Баечка

Бодхидхарма нещадно смолил беломор.
— Завязывай нахрен! — воскликнул Хуэйкэ.
— Это твоя иллюзия.
— Да? Ну, тогда получи! — и с силой дал Бодхидхарме пинка.
Тот скатился с горы кубарем и, сидя внизу, сказал:
— А это уже моя иллюзия.

Сашка проснулся. Странно. Ему казалось, что уже снова накатил утренний приступ скованности, но внезапно всё прекратилось и он просто открыл глаза. Было очень тихо. Сашка глянул на будильник. Хм. По идее тот должен сейчас вовсю трезвонить, но «китаец» помалкивал и даже тикал как-то тихо-тихо.

« — Батарейка что ли села?» — подумал Сашка.

Он опустил ноги на пол, шаря в поисках шлёпанцев. Не найдя их, пожал плечами и пошлёпал в туалет босиком. Отжиматься сегодня что-то не хотелось. У двери он нерешительно остановился. Их было две.

— Всё правильно. Это ванная, а это сортир, — сказал сам себе Сашка, но продолжал тормозить. А не перепутал ли он?

Он осторожно приоткрыл дверь в ванную, но это оказался туалет. Странно. Что за напасть такая? Ладно. Может, просто спросонок всё перепутал? Сделав дело, почапал на кухню и поставил чайник на огонь. Радио сегодня молчало. Причём совершенно. Даже лёгкого шипения не было слышно. Сашка пошевелил вилку в розетке. Нет. Ни хрена нет! Ну, и ладно. Обойдёмся.

Пока закипал чайник, Сашка вышел на балкон и от души потянулся. Погода стояла неопределённая. Всё небо затянула белёсая пелена, за которой смутно угадывался диск солнца. Но и не парило, как перед грозой. Скорее наоборот. Было довольно свежо и даже прохладно. Сашка слегка поёжился, переступая с ноги на ногу на холодном кафеле.

Внезапно небо резко потемнело. Ветер усилился, срывая листья и ветки с деревьев. Перемена была столь быстрой и нереальной, что Сашка сначала удивился, а потом испугался. Но это оказались только цветочки. Вдруг, прямо посреди клубящихся туч, вспыхнула ослепительная молния, а за ней прямо на Сашку стал рушиться огромный, рваный кусок чёрного полотнища, похожий на распростёртую птицу.

Сашка отчаянно взвыл и … проснулся.

— Фу-у-у! Так это был только сон? Блин, ну страсти-то какие! Чуть не обделался со страху.

Некоторое время он посидел на кровати, приводя в порядок дыхание, а затем глянул на будильник. Тот показывал время подъёма, но не звенел.

« — Точно батарейка села», — подумал Сашка.

Вылезать из постели не хотелось. Вспомнил про машину и на душе стало так хорошо, как в детстве, когда первого января бежишь к ёлке искать подарок от Деда Мороза. Но ко всему этому прибавлялось ещё чувство некоей самодостаточности и приятной наполненности от обладания, пусть не крутой, но всё же Машиной. Словно раньше чего-то немножко не хватало, а теперь полный комплект. Сашка выглянул в окно. Вот она, его «копейка». Надо бы перекрасить, а то уже пообтёрлась. Да и рихтануть чуток не помешает. Вон правое крыло спереди всё мятое. Конечно, дядя Ваня за внешним видом особенно не следил. Ему это по барабану. Но зато движок — просто зверь. Работает лучше швейцарских часов.

Налюбовавшись своей ласточкой, Сашка помчался в туалет, к умывальнику, на кухню. Стандартная процедура, доведённая до автоматизма. По радио весело трепался какой-то балаболка. Сашка особенно не прислушивался, ожидая, когда скажут про погоду. Чайник натужно разгонял внутри себя потоки пузырьков, собираясь засвистеть, когда созреет. Сашка сыпанул в кружку порцию кофе и стал дожидаться кипятка, глядя бездумно в стену напротив. Странно, но в голове было совершенно тихо. Думать ни о чём не хотелось. Как-то вяло проползла мысль, что сегодня уже пятница, а значит на носу выходные.

« — Это хорошо», — равнодушно подумал Сашка.

