил Сашка.

— Ну да! А ты думал они нам дадут в движок залезть? Ищи дурака! Да я бы ни за какие бабки туда не сунулся. Поломаешь чего — в жизнь не расплатишься. Да они и сами, небось, не дураки. А колесо — фигня. Всё равно тут кроме нашего сервиса других контор достойных нету.

У Сашки сразу отлегло на душе. И как только он мог такое подумать про своих мужиков. Эти парни в лепёшку разобьются, но западло не устроят.

— Так это, отметить надо такое дело! — предложил Сашка.

— Вот мы и думаем, чё с этой зеленью делать?

— Как чё? В обменник и айда в столовку обжираться!

— О, твоя идея — тебе и топать, — ловко выкрутился Васька. Они сразу так и хотели поступить и Ваське, как самому молодому, светило мчаться домой за паспортом, а потом, чуть ли не через весь город, нестись в обменный пункт. А раз Сашка предложил, то ему и карты в руки. Сашка на это не имел ничего против.

— Только ты это, не долго давай, — предупредил Михалыч, — А то у меня режим.

— Знаю, знаю! К половине первого буду, как штык.

— Лучше — раньше, — веско сказал дядя Ваня, — сегодня мно-о-го работы.

Сашка оглядел двор и заметил у въезда в гараж новую «семёру».

— Опа! Дядь Вань, неужели твоя? Купил, наконец?

— Ага, — довольно ухмыльнулся старый моторист, — Как и хотел — цвета вишни.

— Ну, поздравляю! — искренне обрадовался Сашка и потряс тяжёлую руку старика, — Такое дело надо обмыть.

— Вот ты и присмотри там, в центре, всего. Я тебе тут списочек приготовил, чтобы ты не напутал чего. А то купишь какой-нибудь отравы. Ты ж не пьющий, в напитках не бум-бум. Себе сока там всякого возьми, фруктов. Ну, да сам разберёшься. А мы пока начнём «ласточку» протягивать. Я ведь сюда её на фуре привёз. Чтобы по дороге не рассыпалась. Ты же знаешь, как их на заводе собирают.

— Это точно. Ну, ладно. Я мигом!

— Давай.

Вечером, когда уже основная масса напитков была выпита, а насущные мировые проблемы разрешены, мужики сидели на скамеечке во дворе сервиса и с любовью разглядывали, блестящую полиролью и пахнущую свежим антикором, семёрку дяди Вани. Машинка словно преобразилась. Из чумазой и пыльной заготовки, как их обычно называл Михалыч, получилась весьма симпатичная ласточка. Все гайки и болты теперь были надёжно затянуты. Кое-чего сразу заменили, не надеясь на халявную гарантию. Из недр машинки басовито ухало радио, создавая некий умиротворяющий фон.

Сашка, хоть и не пил горячительного, но от стахановского трудодня тоже весь размяк и словно плавал в тёплом вечернем мареве. Вспомнил про Мерса и его содержимом.

— А ведь я, дядь Вань, думал, что крутые меня ищут.

— Какие, Сашок, крутые?

— Да те, из Мерина.

— Это которые утром что ли приезжали?

— Ну да. Они самые.

— Не понял я что-то. На хрена ты им сдался?

И Сашка рассказал мужикам про то, как машинально сунул в пятак крутому, а потом как удирал от него и его охранников в парке.

— Ну, если дал в рыло, значит за дело, — рассудил Михалыч, урча желудком. После выпитого у него в брюхе всегда начинался концерт.

— Точно, Санёк! — поддержал его Васька, — Да ты не обламывайся. Если пожалуют снова — мы их в солидол укатаем и поминай, как звали!

— Во, дело говорит пацан, — похвалил дядя Ваня, — Ты, главное, нас держись. Мы тебя в обиду не дадим. Это я тебе говорю, — и стукнул себя кулаком в грудь.

— Спасибо, мужики, — растрогался Сашка и в этот момент никого роднее для него в мире не существовало. С такими парнями — хоть в разведку, хоть в космонавты.

Разошлись уже далеко за полночь, когда за Михалычем приковыляла жена, тётя Вера. Она только покачала головой, найдя мужа в беспробудном сне на дежурной раскладушке. Решили оставить его тут до утра. На машине уже никто рулить не мог, а у Сашки не было с собой прав. Тётя Вера осталась вместе с мужем. Так, на всякий случай. Не молодой ведь уже.

В эту ночь Сашка спал, как напрочь убитый — без снов и заморочек.