Баечка

Какими, порой, удивительными и совершенно неожиданными бывают перемены в жизни простого обывателя! Вот он незаметно существует, ходит вовремя на работу, женится на такой же незаметной и тихой девушке. Затем у них появляется ничем не выдающееся потомство. На праздники они готовят незатейливое угощение и приглашают таких же незаметных соседей. И так из года в год. Ничего не меняется, ничего не происходит. Но вдруг что-то — р-р-аз! И мир — вдребезги! Разбивается на тысячи кусочков и ни один из них невозможно ухватить и разглядеть нормально, чтобы понять: где ты и что с тобой происходит. Примерно такие сумбурные мысли теснились в голове Санаха, пока он шёл на первый в своей жизни настоящий допрос. Ноги предательски дрожали и подкашивались. Перед глазами вставали жуткая картина пыточной камеры из музея Прошлого с не менее жуткими приспособлениями для этого малоприятного занятия.

Однако всё оказалось гораздо проще и обыденнее. Его привели в просторный, светлый зал. Никто не грел на огне ужасные железки и не клацал щипцами для вырывания ногтей. В центре зала стоял узкий стол, за которым сидели три человека, а на небольшом удалении от него стоял обыкновенный стул с высокой спинкой. Санаха усадили на этот стул и начался допрос, больше похожий на обычную беседу.

— Назовите ваше имя и род занятий, — внушительно произнёс генерал.

— Санах Штыц, клерк из агентства Прямых поставок.

— Каким образом вы узнали о портале?

— Простите, о чём?

— Не прикидывайтесь! Мы всё о вас знаем. Ваш начальник своевременно доложил нам о вашем разговоре с ним и особо подчеркнул, что доверять вам нельзя совершенно.

« — Вот падла, — подумал Санах, — Ведь наверняка сразу настучал! Может, из-за этого нас так быстро и повязали», — а в слух сказал:

— Вы имеете ввиду камень? Так ведь об этом ещё по телевидению передавали.

— Когда? Этого не может быть! — всполошился генерал и с тревогой посмотрел на советника по секретной части. То успокаивающе похлопал ладонью по своей толстой папке и в полголоса что-то сказал генералу на ухо.

— Ах, это. Ну, это не серьёзно. Вы, ведь, взрослый человек, а верите бестолковым передачам, вроде этой, как её, «Непознанное и что-то там ещё». Неужели вы так сразу во всё это поверили? Может, вы от нас что-то скрываете?

— Разумеется, я не придал вначале никакого значения словам диктора, когда он таинственным голосом вещал про параллельные миры и всё такое. Поверьте, до недавнего времени я был обыкновенным, образцовым служащим, вовсе не помышлявшем о путешествиях в другие миры и всё такое. И передачу эту я смотрел так, для развлечения. Но вскоре я узнал из программы новостей, что съёмочная группа, которая снимала этот камень, таинственно исчезла. Я бы и этому не придал значения: мало ли что говорят и пишут в новостях. Однако вскоре мне стали сниться странные сны, в которых я был рядом с этим камнем и наблюдал удивительные вещи.

— Какие, например?

— Разноцветное, яркое свечение. Вибрации, гул и другие странные звуки. А однажды, когда я прикоснулся к нему, меня с громким хлопком отбросило, да так, что я свалился со своей постели.

— Почему же вы, всё-таки, решились поехать к этому камню, да ещё всех обманули, сказав, что едете в отпуск на юг?

— А что, по вашему, я должен был сказать своему шефу? Что еду путешествовать в другое измерение и попросить накинуть отпускных побольше? — раздражённо спросил Санах.

— Не надо нервничать. Мы лишь хотим понять и помочь вам.

— Ну да, как же. Арестовали меня тоже, чтобы помочь?

— Это была вынужденная мера. Вы должны понимать: пришельцы могут быть очень опасны. Мы не знаем ещё, чем они могли вас заразить или внушить свои вредные идеи.

Тут Санах понял, что всё это время у него поблёскивало перед глазами: между ним и «инквизиторами» находилась прозрачная стена, пропускавшая звуки и являвшаяся прочным барьером для всевозможных микробов и другой заразы.

— Значит, вы считаете меня заразным, — упавшим голосом констатировал Санах.

— Повторяю: мы этого ещё не знаем. Но вы не ответили на вопрос.

— Какое это теперь имеет значение?

