Баечка

Глава ордена чёрных монахов Оресис неторопливо мерил келью широкими шагами. Лицо его было хмурым и задумчивым. Предстояло решить нелёгкую задачу: спасать пленников или нет. Два дня назад вернулся из разведки брат Топо и рассказал о пришельцах. Они были очень странными внешне, хотя и говорили на их языке. Топо хотел уже подойти к ним и познакомиться, но его опередили военные. Пришлось прятаться в дупле дерева, пока всё не успокоилось. Он видел, как пришельцев уложили звуковой гранатой, а затем увезли в город на броневиках.

Оресис взглянул на карту, занимавшую всю западную стену кельи. На ней была отображена сложнейшая сеть подземных тоннелей и катакомб, которые начали рыть первые монахи ордена ещё много веков назад. И по сей день работы продолжаются, так как города растут и необходимы всё новые и новые тоннели для связи с другими братьями и наблюдением за всем, что происходит в их мире. В северной части карты был воткнут жёлтый флажок, означая военный объект, где держали пленников. Задача осложнялась ещё тем, что в этом месте было мало подземных коммуникаций и военные всё про них знали. Скорее всего, тоннели охраняются и не плохо. Следовало найти обходной путь. Но это уже после того, как он — глава ордена — вынесет своё решение о целесообразности спасения пришельцев. Открыто вступать в конфликт с военными было нельзя. Орден и так лишился многих братьев в ходе недавней тайной войны, про которую мало кто знает. При этих воспоминаниях лицо монаха потемнело ещё больше.

Конфликт с военными впервые возник несколько лет назад, когда секретное ведомство возглавил генерал Шорк. При этом имени глаза монаха недобро сверкнули. Шорк был не просто вояка. Он оказался очень тщеславным, да настолько, что при благоприятных условиях готов был захватить весь мир. Оресис нисколько не сомневался, что генералом владеет мания величия в последней стадии. Хотя внешне это было почти не заметно.

Первое серьёзное столкновение возникло три года назад, когда военные во главе с генералом заинтересовались порталами. Одной из задач ордена была тайная охрана камней. Монахи прекрасно знали их свойства и имели приличный опыт путешествий по другим мирам. Знали они и о таком свойстве порталов, как перемещение во времени. В чужих руках это могло стать грозным оружием.

В обширной библиотеке хранился древний манускрипт, составленный первым главой ордена, братом Протеусом и неизвестным пришельцем по имени Ртах, прибывшим из Белого мира. В манускрипте говорилось о необходимости защиты порталов от посягательства неразумных людей и других существ. Скорее всего, орден и был создан для такого тайного наблюдения за камнями.

Изначально монахов было четверо: сам Протеус, брат Ирик, брат Сартах и самый молодой в ордене брат Шара. Все они были выходцами из Красных земель. Ирик и Сартах, к тому же, были на самом деле родными братьями. Они первые присоединились к Протеусу, когда тот нашёл их беспробудно пьяными в небольшой таверне, стоящей на окраине Средиземного тракта.

Стояла середина осени. Урожай был собран и народ предавался пьянству по полной программе. Братья в то время батрачили на ферме зажиточного крестьянина Гасера и имели дурную славу неуёмных выпивох и побивателей физиономий. В тот день в таверне набилось народу, как в бочке. Работяги пропивали с таким трудом заработанные барыши и вино текло рекой. Братья угрюмо сидели в дальнем углу и присматривали, кого бы сегодня потрясти. Свои жалкие гроши они благополучно пропили в первые же три дня и теперь мучались тяжким похмельем. У стойки бара шиковал маленький мужичонка, угощая направо и налево всех желающих. Он явно не был семейным человеком, а потому кутил на всю катушку. Из голенищ стоптанных сапог торчали новые портянки, намотанные до колен, а в карманах ощутимо позвякивало деньгой. Мужичонка уже конкретно набрался. Заплывшие и слезящиеся глаза мутным взором окидывали таверну, выискивая кого бы ещё угостить. Случайно он заметил, как пристально глядят на него братья. Он почесал за ухом и припомнил, что их он ещё не поил. Неверным шагом, заплетаясь в длинных портянках, он пробрался сквозь толпу плясунов и грузно повалился на табурет рядом со столиком братьев. Дохнув тяжким перегаром вперемешку с чесноком и луком, он весело прокричал:

— Привет, парни! Выпить не желаете? Я всех угощаю!