Про погоду всё не говорили. Сашка прислушался к весёлой болтовне балаболки, но с удивлением заметил, что не понимает ни слова. И на иностранный язык это было мало похоже. Тарабарщина какая-то. Словно из мультика про инопланетян. Сашка покрутил ручку настройки. Бесполезно. Везде этот сумасшедший болтун.

— Псих какой-то, — пожал Сашка плечами.

— Сам ты псих! — отчётливо крикнул балаболка.

— Что?! — удивлённо воскликнул Сашка и уставился на приёмник, словно увидел ядовитую змею.

Однако радио тут же умерло. Ни голоса, ни шипения, ничего. Сашка не мог поверить собственным ушам. Да такого не бывает! Где это видано, чтобы человек с приёмником разговаривал? Только в дурке. Тут Сашка спохватился и стал испугано озираться по сторонам. Не услышал ли кто? А то ведь и правда, в психушку отправят. Однако вспомнил, что сидит у себя на кухне, и весело рассмеялся. Да кто его тут услышит! Фигня всё это.

Чайник закипел, выплёвывая кипяток из переполненного нутра. Сашка, уворачиваясь от брызг, выключил огонь и стал ждать, когда тот немного успокоится. У него давно сложилось такое впечатление, что чайник этот не простой и живёт какой-то своею тайной жизнью и лишь иногда одаривает Сашку порцией кипятка. Видимо, так же, как Сашка ходит на работу — по необходимости.

Ухватив кружку одной рукой, а второй — тарелку с бутербродами, Сашка вылез на балкон и пристроился на табуретке. Утро было свежим и прохладным. Воздух весь пропитался летними запахами, лишь одним этим свойством принося радость бытия. Небо затянули белёсые облака, словно туман поднялся кверху. Где-то Сашка уже это видел недавно? Но где? Стало немного тревожно. Что-то было не так. Сашка посмотрел вниз. Вот его ласточка стоит, вот бабка Матрёна метёлкой шоркает, а вот и Стёпка куда-то с чемоданом прётся. Куда это он намылился?

— Эй, Стёпка, ты куда? — крикнул Сашка. Как ему показалось — очень тихо и как-то сдавленно.

Стёпка, однако, услышал. Он повернулся к Сашке лицом и хитро так подмигнул. Затем что-то пробубнил себе под нос, развернулся и бегом помчался со двора. На углу дома он остановился, подняв руку вверх. Сашка всмотрелся. Стёпка не просто поднял руку, он на что-то указывал. Сашка посмотрел в том направлении.

— А-а-а!!! — заорал он и в панике ломанулся с балкона в комнату, обжигаясь и расплёскивая кофе.

С чёрного, как гудрон, неба на него падала огромная, ещё более чёрная птица, похожая на кусок рваного полотнища.

Сашка негнущимися пальцами пытался запереть балконную дверь, но это плохо получалось. Хуже всего было то, что вокруг стало очень темно и Сашка не видел даже собственных рук. Приходилось искать задвижки на ощупь. С трудом заперев нижнюю щеколду, он поднялся с коленок и замер в ужасе. Из-за стекла с улицы на него внимательно смотрели два огромных красных глаза, больше похожих на раскалённый металл. Во рту мгновенно пересохло и вместо воплей из Сашкиной глотки вырывался сдавленный хрип, переходящий иногда в тонкое повизгивание. Глаза неотрывно смотрели на него, притягивая своей неумолимостью. В голове у Сашки пронеслась последняя мысль, что вот теперь ему кердык.

И он проснулся.

— Да что за ё… …ть! — заорал Сашка хрипло и рывком сел на постели.

Его уже начало выводить из себя эдакое гадство. По лицу холодными каплями стекал пот и всё тело сотрясала нервная дрожь. Перед глазами продолжала маячить тень ужасной птицы, одним своим видом вызывая дикое отвращение и желание безостановочно блевать. Тут Сашку и впрямь затошнило. Он резко вскочил с постели. В глазах сразу потемнело, а мир заходил ходуном. Пришлось сесть обратно и зажать рот рукой. В результате Сашка наблевал прямо на коврик у кровати и от этого разозлился ещё больше. Он грязно выругался, но сотворённое назад не воротишь. Глубоко подышал. Немного полегчало. В глазах чуток прояснилось. Однако на душе поселился громадный и мрачно-увесистый камень. За что же напасть такая, а? Тяжко вздохнув, Сашка медленно поднялся и поплёлся в ванную за ведром и тряпкой.