— Позвольте нам решать, что имеет, а что не имеет значения.

— Ну, в общем, сны стали повторяться каждую ночь, и однажды я увидел, как из камня появились странные люди. У них был необычный цвет кожи, да и вообще выглядели они более чем странно. Я решил, что это знак, чтобы я поехал туда и выяснил всё на месте. Дальше, я думаю, вы знаете.

— Странно всё это. Вот вы сами говорите, что были прилежным работником, ни о чём «таком» не помышляли. Как же вы решились на такое опасное приключение?

— Если бы вы, уважаемый, каждую ночь видели один и тот же сон и падали с кровати, то, скорее всего, тоже решились бы на такой шаг.

— Отнюдь. Я бы обратился к психиатру. И это было бы более правильно, — заметил генерал и нахмурился.

Получалось, что этот Штыц совершенно случайно раскрыл их секреты и что теперь с ним делать — не понятно. Отпустить нельзя категорически. Но и держать его не было особого смысла. Только ради того, чтобы он не разболтал всем о своём «открытии» и не мутил народ. Вряд ли он что-то знает о пришельцах. А ещё лучше оставить его вместе с ними в одной камере. Может, они успели подружиться и его вполне можно будет использовать в качестве шпиона?

Тут оживился профессор. Видя, что генерал надолго задумался, он решил сам попытать клерка.

— А скажите-ка нам, сударь, как вы узнали: что едят эти, так называемые, пришельцы? Вы ведь хотели накормить их, не правда ли?

— Да ничего я не узнавал. Просто предложил пообедать и они согласились.

— Так вот сразу и согласились? — подозрительно спросил Зендер.

— А что тут такого? Если бы вы сильно проголодались, вы бы стали спрашивать, чем вас кормят?

— Но согласитесь, это же существа из другого мира! Неужели они не боялись отравиться?!

— Этого я не знаю. Хотя мне совсем не понятно, как можно отравиться обычной едой?

— Хорошо, предположим, что они полагались на свой страх и риск. Но что они вам сказали при первой встрече?

— Это я смутно помню, так как был некоторое время в обмороке.

— Ага! Значит, они на вас, всё-таки, чем-то воздействовали, если вы потеряли сознание?

— Нет, скорее всего, я просто испугался.

Профессор сразу как-то сник. Гипотеза о психотропном воздействии не прокатила.

— Ну, хоть что-нибудь вы помните?

Санах наморщил лоб, пытаясь воссоздать детали встречи, но оказалось, что вспоминать то и нечего. Они даже и поговорить толком ни о чём не успели, так как их почти сразу накрыли ребята в камуфляже. А потом, в камере было не до разговоров. Это ещё больше расстроило профессора.

Тем временем, генерал с советником что-то тихо обсудили между собой и вынесли вердикт:

— Санах Штыц! Военное командование приняло решение: до выяснения всех обстоятельств, вы обязаны оставаться рядом с пришельцами и информировать нас о намерениях последних, если они станут вам каким-либо образом известны (в этом месте генерал выразительно посмотрел на клерка, чтобы тот правильно его понял). Так же вам надлежит, как можно больше узнать о привычках, образе жизни и политических взглядах сих субъектов. Особое внимание следует уделить их военному потенциалу. Прямо об этом не спрашивать. Если только вдруг возникнет разговор на эту тему. А возникнуть он должен непременно. И чем раньше — тем лучше. Вам всё понятно?

Санах тяжко вздохнул. А чего ещё можно было ожидать? Хорошо ещё, что так легко отделался. Могло быть хуже. Он понуро кивнул и шмыгнул носом.

— Не стоит так расстраиваться. Вы же хотели приключений. Считайте, что это и есть то самое приключение. Можете всегда рассчитывать на нашу поддержку. Если возникнет нештатная ситуация — мы сразу изолируем вас от пришельцев и обеспечим полную безопасность. Вы должны понимать, какое ответственное задание мы вам доверяем. Не каждому клерку в нашем государстве выпадает такая честь. Вы это понимаете?

— Да уж куда понятнее. Я согласен. Делайте из меня шпиона.

— Не надо ёрничать. Дело сугубо серьёзное. А сейчас с вами хотела бы встретиться одна особа. Вы не против?

