Баечка

Однажды мужики в англичан прикинулись. Нацепили пинжаки, на шею кто платок, кто галстук лоснящийся, штиблеты ваксой вымазали что ажно коровам носы посворачивало от вони. Над входом в рюмочную размашисто написали слово “pab” и стали там “клуб заседать”.

Вот, значит, подходит один мужик к другому и вежливо так спрашивает:

- Не изволите ли, мистер Колян, от вашей цигарки прикурить?

На что мистер по имени Колян важно ответствует:

- Отчего же не изволить. Всегда пожал-те, мистер Михалыч.

И так у них все чинно и мирно там происходило, что даже матерились почти вежливо. А как только по домам расходились, то тут уж как Бог на душу положит. Особливо если выпимши крепко. Потому как Жизня это…

Как-то вечером вбегает Федька-радист в кабак и орет на писклявой ноте от избытка чувственного:

— Мужики!!! Буржуи калайдёр андроновый запускают! Большой, на!!!

— И чо? — флегматично отозвались завсегдатаи заведения, неспешно прихлебывая пивко из непомерных кружек.

— Да как чо!!!! Ща рванет нахрен! Весь мир в черную дырищу ухайдакается враз!

Мужики переглянулись, бровь нахмурили:

— Слышь, Федор, ты не блажи-ка, а рассказывай давай по существу, чего там в мировом соопществе творится и делается мимо нас?

Читать полностью »

Собрались как-то мужики кучно за гаражами и от безделья стали в меткости соревноваться. Поставили на пень бутылку из-под пивного напитка, посымали ремешки подпоясные и давай вроде как из пращи в нее каменья метать. Прицельность то у всех бестолковая. Почитай за три часа кряду никто не поразил мишень. Все мазилово выходило какое-то.

Тут Семен Куча — танкист отставной в сержантском звании — не выдержал нервенного напрягу такого да как завопит:

— Ёу! … тская колбасень мне в зад! Да что же это за посудина такая неподступная? Неужто заколдована?

А деда, значит, Еремеич — пенек древний, сидит себе на ведерке перевернутом и посмеиваится в бородишшу то:

— Лапух ты, паря, ей-ей лапух! Стрилять ничерта не умеешь. Какой с тебя, паря, танкист? Пацак, а не танкист.

— Да я!… Да мне!!!… А вот щас я!

Тут Семен, значит, опоясался ремешком метательным сам, раскрутил себя эдак немножко, да как побежит-побежит! Прямиком на вражеское орудие. Ну, на бутылку то есть. И сходу эдак ладошкой «вжжжих!» И сметнул посудину с пенька. Взаместо камешка метательного, значит, сработал, ага.

— Вот вам! — орет, — не мазилово я, не мазилово!

— Ну…, — развели тут руками мужики, — Эт канеееешна. Прям в цель!

Разошлись за полночь уже…

Собрались как-то мужики в андсамбель. Ну, понятное дело: себя потешить, да людям показаться с творческого боку. Инструменты благо в клубе имелись. Притопали, значит, в договоренное время в субботний день, орудия музыкальные разобрали, настроили и… Хотели грянуть, ан не вышло че-та. Вспомнили вдруг, что песни орать и на балалайках бацать — суть не одно и то же.

— Я, — грит Иваныч-бригадир, — могу на одной струне «кузнеца» изобразить, но чтобы в андсамблее… Не соображу с чего начать.

— Дак известно с чего! — высунулся Пашка, — Со вступительного такту.

— Ишь ты! А ты знаешь, где его взять? То-то же.

Пришлось выковыривать из дому похмельного вида школьного учителя музыки. Чтобы, значит, вразумил и на путь верный наставил. Учитель осоловелым взором окинул собрание, потом решительно выхватил из чемодана аккордеон и таки грянул! А следом и остальные как-то подтянулись.

Отыграли сходу песен с десяток. Сидят довольные, улыбаются во все лица. Получилось же, а! Тут ведь самаглавна чо? Дать старт, чтоб начать. А далее само покатится. Было бы желание…

Лёвке было уже пять лет, когда он получил настоящее, геройское ранение. И «помог» ему в этом ратном деле лучший дружбачок на тот момент времени — Санька. Случилось как-то им прогуливаться мимо их будущей школы. Рядом с ней находилась подстанция в кирпичном здании, из-под которого торчал здоровенный прут арматуры. То ли забыли его тут во время строительства, то ли он сам из-под земли вынырнул — неизвестно. Но только торчал он на манер удочки, выползая из земли у подстанции и слегка покачиваясь от ветра.

Тут Лёвке в голову пришла блестящая идея. Так как прут был довольно упругим и с трудом прижимался к земле при помощи двух мальчишек, то надо было это дело чем-то утяжелить. Рядом валялось несколько крупных камней. Вот их и решили использовать. Пока один всем своим весом, кряхтя и отдуваясь, удерживал прут, второй сноровисто укладывал на него камни. Получалось довольно неплохо.

Читать полностью »

Когда Лёвке было три года, то кто-то из ребят постарше взялся покатать его на мопеде. Лёвке досталось место спереди. Самое прелюбопытно-интересное: можно было смотреть вперёд по ходу движения на разбегавшихся в панике куриц, шипящих кошек и грозящихся вениками старушек. А ещё во всей полноте ощущать упругие струи воздуха, несущиеся на встречу, отчего внутри Лёвки всё прямо таки кипело восторгом и вырывалось наружу в виде невнятных, но счастливых воплей.

Накатавшись и наоравшись вдоволь, Лёвка с благоговением взирал на железного коня. Хозяин мопеда чего-то там регулировал, и Лёвка решил помочь, потому что игрушки для того и существуют, чтобы их разбирать, а потом собирать обратно. Ну, если получится конечно. Он подошёл ближе и решительно схватился рукой за радиатор.

Вначале Лёвка даже не понял, отчего вдруг заорал на весь двор. Только чуть погодя ладошка полыхнула жаром, и сильно-сильно защипало. Моментально вздулись волдыри. Лёвка орал громко и даже немного с обидой в голосе. А чего оно! Старшие как могли успокаивали. Кто-то подтащил Лёвку к ведру с водой и преложил сунуть руку туда. Лёвка послушался. Вода немного ослабила боль. Сквозь слёзы Лёвка на всякий случай с любопытством поглядывал — не плавает ли в ведре какая-нибудь рыбина. Ну, мало ли.

Читать полностью »