Вытерев коврик и умывшись, Сашка безвольно уселся обратно на кровать, всем своим видом выражая угнетённое состояние организма. Думать ни о чём не хотелось. Не говоря уже о том, чтобы куда-то пойти и что-то сделать. Взгляд равнодушно упал на будильник. Время просыпаться на работу. Молчит гад. Батарейка что ли села? Батарейка?! Так может это тоже сон?

Сашка стал лихорадочно соображать, каким образом проверить это дело. Ущипнуть себя? Попробовал. Больно! Значит не сон? А вдруг и это мистер глюк? Нет, нужно что-то посерьёзнее. Сашка решил пока не дёргаться и внимательно присмотреться к обстановке. Комната ничем странным не выделялась. Всё на своих местах. Глянул в окно. Утро заглядывало снаружи и тоже ничем особенным не выделялось — обычное летнее утро.

— Пойду на кухню, — решил Сашка и двинулся по комнате медленно-медленно, ожидая какого-нибудь подвоха.

Но ничего не случилось. Кухня была на месте. Чайник — тоже. Сашка аккуратно зажёг газ и поставил пузатого на огонь. По радио тараторил гугнивый ведущий, опять же предлагая немедленно заняться утренней зарядкой. Что-то не хотелось. Хотя сегодня Сашка был даже рад слышать этого товарища. Пусть тот и не выговаривает букву «», однако говорит вполне понятно. Значит, это всё-таки не сон?

Но что это? Сашка услышал странные, скребущие звуки с улицы и опять здорово испугался. Метнувшись к окну, он осторожно выглянул из-за края занавески, ожидая увидеть гигантские когти ужасной птицы, царапающие стекло. Но всё оказалось гораздо банальнее: двор усердно мела бабка Матрёна, шоркая своей метёлкой и издавая эти «стра-а-ашные» звуки. Сашка нервно рассмеялся. Со страху чего только не причудится.

Он налил в кружку кофе и хотел, было, уже выйти на балкон, но передумал. Ведь он так и не убедился достоверно — спит он или бодрствует в данный момент. Встречаться с птицей больше не хотелось. Не сигать же с балкона, в самом деле. А что? Это идея. Хотя и дурная. А если это не сон? С такой высоты одними синяками не отделаешься. Медленно потягивая ароматный напиток, Сашка трещал извилинами, но ничего толкового придумать не мог.

— А, пусть что будет, то будет, — решил он и стал, не торопясь, собираться на работу.

Во дворе он поздоровался с тёткой Матрёной, внимательно следя — не превратится ли та в бабку Ёжку. Нет, не превратилась. И на том спасибо. Стёпки нигде не было видно. Странно. По утрам тот обычно околачивался где-нибудь во дворе. Но сейчас куда-то срыл. Сашка подошёл к своей машине и нерешительно остановился. Руки немного тряслись. В таком состоянии ехать было опасно. Вдруг ещё заглючит по дороге?

— Пусть стоит. Пешком прогуляюсь.

Только вышел со двора, как поднялся нешуточный ветер. Небо быстро заволокло тучами и полил мелкий и противный дождик. Сашка поёжился, поднял воротник рубашки и поглубже натянул кепку. Блин, нужно было на машине ехать. Но возвращаться — плохая примета. Припустив, он быстро добежал до автобусной остановки и уселся на пустую скамейку. Тут хоть и не поливало, но ветер продувал насквозь. Сашку знобило.

« — Да-а-а. Это уж точно не сон», — подумал Сашка и кисло ухмыльнулся.

Ба-бах!!! Небо раскололось на куски, прошитое неимоверным разрядом. Молния шарахнула так близко, что Сашка от неожиданности остолбенел и только успел громко икнуть. В воздухе пронзительно запахло озоном. Волосы по всему Сашкиному телу вздыбились, а в кончиках пальцев и на руках и на ногах забегали тысячи мелких иголок, словно он отсидел эти конечности.