Санах удивлённо уставился на генерала. Нет, тот не шутил. Но кто вдруг захотел его видеть, да ещё в таком месте? Он согласно кивнул. Все трое «инквизиторов» удалились, а в комнату впорхнула секретарша Мийя. Санах обомлел и сразу потерял дар речи. Красавица Мийя была вся в слезах. Тушь текла по щекам, придавая лицу особую трагичность.

— Милый, — причитала секретарша, — что они с тобой сделали? Почему ты здесь? Что случилось?

Сердце Санаха сжалось. Он никогда и не подозревал, что симпатичная секретарша питает к нему какие-то чувства. Это было столь неожиданно, что клерк растерялся и невнятно бормотал что-то вроде:

— Н-не знаю. Э-э-э… Я это, того… Зачем вы? Не плачьте, пожалуйста. Всё… Всё в порядке. Я жив и здоров. Всё хорошо. Но почему вы так расстроены?

Мийя подошла вплотную к самой перегородке и пристально посмотрела в глаза Санаха. От этого взгляда он вздрогнул, как от прохладного ветра, который одновременно был обжигающе горячим. Внезапно его потрясла сумасшедшая догадка: эта замечательная девушка любит его! Причём, любит давно и сильно, а он — просто тормоз. «Чиста — ручник!», вспомнил он услышанное недавно выражение от смуглого пришельца. Это так потрясло клерка, что даже в груди как-то сильно защемило, а на глаза навернулись слёзы.

Они так и стояли у разделяющей комнату перегородки, глядя сквозь слёзы в глаза друг другу, и молчали. Им не нужно было слов. Всё было и так ясно. Санах понял, что его уже уволили. Причём, без выходного пособия. Шеф от страху чуть инфаркт не словил, когда к нему в кабинет пожаловали люди в военной форме. Мийя подслушала их разговор по интеркому. Она очень испугалась за Штыца, так как подумала, что это его поймали неизвестные враги и держат где-то в застенках. Потом она через одну знакомую узнала, что военные за что-то арестовали Санаха и выбила, таки, разрешение на свидание с ним, объявив себя его невестой. Её долго не пускали к нему, объясняя тем, что это опасно и можно заразиться неизвестными микробами. Она не отступала и подключила к делу своего влиятельного дядю из военного министерства. Тот неохотно, но всё же посодействовал. Только честно предупредил, что если она на самом деле собирается выйти за этого клерка замуж, то ей придётся смириться с тем, что хорошей работы тому будет уже не найти, а это всегда плохо. Её это не остановило. Да и как можно бросить Санаха, если она его любит? Дядя лишь пожал плечами, а затем позвонил куда следует. На следующий день ей, наконец, разрешили встретиться с любимым. Мийе даже в голову не пришло, как воспримет Санах её неожиданное признание. Но оказалось, что он так же влюблён в неё и, похоже, так же давно. Сердце Мийи пело.

Она немного успокоилась, увидев, что её возлюбленный цел и невредим. Судорожно вздохнув, она вытерла слёзы платочком, размазывая остатки туши, а затем, уже более спокойно, произнесла:

— Мне сказали, что тебе придётся ещё некоторое время побыть в карантине. Я буду ждать тебя. Возвращайся скорее. Мне всё равно, что думает о тебе шеф, что думают другие. Я люблю тебя и буду ждать столько, сколько понадобится.

— Да, милая! Я тоже люблю тебя. Какой же я болван, что понял это только теперь! Я обязательно вернусь, слышишь? Мы будем вместе! Я найду новую работу и мы уедем из этого города далеко-далеко. Ты веришь мне?

— Да милый!

Прозвучала короткая сирена, означая конец свиданию. Свет в той половине комнаты, где находилась Мийя, померк. Санах пытался разглядеть в сумраке любимый образ, но барьер стал совершенно непроницаем, как выключенный телевизор. Вскоре за ним пришли конвоиры и повели назад в камеру. Обратно он шёл уже гораздо веселее, ощущая в груди какую-то странную наполненность и благодать. Это придавало сил. Хотелось даже подпрыгнуть с воинственным воплем, но он сдержался, решив, что его могут неправильно понять и, чего доброго, приложат чем-нибудь тяжёлым по голове.