Братья усмехнулись: добыча сама шла к ним в руки.

— Ну, коли угощаешь, то давай.

— Эй, человек! Тащи сюда ведро самого лучшего!

Худощавый разносчик, ежесекундно хлюпая носом, с трудом взгромоздил ведро самогона на стол и настойчиво кашлянул. Мужичок не глядя вынул из кармана монету и сунул худому. Тот быстро удалился, видя, как недобро посмотрели на него братья и зная их склочный характер. Пьянка покатилась своим чередом. Мужичок вскоре заснул, уткнувшись носом в кружку и тоненько посвистывая. Братья не спеша допили самогон, глядя хмуро по сторонам. Никто не обращал на них внимания. Вскоре они подхватили бедолагу под микитки и потащили на улицу — типа освежиться.

На дворе стояла глубокая ночь. Приглушённый шум доносился лишь из таверны, а на улице было тихо-тихо, только сверчки продолжали трещать о чём-то своём, насущном. Братья поволокли безвольное тело на задний двор. Здесь было совершенно темно и только слабый свет от Первой луны немного разбавлял густой мрак. Путаясь в мешковатой одежде мужичка, братья лихорадочно облегчили карманы от всего ценного и стали решать, как его убить. Оставлять в живых его было нельзя, так как он вполне мог их запомнить и настучать в управу. А на каторгу братьям совсем не хотелось. Решили по-тихому удавить его собственными, необъятными портянками. Стащив тесные сапоги, братья чуть не задохнулись от смрада. Они хоть и не высший свет и тоже мылись довольно редко, но этот доходяга, похоже, с самого рождения не знал, что такое баня. Этими портянками можно было кого угодно задушить, просто положив их рядом. С трудом сдерживаясь, чтобы не заблевать самих себя, они намотали одну полосу материи вокруг шеи бедняги и хотели, было, резко потянуть, чтобы покончить с ним одним махом, но вдруг в полной тишине раздался внушительный голос:

— Остановитесь, несчастные!

Братья чуть не обделались со страху. Это было так неожиданно, что голос прозвучал, как гром во время хорошей грозы. Они округлившимися от ужаса глазами оглядывались по сторонам, но никого не видели. Внезапно от стены отделилась высокая тень и приблизилась настолько, что стало возможным рассмотреть этого грозного незнакомца. Им оказался бродячий монах Протеус, закутанный в тёмную мантию. Он был не простым монахом. Посредством долгих медитаций и упорных поисков ему было открыто множество тайн. В том числе, тайны поступков тех или иных людей. Опытным путём он пришёл к выводу, что большинство людских пороков и несчастий происходит от их ложных желаний. Эти желания порождают мрачных и жестоких существ, невидимых обычному глазу. Протеус научился видеть их и поразился огромному разнообразию и весьма изощрённой фантазии последних.В таверне он скрытно сидел за маленьким столиком в тёмном углу и несколько часов наблюдал за братьями. Там он сразу заметил, как одно из этих существ, порождающее желание убивать, ловко захватило в свои сети одуревших от похмелья братьев. Оно же выбрало и жертву. Видя, что страшная развязка близка, как никогда, Протеус решил вмешаться и попытаться образумить братьев.

И вот он стоял напротив них, сверкая грозно тёмными, как сама ночь, глазами и прикидывая: сразу с ноги заехать ближнему в брюхо или подождать ответной реакции. Братья ошалело глядели на незнакомца, куда-то растеряв всю свою удаль и мордобитейный опыт.

— Т-т-ты к-кто? — стуча зубами, спросил Ирик.

— Я — кара небесная таким, как вы олухам! Что замыслили вы, притащив сюда этого несчастного человека? Не вздумайте обмануть меня! Я вижу вас насквозь!!!

Надо заметить, что слова «видеть насквозь» в те времена были не просто оборотом речи, а подразумевали под собой настоящее искусство, которым обладали лишь очень редкие и сильные кудесники. И если кто-либо заявлял об этом вот так открыто, то он действительно мог это сделать.

Братья в ужасе отпрянули, мгновенно протрезвев: встреча с кудесником поздно ночью не сулила ничего хорошего. Видя, что из перепуганных братьев не вытянуть ни слова, Протеус очень спокойно и неумолимо подошёл к ним вплотную и стал вещать замогильным голосом:

— Знайте же, о несчастные, не вы хотели удавить этого вонючего пропойцу. Не сами вы нашли его себе на погибель, а ведёт вас тёмный Дух. Безжалостный и неумолимый. Он, как огромная тень стоит за вашими спинами и держит вас за кишки, словно кукольник в театре марионеток. Вы — безмозглые, тупые куклы! Да покарает Господь ваши жалкие души!!! Оглянитесь назад и вы увидите сами!

Против воли головы братьев одновременно повернулись через левое плечо и воздух наполнился непроизвольной работой двух кишечников сразу. Несколько мгновений братья с нарастающим ужасом созерцали бесформенную, чёрную фигуру, по которой прокатывались ядовито красные сполохи. От фигуры к головам братьев тянулись широкие и мохнатые щупальца. От них веяло жаром, как от раскалённого железа, а голову пронизывали тысячи жгучих иголок. Ужас сменился какой-то животной паникой. Братья сорвались с места и ломанулись, не разбирая дороги и издавая нечеловеческие вопли, больше похожие на визг поросят на бойне.

Бежали они долго, пока не выдохлись окончательно и не повалились без чувств на берегу реки. Протеус даже поразился произведённому эффекту и удивлённо почесал затылок.

— Да-а. Прикольно. Не думал я, что эти двое так быстро прозреют. Видимо, Господь не зря указал мне на них.

Нашли братьев только через два дня. Вернее, нашёл их сам Протеус, так как больше они никому были не нужны. На братьев было жалко смотреть. По всему выходило, что оба конкретно двинулись умом. Протеус выходил их в своей маленькой обители и посвятил в монашеский сан. Братья удивительным образом преобразились. От угрюмых пропойц и побивателей физиономий не осталось и следа. Более того, они стали ревностными служителями Ордена и в скором времени достигли многих откровений и познаний в области чудесного. Только навсегда замолчали. И если уж надо было что-то сказать, то оба объяснялись только знаками или письменно.

Четвёртым монахом в обители стал мелкий воришка по прозвищу Шара. Воровал он не из-за нужды, а только ради забавы. Его часто ловили и порой жестоко били, отчего он много болел, но не бросал своего любимого занятия. Иногда он и сам задумывался о своей неуёмной тяге к воровству, но никак не мог понять, что его толкает на эти странные поступки.

Однажды Шара забрался в дом к богатому землевладельцу и стащил вазу с конфетами в столовой. Но ему крупно не повезло. Дом, такой с виду доступный и ни кем не охраняемый, на самом деле был под неусыпным наблюдением своры огромных и свирепых псов, которые никогда не лаяли, а просто рвали чужих на кусочки. Вот и на этот раз собаки плотным кольцом окружили Шару, похолодевшего от страха. Они медленно и неумолимо приближались, обнажив белые клыки. Позади стоял хозяин дома и ядовито посмеивался.

— Что, приятель, конфеток захотелось? Сейчас будут тебе конфетки. Взять его!

Собаки молча кинулись на воришку, но не тут-то было! Не зря Шара имел солидный опыт по безвыходным ситуациям. Он ловко поднырнул под летящими в прыжке собаками и кубарем скатился с высокой лестницы. Правда, при этом он сильно вывихнул лодыжку, когда неудачно приземлился на нижней площадке. Собаки всё так же молча преследовали его. Хромая, Шара доковылял до дерева возле высокого забора, вскарабкался на самую верхушку и спрыгнул на другую сторону. Раздался хруст и короткий вскрик. Хозяин бегом, насколько позволяла комплекция, выскочил наружу, но увидел лишь оседающую пыль от завернувшей за угол телеги. Вора и след простыл. Бежать за телегой было бесполезно и он вернулся в дом, гневно пиная огрызающихся собак.