— Ну, ни хрена себе! — только и успел сказать Сашка и проснулся.

На тумбочке тревожно запиликал будильник, всем своим видом показывая, какой он полезный и нужный в этом доме. Сашка недоумённо смотрел на «китайца» и не мог сообразить, где это он. Память медленно всплывала из глубин подсознания, проецируя повседневный, суетный мир в виде обыкновенной Сашкиной комнаты. Ещё плохо соображая, Сашка сел на кровати и осоловело огляделся.

— Опа на. Так это чё, всего лишь сон? Я ж на работу уже попёрся! Ни хрена себе шуточки.

Будильник продолжал пиликать. Сашка не обращал на него внимания. Видя такое равнодушие, «китаец» плюнул с досады и заткнулся сам. В комнате повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь приглушённым шорканьем метлы бабки Матрёны за окном. Сашка протёр глаза и решительно встал с кровати. То, что он проснулся уже окончательно, не вызывало никаких сомнений. Сашка не знал, почему он так в этом был уверен, но сомнения испарились сразу.

Через пять минут он уже почти не помнил, что ему сегодня снилось. Осталось только какое-то смутное впечатление, будто он пару раз просыпался, но затем снова проваливался в небытие. Вот и всё. Ни про птицу, ни про Стёпку с чемоданами он уже не помнил. Таково свойство многих снов.

На работу Сашка поехал на «новой» машине. В душе Сашка немного досадовал на то, что никто из соседей не обращает на него внимания. Все уже привыкли к тому, что Сашка иногда приезжал на этой копейке и наверняка думали, что и на этот раз машину ему дали только на время. Не будешь же, в самом деле, орать на весь двор, типа это теперь твоя, ЛИЧНАЯ машина. Ну, и хрен с ними. Потом, как-нибудь со временем, всё равно узнают.

Завелась ласточка с пол оборота. Чуть погрев двигатель, Сашка медленно и чинно тронулся, старательно объезжая ямки и выбоины в асфальте. При выезде со двора чуть не столкнулся с пролетевшим, как ракета, чёрным «мерином».

— Ё… …ть!

Сашка резко затормозил, уткнувшись носом в баранку. Отрывисто звякнул сигнал. Посмотрев гневно вслед удалявшейся машине, Сашка хотел, было, высунуться в окно и погрозить кулаком, но внезапно остановился и вжался в сиденье. «Мерин» тот был давний знакомый — питерского крутизны! И как только они его не заметили? Уф-ф-ф. Повезло. Ехать теперь нужно было осторожно. Не хватало ещё, чтобы эти уроды его на машине прихватили. Дворами узкими уже не слиняешь, а бросать тачку жалко. Ведь спалят со злости, гады.

Но мерс больше не попадался и Сашка благополучно добрался до работы. Васька встретил с подколками:

— Ну, Сашок, приподня-я-ялся! Молодец. Теперь все девки твои! — он уже знал, что дядя Ваня подарил Сашке копейку. Сам он копил денежку на японку не старше пяти-шести лет и посматривал на «нашемарки», как на реликты.

— Да ладно тебе, — смутился Сашка.

— Точно, все девки теперь его! — добродушно засмеялся Михалыч, — А ты, Васька, пока своего японца купишь — усохнешь весь. Вот прям как я. И зубья выпадут. На кой тебе тогда крутая тачка?

Васька снисходительно промолчал. Много они понимают. Ведь это — мечта! Вон Сашка, тоже о мерсе мечтает. Но это беспонтово. Старьё он брать не станет, а нормальный мерс — для него вещь неподъёмная. Даже их шеф себе пока такого позволить не может. Чего уж говорить про обыкновенного механика. А японка — машина не очень дорогая и весьма надёжная, кстати. Это тебе не ведро на колёсиках. Так то!

К обеду Сашка совсем позабыл про свои утренние заморочки, а к вечеру так намудохался с подвеской древнего опеля, что рухнул в койку без ужина и проспал аж до обеда следующего дня. Благо — выходные были на носу.