В камеру он вошёл бодрым шагом. Путешественники напряжённо ожидали его возвращения. Гаша был на грани истерики. Его тоже никогда в жизни ещё по-настоящему не допрашивали, не считая нескольких попаданий в «обезьянник» и общения с соответствующими органами. Индеец оставался, с виду, совершенно спокоен. Не пристало шаману нервничать по пустякам. А Эдик экстренно вспоминал приёмы обезболивания и всяческие шпионские секреты. Он знал слишком много, а военные — ребята не простые. С ними нужно быть предельно внимательным, чтобы не проколоться на какой-нибудь ерунде.

Увидев сияющего Санаха, парни несколько опешили. Эдик даже подумал, что того накачали какой-нибудь наркотой. Но глаза у клерка были ясные, движения вполне адекватные и не похоже, чтобы его колбасило. Что-то здесь не так.

— Ну, что? Пытали? — со страхом спросил Гаша.

— Нет. Поспрашивали только немного о том, о сём.

— Ты давай конкретнее излагай, amigo. Чё было? — сурово спросил Эдик.

— Я же говорю, задали только несколько вопросов: как узнал про камень, зачем поехал туда, о чём с вами успел поговорить, и всё. Ещё спросили чем вы питаетесь.

— А чего это ты такой довольный, а? С допросов такими не возвращаются.

— Так ведь ко мне девушка на свидание приходила! — заулыбался Санах и пофиолетовел.

Эдик озадаченно почесал затылок. Выходило, что эти вояки не такие уж и звери. Хотя этот enamorado всё-таки их земляк, и они могли отнестись к нему более-менее снисходительно. Расслабляться вовсе не стоило. К тому же, про девушку клерк мог и наврать. Мало ли чем ему там мозги промыли. Может, это всё гипнотическое внушение. Ещё не известно, какие установки в него зарядили. Вот проснётся ночью — и давай всех душить по-тихому. Был у Гонзалеса уже такой случай:

Забросили их как-то целой командой в тыл к неприятелю. Задача стояла простая: вынудить местного царька уступить трон нужному человеку по-хорошему, а в случае отказа — всех покрошить в мелкую стружку и быстро исчезнуть. Всё шло по плану. Царёк оказался парнем сговорчивым и за приличную сумму в американской «капусте» в тот же день свалил из страны в неизвестном направлении. Утром за командой Гонзалеса должен был прилететь небольшой вертолёт. Ребята повалились спать в маленькой избушке на краю саванны, а на утро никто из них не проснулся, так как с перерезанным горлом просыпаться неинтересно. В живых остался только Эдик. Ему удивительно повезло. Накануне вечером он обожрался какой-то наливки у местного знахаря, а ночью его конкретно пронесло. Поэтому почти всё время он находился на толчке, не смея даже на минуту отойти. Только к утру понос более-менее прекратился и Эдик вернулся в домик. То, что он там увидел, было, конечно же, ужасно. Жаль хороших парней. Гонзалес быстро вычислил, чьих это рук дело. Он с самого начала подозревал, что некий весельчак по кличке Бритва был внедрён в их отряд не просто так. Оказалось, что ему сразу была дана команда: при любом окончании дела группу уничтожить, а следы замести. Бывший царёк тоже далеко не ушёл. Его вскоре обнаружили в качестве утопленника в колодце соседней деревни. Естественно без денег. Эдику даже повезло вдвойне. Бритва не знал всех ребят в лицо. Гонзалес тогда вообще старался быть неприметным и держался всегда в тени. Ночью, когда вдруг сильно придавило клапан, он тихонько пробрался в сортир и даже там старался по возможности сильно не шуметь. Бритва не догадался проверить отхожее место, а зря. Глядя на трупы друзей, Эдик поклялся отомстить и вскоре ему представился удобный случай.

Зная, что вертолёт уже не прилетит, Эдик не стал дожидаться, когда разгневанные соратники свергнутого царька опомнятся и примчатся со своими луками и копьями. Он стянул из сарая лошадь и припустил галопом через саванну в ближайший, крупный город. Там было легче затеряться, а затем как-нибудь вернуться на родину.

