У старого индейца Папаши Джо было семеро детей. Потому и кличку такую дали — Папаша Джо. Пока он их не родил, звали его просто Джо.
Дети уже давно выросли и сами настругали отпрысков, коих всех скопом сплавили ему для всестороннего, значит, воспитания и обучения уму-разуму. Все знали: Папаша Джо плохому не научит.
Когда Папаша Джо сильно постарел и уже совсем плохо видел, то другие индейцы часто отправляли к нему своих спиногрызов под видом родни. Так у него вскоре образовался натуральный детский сад. Летом он нянчился с ними в заброшенном городе посреди леса, а зимой весь табор перекочёвывал в пещеру на берегу реки.
Так как мелким не полагалось настоящего взрослого имени, то каждого Папаша Джо называл одним словом. Типа:
— Эй, Рыжий, подь сюды!
Или:
— Э, Сопливая, кончай выть, высеку!
Ну, и так далее.
Папаша и есть.
* * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * *
Как-то раз прибежали к Папаше Джо два брательника — Оська и Тоська. Прозвали их так потому, что один любил говорить: «Тось как?», а второй ему вторил: «Ось так!». Прибежали и спрашивают:
— Папа Джо, ты сильный?
— А что, кто-то сомневается? — вскинул кустистую бровь старик.
— Да вот Оська кричит, что тебе слабо камнем через реку кинуть.
— Да! — заорал Оська, выпучив глазёнки, — Слабо?!?
Папаша Джо молча ухватил обоих за шиворот, запихал в авоську, раскрутил как следует, да ка-а-а-ак швырнёт на тот берег. Авоська на полпути протекла двумя ручьями, а после зацепилась за корявый сук сосны. Старик довольно крякнул, уселся на любимый табурет и с улыбкой произнёс:
— А ни-чё! Хм.
А брательники прогрызли авоську, да и сами возвернулись в стойло. Только по дороге штаны в реке постирали.
* * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * *
Однажды Папаша Джо сильно набрался. Да на солнце разморило всмятку, пока он свой выводок на лесной поляне выгуливал.
И вот лежит он под кустом, пасть раззявив, и без всякого признака сознания. Мелкопузые столпились кружочком, не знают, что и делать.
— Я есть хочу! — заявил самый маленький карапуз по имени Клоп.
— А кто не хочет? Все хотят. — рассудительно произнёс Атаман — глава всей шайки-лейки.
— А я сильнее всех хочу! — надулся Клоп, намереваясь тут же зареветь.
— Цыц мне! — сунул кулак ему под нос Атаман. — Мы же не можем тут бросить Папашу Джо. Его волки или медведь слопает. Надо как-то его до дому дотащить.
— А как мы это сделаем? — удивился карапуз по кличке Воробей. — Мы же маленькие!
— Думать надо, — буркнул Атаман, припал на пенёк и подсунул кулак под щёку.
Другие последовали его примеру.
Думали-думали. Ничего в головы вихрастые не приходит. Одна еда на уме.
Тут вдруг ветка хрустнула, и из-за кустов вывалил сам косолапый. Малышня замерла в испуге. А медведь подошёл к Папаше Джо, понюхал и говорит без всякого акцента:
— Опять нажрался! Вот ты достал меня, старый.
Взвалил обморока на плечо и спрашивает у детишек:
— Куда переть-то?
— Туда, — осоловело ответил Атаман, махнув в сторону лагеря.
— Эх, мама дорогая, и почему я не пою в Роллинг Стоунз! — выругался медведь и поплёлся, не разбирая дороги и нещадно ломая кусты. Детишки пристроились следом гуськом и всю дорогу топали молча, только переглядывались многозначительно.
Когда Папаша Джо вернулся в мир, малышня засыпала его вопросами про говорящего медведя. На что он разумно ответил:
— Я чё-та не понял, кто из нас был такой ужратый — я или вы?
— Ты конечно! — заорал Оська, надувшись до красноты.
— Так чего вы мне тут голову морочите?
Спорили весь день потом. Чуть не подрались.
Всякое, ведь, в жизни случается.
А медведь слушал из-за двери и прикалывался.
* * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * *
ПОХОД.
Как-то в конце лета Папаша Джо решил отправиться со своим выводком в дальний переход. Для тренировки и отработки, необходимых настоящему индейцу, навыков выживания. Карапузы просто светились от счастья. Ещё бы! Не каждый день такой праздник.
Готовиться начали за неделю. Наплели свежих мокасин, торбочек из бересты наклепали, кожаные фляги, погремушки там всякие. Самого смелого малыша по кличке Бычок отправили к шаману за амулетами. Вернулся он вместе с шаманом, чем несказанно напугал всю ораву. Шамана боялись как огня, всерьёз полагая, что он питается плохими детьми.
Тот окинул орлиным взором всю тусовку на полянке и замогильным голосом каркнул:
— Всем в круг!
Малышня как очарованная выстроилась кружочком у костерка. Откуда ни возьмись, послышалась ритмическая музыка. Шаман тоже встал в хоровод, цепко ухватив за руки Оську и Тоську, отчего оба чуть не обделались со страху. Костёр неожиданно взвился разноцветным фонтаном, и понеслось!
Плясали до одури часа два, пока все не повалились на землю без сил. Тогда шаман каждому намазал лоб священной мазью и повесил на шею небольшой амулет. Папаша Джо только тихо посмеивался. Потому как физиономии у карапузов были чрезвычайно серьёзные.
На следующий день, рано утром дико заорал петух, возвещая пять часов времени и желание немедленно сожрать что-нибудь. Малышня сонная высыпала из вигвамчиков, протирая глазёнки и отчаянно зевая. Папаша Джо подгонял и торопил с отплытием:
— Давай, давай! Мир не будет вас ждать, лежебоки!
— Да куда он от нас денется, — проворчал Атаман, натягивая командирское оперение.
— Не скажи, пацан. Если долго тормозить, то мир убежит далеко-о-о вперёд, а ты останешься в ж… э-э-э… Короче не тормози!
— Да ладно, чего там.
Старик придирчиво осмотрел каждого «туриста», поправил у кого чего висело или топорщилось и зычно крикнул:
— Все готовы? Тогда вперёд!
И славный отряд карапузов, спотыкаясь при каждой попытке попадать след в след, двинулся за Папашей Джо в глубь пробуждающегося леса.
Продолжение следует…
* * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * *