Стакан был молодым, практически новым. Прозрачные, прямые грани сияли блеском и даже чуть звенели от избытка сил и энергии. Можно было вполне принять его за изделие из благородного стекла, если бы не остальная посуда в серванте. Хрустальный сервиз надменно возвышался на верхней полке и всем своим видом показывал, кто есть ху. Однако стакану это было до лампочки. Он прекрасно знал, что стоит здесь так, на всякий случай, и нисколько не обламывался на свой счёт. Кроме того, он видел, что со временем хрустальный сервиз постепенно убывает. Особенно это бывало заметно, когда в доме появлялось много людей. Они весьма шумно проводили время за большим столом, который было хорошо видно из серванта. В такие дни хрустальный сервиз практически весь снимался с верхней полки и расставлялся на столе. Но после того как сборище людей расходилось, назад возвращались далеко не все предметы.
Так, раз за разом, величие благородной посуды таяло. Фужеры исчезали быстрее всех. На смену им приходили другие, вовсе не похожие на прежних. От этого у сервиза часто стала наблюдаться потеря памяти и прочие глючные дела. Он стал понемногу впадать в старческий маразм и по ночам противно звенел, оправдываясь тем, что это электричка мимо проехала.
Кризис наступил, как это обычно и бывает, на Новый год. В тот раз народу было просто битком. В потолок летели пробки от шампанского, со стола сыпались фужеры и рюмки, а затем и сами люди. Кто-то предпочитал класть голову в плошку с салатом. Видимо, что-то там искал. Хотя и довольно долго. Стакану этого было не понять. Он только с усмешкой наблюдал за бардаком и ожидал своего часа, когда хозяин плеснёт в него немного водки или простого рассолу, опрокинет вовнутрь, а затем поставит аккуратно обратно на полку. Такое, обычно, случалось только по утрам. Но в этот раз уже давно наступило утро, а за ним и день, но публика что-то не спешила расходиться. Она только неуловимо менялась. Кто-то уходил или его уносили, а кто-то появлялся с очередной бутылкой шампанского или водки. Когда гудёж достиг своего апогея, один из гостей полез через весь стол за огурцами. Его на другом конце приняли за оккупанта и сильно стукнули по лицу хрустальной салатницей. От такого неуважения к собственной персоне гость заковыристо выругался, а затем взобрался на стол и стал остервенело пинать ногами во всё на свете.
Поднялся жуткий эль скандаль. Пока дядьку утихомирили, он успел разбить несколько физиономий и множество посуды. В конце концов, кто-то догадался ухватить его за ногу, с противоположной стороны схватили за вторую и резко дёрнули. Мужик с грохотом рухнул на стол плашмя. Стол не вынес такой нагрузки, сложившись пополам и погребая под собой великое множество вещей и людей. На этом праздник сам собой закончился. Народ рассосался, оставив поле боя в жалких руинах. И только на следующий день хозяева осознали всю меру полученных убытков. Сие повергло в глубокий обморок хозяйку квартиры и нехорошо отозвалось на сердце самого хозяина. В результате на верхнюю полку серванта возвратились лишь две рюмки, неубиваемая салатница и крышка от графина с маленьким пузырьком воздуха в ручке. Это была полная капитуляция.
Со временем на верхней полке поселился практически близнец первого сервиза. Он был такой же надменный и важный. Крышку с пузырьком и останки первого сервиза были задвинуты назад, хотя во время празднеств также бывали выставляемы на стол. Ну, кроме крышки естественно. Хотя и её не спешили выбрасывать. Всё ж хрусталь! Стакан только тихо посмеивался.
Время текло своим чередом. Сервизы исправно сменяли друг дружку раз в год, а затем и чаще. Потом куда-то исчез хозяин, а сама хозяйка долгое время ходила во всём чёрном. Но и это прошло. Появился новый хозяин и всё понеслось по новой. Правда, год от года стол становился всё беднее, да и народу приходило гораздо меньше. Но зато от выпитого зверели ещё быстрее и колошматили посуду почём зря. Среди предметов сервиза всё чаще стали попадаться обыкновенные стеклянные рюмки и простые фарфоровые чашки. Сервиз худел и таял на глазах, а нового хрусталя не прибавлялось. Вскоре и сами праздники прекратились. Хозяева выглядели сильно похудевшими и несчастными. Это продолжалось довольно долго. Хозяйка успела сменить за это время ещё троих мужей. Они странным образом куда-то исчезали, заставляя её надевать всё чёрное.
Но и это прошло. Наступила оттепель и в доме возобновились веселья. Только теперь на стол выставлялась всякая разная посуда: остатки хрусталя, стекло, фарфор и даже пузатые, глиняные кружки. Все, кроме стакана. Он был чем-то вроде талисмана. Ещё бы! Столько лет провёл за стеклом, а всё как новый. Лишь чуть пожелтел от времени, но если не присматриваться, то и не заметно. Другая посуда гордилась собой и с презрением поглядывала на него. Но стакан только тихо посмеивался.
Прошло несколько тысяч лет. Мир изменился до неузнаваемости. Стакан теперь лежал в толще песка, примерно в двух метрах от поверхности земли. Бока его стали совсем жёлтыми и кое-где их покрывала сеть тонких трещин. Но, однако же, он оставался целым. В последнее время его всё чаще донимала одна мысль — что это там блестит так тускло, за кусочком гранита? Песок плотно обнимал его со всех сторон, так что повернуться он не мог совершенно. И гранитный камушек тоже не хотел сдвигаться с места. Из всех желаний у стакана осталось лишь одно: узнать, наконец, что же это там отсвечивает?
Внезапно земля задрожала. Стакан подумал, что это не очень хорошо для его старых граней, но особенно не переживал. И тут случилось чудо! Под гранитным камушком песок осыпался и вредина полетел куда-то вниз, ругаясь и царапая другие камни. Сначала стакан с любопытством проследил за его полётом и только потом сообразил, что помеха исчезла. Каково же было его удивление, когда он обнаружил источник тусклого отблеска. Им оказалась старая знакомая — хрустальная крышка от графина с пузырьком воздуха внутри. Вернее, от неё осталась лишь ручка — продолговатый шарик, отломившийся у основания. Эта ручка тоже в недоумении уставилась на стакан, смутно припоминая что-то знакомое.
— Какая неожиданная встреча! — с усмешкой произнёс стакан.
— Не имею чести знать вас! — напыщенно ответила ручка.
— Ну-ну, не стоит. Вы теперь не тот большой и красивый сервиз, что стоял у меня над головой. От вас остался лишь шарик с пузырьком, да и тот скоро рассыплется. А я, как видите, цел и невредим.
— Подумаешь! А я, я…
Но ручка от крышки не успела договорить, как новое землетрясение отправило её вслед за гранитным камнем.
Стакан только усмехнулся.