Остановился он в замызганном гадюжнике, мало похожем на гостиницу. Но это было даже к лучшему: вряд ли его станут здесь искать. И надо же такому случиться, что каким-то десятым чутьём Судьба привела его именно в это место! Всего за пару часов до него здесь же поселился и Бритва, только этажом ниже. Причём, его комната находилась точно под комнатой Гонзалеса. Эдик даже поперхнулся от неожиданности, когда вышел на балкон, попивая тёплое пиво, и увидел внизу знакомую рожу. Бритва стоял в одних шортах и своей любимой, чёрной шляпе «а ля ковбой Мальборо». Эдик отпрянул от края балкона, лихорадочно соображая, как прищучить убийцу. План родился сам собой. Вряд ли Бритва слиняет в ближайшее время из гостиницы. Скорее всего, он тоже будет некоторое время пережидать, пока всё успокоится. Поэтому можно было не спешить и хорошенько подготовиться. Можно, конечно, сразу прыгнуть сверху и свернуть шею ублюдку, но тогда Бритва не успел бы ничего понять и помучиться напоследок. Ну, уж не-ет. Следовало придумать что-нибудь поинтереснее.

Эдик на цыпочках вернулся в комнату, стараясь не наступать на торчащие в разные стороны половицы. Пол всё равно предательски поскрипывал и это действовало на нервы. Гонзалес весь покрылся испариной, пока добрался до туалета.

— Бритва, говоришь, — зловеще прошептал он, — Ну-ну, будет тебе бритва, canalla rata. По всей твоей поганой роже.

Из бачка унитаза он достал Беретту, завёрнутую в непромокаемый пакет. Это так, на всякий случай. На полке лежала складная бритва, тускло отсвечивая матовым лезвием. Эдик даже не стал проверять, насколько она острая. Для дела всё равно сгодится. Он достал из пакета пушку и положил её во внутренний карман. Теперь предстояло дождаться ночи. Он уселся в кресло напротив окна и стал терпеливо ждать. Перед внутренним взором проплывали лица товарищей, подло порезанных Бритвой. Они хмуро смотрели на Эдика, требуя отмщения немедленно. Испанец едва заметно кивал головой и просил немного потерпеть. Время текло неспешно и тягуче.

В какой-то момент Эдик задремал, разморенный полуденной жарой. Сквозь дрёму он увидел свой родной город. Это был небольшой городишко на севере Испании. Семья Гонзалесов не была зажиточной. Из десяти братьев только Эдику удалось подвизаться на серьёзной государственной службе. Остальные братья пахали землю или работали на небольшой фабрике по производству сомбреро. Эдик стоял на окраине города и пристально вглядывался в пыльное облако, которое стремительно приближалось со стороны фабрики. Это было странно. Может, сено кто разворошил? Нет, облако было почти чёрным. В центре яркими сполохами пробегали короткие молнии, хотя грома слышно не было. Вот оно почти достигло окраины города, зависнув прямо над головой испанца. Эдик слегка струхнул, но только слегка. Не пристало профессиональному шпиону бояться какой-то грозы. В центре облака образовалось круглое отверстие, в котором сияло ярко-голубое небо. Затем появился блистающий Лик, на который было больно смотреть. Эдик сильно прищурился, прикрывая глаза рукой. Некоторое время было совсем тихо, как вдруг раздался оглушительный грохот и светлый Лик внушительно произнёс:

— Что ты задумал, приятель!?

— О чём это вы? — с трудом выдавил Эдик. Почему-то голос ему плохо повиновался.

— Не пытайся обмануть Меня! Ты, ведь, знаешь, кто Я.

— Догадываюсь.

— Тем лучше. Оставь свою затею и возвращайся домой к братьям.

— Но я должен отомстить за своих друзей!

— Месть — не самое лучшее лекарство для Души. Ты не должен уподобляться этому уроду Бритве. Он своё ещё получит. Верь Мне!

Эдик растерялся, не зная, что ответить. Перечить Лику не имело смысла и это он хорошо понимал. Но и отступать он не привык. Что же делать? Как поступить?

Между тем, облако стало совсем чёрным, а молнии били прямо в землю, обжигая пятки. Эдик бросился бежать, уворачиваясь от шипящих разрядов. Пару раз его било прямо в макушку, от чего миллиарды иголок впивались во всё тело, однако каким-то странным образом он оставался жив. Третий удар был гораздо сильнее и прошил насквозь, да так, что Эдик почувствовал все уголки своего тела. И даже те, которых он никогда раньше не ощущал, включая всевозможные внутренности.

