Баечка

Лодка всегда мечтала стать именно лодкой. Еще, будучи крупным деревом с пышной кроной, она строила грандиозные планы. И, даже когда пилили под самый корень, было, в общем-то, не больно. Хотелось только одного — чтобы мечта непременно сбылась. И она таки сбылась! Лодку построили в самые сжатые сроки, хорошенько просмолили и благополучно спустили на воду.

С тех пор прошло немало лет. Лодка исправно плавала с одного берега тёмной реки на другой. Её хозяином был весьма угрюмый и молчаливый тип. Впрочем, как и его частые пассажиры. Те большей частью тоже предпочитали помалкивать и только со страхом озирались по сторонам. Окружающий пейзаж не располагал к веселью и праздным разговорам. Перевоз стоил две монеты.

Однажды не берег тёмной реки пришёл рыбак. Он споро размотал свои удочки, побросал в воду прикормку и уютно пристроился на раскладном стульчике. Начать рыбалку следовало с небольшой порции «микстуры». Та проскочила, словно рыбка в воду — гладко и со вкусом.

— Эк! То, что доктор прописал, — крякнул рыбак от удовольствия.

И, как говорится, процесс пошёл. Клёва не было. Совершенно. Его и не могло быть, так как рыбы в этой реке тоже не было. Ни-ког-да. Но это не мешало рыбаку наслаждаться миром и своим участием в оном.

Вскоре рядом с ним причалила лодка с угрюмым хозяином. Тот глядел на рыбака хмуро и с лёгким недоумением. А самой лодке рыбак показался интересным. Во всяком случае, он не был похож на других пассажиров.

Рыбак лениво приподнял мятую шляпу и, щурясь словно от яркого солнца, с улыбкой поприветствовал незнакомца:

— О, здорово, земеля! Как рыбалка?

Хозяин лодки чуть приподнял одну бровь, но сделал вид, что почти не удивлён. Он промолчал.

— Э, да ты что-то хмурый какой-то. Чё, с балды что ли?

Тот опять промолчал, только теперь удивлялся уже обеими бровями.

— На-ко, остограммься с дорожки, — и рыбак щедро плеснул в стакан порцию напитка.

Лодочник молча выдул водку. Лицо его немного отмякло.

— Хорошая у тебя лодка, — с лёгкой завистью в голосе, произнёс рыбак, — Мне б такую.

— Зачем? — спросил его лодочник низким и странным голосом.

— Как зачем? — удивился рыбак, — Ты чё, дядя, не видишь, кто я? Я ж рыбак! Мне лодка нужнее всего на свете!

Лодке это понравилось. Никто её ещё так страстно не желал. Она пододвинулась поближе к берегу и с интересом прислушалась к разговору. Хотя разговором это можно было назвать с большой натяжкой. Говорил в основном рыбак, а сам лодочник предпочитал помалкивать и туго соображать. Ему никак было не понять намерений этого странного человека. Было видно, что тот вовсе не собирается на другой берег. Но для порядку лодочник всё-таки спросил:

— Так ты плывёшь на ту сторону или как?

— А чё там делать-то? Там берег вон весь в каменюках, да и травы не видать совсем. Не, там рыбы точно нет.

— Тут рыбы нигде нет, — веско заметил лодочник.

— Э-э, не скажи дядя. Это место весьма перспективное. Я тут с утра прикормил. Рыба — она в любой реке есть. Надо только поискать. Тебя, кстати, как зовут?

— Харон.

— О! Хохол что ли? А меня Степан Савелич. Можно просто — Степан.

— Так ты плывёшь со мной или нет! — пророкотал лодочник, теряя терпение.

— Ух ты! Остынь, дядя. Ты чё рычишь-то?

Лодочник отчего-то смутился. Странно дело. Похоже, что этот чудной рыбак только за ради рыбалки сюда и пожаловал. Такого Харон за многие века ещё не наблюдал. Он слегка прокашлялся и, уже более миролюбиво, спросил:

— Так ты, это, живой что ли?

— Ха! Во учудил! На-ко ещё сто грамм прими. Что-то глючит тебя, дядя. Конечно же, я живой! Был бы трупп — не предлагал бы водки. А ты почему спрашиваешь?

— Похоже, ты Степан, совсем не понял, куда забрёл. Это река мёртвых, а я перевозчик на «тот свет». Слыхал, небось?

— Погодь, погодь! Что-то такое я по телеку видел. Так это ж сказки всё!

— Выходит, что не сказки.

— Ничего не понимаю, — замотал головой рыбак, — Может, я сплю? Вроде и выпил чуток, да и водка не палёная.

— Да, водка хороша, — согласился Харон, — но это не сон. Так что, поплывёшь на тот берег?

— А зачем?

Харон почесал затылок. А и, правда, зачем? Он, ведь, не труп ещё. Но закон — есть закон: раз на этом берегу кто-то появился, значит на другой его нужно всенепременно доставить.

— Ты это, должен, как и все, блюсти порядок.

— Так я ж ничего не нарушаю! Да и ты, дядя, не инспектор вроде.

— Ты не понял, Степан. Я ж говорю: это — река мёртвых.

— Ну, мёртвых, так мёртвых. Я то что? Я ж никого не трогаю, динамит не бросаю, сети не ставлю.

— Не в этом дело. Ты пришёл сюда. Значит, я должен тебя перевезти.

— Так ведь ты сам сказал, что я ещё не мёртвый.

— Ну, за этим дело не станет. Все рано или поздно умирают. Я подожду. Мне спешить некуда.

— Вот ты даёшь, дядя! Не, ну прямо как в дурном кино! Я ж тут до смерти торчать не собираюсь. Вот посижу пару-тройку часиков и домой попилю.

— Не получится, — сказал лодочник, чуть подумав.

— Это почему?

Харон молча оглядел нелицеприятный пейзаж и нахмурился сильнее прежнего.

— Отсюда нет пути назад.

Рыбак тоже огляделся, пожал плечами и даже хмыкнул иронично. Местность, как местность. Не хуже других. Вон за тем холмиком дорога, а метров через двести поворот на платформу — станция «205-й км». Всё как обычно. Про это место ему напел очень хороший знакомый. Тоже рыбак с детства. Степан снова усмехнулся и решил про себя, что лодочник — точно крезанутый на всю башку товарищ. Главное — чтобы драться не полез. Драться Степан ох как не любил. Для пущей бдительности он пододвинул сапогом сумку к себе поближе. Харон угрюмо поглядел на рыбака и замогильным голосом произнёс:

— Ладно, не хочешь насовсем плыть, давай я тебя так прокачу — туда и обратно.

— Это чё, типа экскурсии да?

— Ну, можно и так назвать.

Рыбак подумал немного и, к большому удивлению лодочника, легко согласился. В крайнем случае, решил он, можно будет как-нибудь наколоть старика, да и позаимствовать лодку. Типа — экспроприировать. Хватит уж старому людей пугать. Пусть даже и мёртвых. Он быстро собрал свои вещички, покидал всё в лодку и запрыгнул следом сам. Харон, не мешкая, отчалил от берега.

На течении река была страшна. Не волнами, нет. Что-то под тёмной гладью непрестанно шевелилось и ворочалось. Что-то огромное и ужасное. Было совершенно понятно, что это не рыба и что переплыть эту реку не представляется возможным.

« — Видимо, поэтому оттуда никто и не возвращается», — подумал рыбак.

Лодка быстро причалила к противоположному берегу. Ей стало крайне интересно, как выпутается рыбак из этой переделки. Она явно ему симпатизировала.

Харон предложил Степану выйти на берег и осмотреться, пока он будет смазывать лодку противочудовищной пропиткой. Это следовало делать после каждого перевоза, чтобы тот, кто обитает в реке, не проглотил её вместе со всем содержимым. Рыбак опять же легко согласился и пошёл, насвистывая, гулять по крутым каменюкам и колючим кустарникам. А сам всё время искоса поглядывал на лодочника.

Вскоре Харон развёл небольшой костёрчик, подвесил мятое ведро с дурно пахнущей, чёрной смесью и ушёл по узкой тропке в свою хижину писать отчёт.

Степан только этого и ждал. Он мигом вскочил в лодку, оттолкнулся от берега увесистым веслом и пронзительно свистнул. Лодочник с достоинством, хотя и быстро, вышел из каморки, встал у кромки воды и громогласно спросил:

— И что дальше?

— Извини, дядя, но лодку я твою приберу на время. Она мне нужнее.

— Ты не сможешь вернуться!

— Это мы ещё поглядим!

Харон покачал головой и, не говоря больше ни слова, ушёл обратно к себе. Как бы там ни было, а лодку всё равно принесёт обратно к нему. Потому что это закон!

А лодка тем временем неслась по глади тёмной реки вниз по течению и откровенно радовалась. Ещё бы! Не каждый день выпадает такая развлекуха. Рыбака, конечно, жаль. Вот уже и чудище плывёт под боком. Сейчас выскочит и в одно мгновение смахнёт смельчака в свою необъятную пасть. Но не тут-то было! Как только из воды показалась отвратительная морда с жадно фыркающими ноздрями, так тут же и получила промеж этих самых ноздрей тяжёлым веслом. А следом ещё пару раз. К сему рыбак присовокупил несколько крепких выражений на непечатном языке.

Чудовище от неожиданности схватило пару «огурцов» и закашлялось. Тогда рыбак ещё и по хребтине прошёлся с оттяжечкой. Весло в его руках мелькало так, словно и не весило три пуда. Лодка смеялась, трясясь мелко бортами. Никогда ей ещё не было так весело. И тут она вдруг вспомнила, что когда была деревом, то мечтала не только о том, чтобы стать лодкой, а ещё и катать весёлых и жизнерадостных людей в каком-нибудь парке «Культуры и отдыха». Ей мерещились разноцветные, надувные шары, пёстрые ленты, блестящие трубы духового оркестра и много, очень много людей. Живых людей.

Тёмная река быстро несла лодку и её взмокшего от усердия пассажира. Лодка не приставала ни к одному берегу. Ей и самой стало интересно, что будет там, вон за тем крутым поворотом с отвесной скалой над водой. Уже был слышен тяжкий рокот и шипение, намекая на огромный водопад. Внезапно река словно развернулась. Впереди открылось широкое пространство, чуть затянутое лёгкой дымкой. В воздухе пронзительно запахло свежестью и ещё чем-то таким приятным, как после грозы. Рыбак и лодка с восхищением наблюдали за величественной картиной, не смея пошевелиться. Степан только обалдело произнёс:

— Ну, ё… …ть! Ох…ть!

— Точно, — сказала лодка.

И они прыгнули в пропасть. В следующий миг мир свернулся в точку, а Татхагата повернулся на другой бок и принялся смотреть следующий сон.