Очнулся испанец весь в холодном поту, несмотря на жару. Всё тело сотрясала мелкая и противная дрожь. Постепенно дыхание выровнялось и Эдик успокоился. Перед окном вяло покачивалась полупрозрачная, рваная занавеска, от чего по комнате разбегались солнечные зайчики. Видимо они и привиделись во сне, как зловещие молнии. Однако что-то в груди невнятно давило. Может, заразу какую подхватил? В этих местах — это запросто. Эдик порылся в карманах, вытащил пачку спец-таблеток и заглотил сразу пять или шесть штук. Должно помочь. Постепенно дрожь унялась, а давление в груди превратилось в некое странное неудобство. Будто кто-то маленький вертелся с боку на бок, и не мог уснуть.

Не обращая внимания на необычные симптомы, Гонзалес легко поужинал и сел медитировать, отгоняя все мысли и сосредотачиваясь на предстоящем деле. До наступления темноты оставалось около двух часов. Мысли медленно таяли, исчезая в призрачном тумане перед глазами. И лишь одна из них никак не хотела уходить. Она появлялась снова и снова, принося с собой тревогу. Эдик позволил ей проявиться и опять увидел суровый Лик, который на этот раз просто погрозил пальцем. Однако выглядело это достаточно внушительно. Испанец мысленно задал вопрос и незамедлительно получил ответ. Решение пришло совершенно неожиданное: он оставит шпионскую службу и больше никого не устранит. Это было так ново и необычно, что Эдик даже сначала не поверил. Но внезапно вспомнил, что подобные мысли и раньше приходили ему в голову. Вернее, проскакивали. Поэтому он и не успевал на них сосредоточиться и хорошенько обдумать. Но, как же Бритва? Неужели он не понесёт заслуженное наказание? Лик сказал: он ещё получит своё. Гонзалес решил, что получить Бритва должен непременно сегодня. Нет, он не будет его убивать. У него родилась идея получше.

Через несколько часов Эдик тихо спустился по верёвке на нижний балкон и прислушался. Из комнаты Бритвы раздавался храп. Но следовало быть очень осторожным. Вполне могло статься, что бритва использовал хитрый шпионский приём: включил магнитофон с записью храпа, а сам где-нибудь спит в укромном месте в полглаза. Эдик босиком вошёл в открытую настежь балконную дверь и замер. В темноте он видел почти как кошка. Вот на постели кто-то лежит. Весьма возможно, что это «кукла». Но нет, одеяло плавно поднимается и опускается в такт дыханию. Похоже, Бритва не ждёт гостей и на самом деле дрыхнет без задних ног. Не будет же он сооружать такую сложную конструкцию, чтобы она ещё и шевелилась натурально.

Эдик смочил хлороформом грязный носок и подкрался к постели. Так и есть: Бритва спал с широко открытым ртом, из которого конкретно шибало местным самогоном. Длинный нос Бритвы издавал свистящие звуки, придавая храпу сходство с волынкой. Эдик аккуратно положил носок на лицо врага и стал ждать. Вскоре дыхание Бритвы сильно замедлилось.

— Наркоз подействовал, можно начинать операцию, — злорадно потирая руки, провозгласил Эдик.

Не спеша, он достал складную бритву и, примерившись, с одного маху оттяпал ненавистный нос. Затем так же ловко лишил Бритву ушей. Перевернув безвольное тело на живот, он рассёк пижонские плавки и стал не торопясь пришивать нос и уши к заднице. Получалось довольно неплохо. Сказывалась шпионская выучка. Ведь настоящий шпион должен уметь многое.

Чтобы «пациент» не истёк кровью, Эдик зашил, пустые теперь, места на голове лоскутками кожи с той же самой задницы и обильно полил перекисью. Порядок. Пациент будет жить! Хотя довольно скверно. Но это уж его проблемы.

В ту же ночь Эдик покинул город, прихватив «Виллис» Бритвы. На родину ему вернуться так и не пришлось. Верные люди рассказали о задании Бритвы и Гонзалес понял, что его Контора — его кинула. Значит, путь домой ему закрыт. Потом он долгое время скрывался в Италии. В какой-то момент возникла идея переметнуться на сторону потенциального противника. То есть — в СССР. Друзья помогли ему перебраться туда. Но вскоре Союз распался, надобность в услугах Гонзалеса так же отпала и он уехал жить в деревню, познакомившись с немного крезанутым пиплом Гашей.

А Бритва, говорят, очнувшись от наркоза, тут же слетел с катушек. Только в дурку его не повезли, а тихонько удавили при возвращении на родину, да по пути где-то и потеряли над Тихим океаном. Вот так.

Баечка