Чудесным спасителем оказался проезжавший мимо Протеус. Он прибыл в город за продуктами и с самого утра ожидал чего-то подобного. Предчувствие не обмануло его. И когда несчастный воришка рухнул чуть ли не под колёса его телеги, Протеус понял, что не ошибся. Парень при этом сломал ногу и лежал без сознания. Протеус живо подхватил лёгкое тело и, что есть духу, помчался прочь. Не стоило связываться с богатым хозяином этого дома.

В обители Шара быстро поправился, хотя и продолжал поворовывать у братьев. Те смотрели на него с сочувствием, видя все его шалости. Протеус не ругал его и ни о чём не спрашивал. Но как-то вечером позвал к себе в келью и усадил на жёсткий табурет. Шара подумал, что сейчас начнётся привычная разборка со всеми вытекающими, но Протеус долго молчал и только пристально смотрел на подростка. От этого взгляда пробирал мороз и Шара подумал, что уж лучше бы его поругали и даже немного побили, но только бы не ощущать на себе дольше этот просвечивающий насквозь взгляд. Внезапно Протеус вкрадчиво произнёс:

— Ты — вор.

Словно тяжёлый молот ухнул и придавил Шару к табурету. Он и раньше много раз слышал это, но сейчас слова прозвучали, как окончательный приговор и не сулили ничего хорошего.

— Ты — вор, и знаешь об этом, но не понимаешь — почему.

Шара удивлённо уставился на Протеуса. Никто и никогда не говорил с ним так.

— Я могу показать тебе, отчего ты стал таким. Именно стал, а не родился. Хочешь ли ты узнать это?

— Н-не знаю, Мастер. Наверное, хочу.

— Закрой глаза и успокой свой ум!

Шара растерялся. Насчёт первого — всё понятно, но как успокоить то, что постоянно вертится в голове — было совершенно неясно. Однако он послушно закрыл глаза и стал смотреть в темноту, пытаясь утихомирить скачущие мысли. Вскоре перед внутренним взором поплыли радужные пятна, которые постепенно превращались в смутные очертания давно забытых образов из далёкого детства. Вот образы стали ярче и чётче. Он увидел свой дом и пустынный двор. Тогда Шаре было около четырёх лет. Воспоминания нахлынули широким потоком, захватывая и унося с собой. Вот он сидит на маленькой, деревянной лошадке. Ему хорошо и весело. Лошадка качается вперёд и назад, тихонько поскрипывая. Мама что-то шьёт, сидя у окна и напевая незамысловатую песенку. За окном светит ласковое, весеннее Солнце и поют о чём-то птицы. Тишь и благодать.

Но вот небо стало быстро темнеть. Шара испугался, но не может убежать. Что-то удерживает его на лошадке и не даёт слезть. В комнату заходит строгий отец. Он мрачно смотрит на сына. В руках у него мятый кулёк, из которого одна за другой высыпаются карамельки. Шара узнаёт этот пакет. Он сам соорудил его и прятал туда карамельные конфеты, которыми его угощали, приходившие в гости взрослые. Он очень любил конфеты и хотел набрать целый кулёк, чтобы их было много, а потом разом все съесть. Отец каким-то образом нашёл кулёк и теперь смотрел на сына осуждающе. Он что-то говорил. Шара прислушался и будто издалека до него донёсся хорошо знакомый голос:

— Почему ты как вор прячешь конфеты? Ведь тебя ими угостили, а ты словно украл их и спрятал в укромном месте. Тебе должно быть стыдно, приятель. Ты меня сильно огорчил.

На глаза Шары навернулись горькие слёзы. Он кинулся к матери, чтобы она утешила его, но увидел, что и она смотрит на него с укором. Тогда шара разревелся не на шутку. Мать, всё же, успокоила ребёнка. А потом прошло некоторое время и события затёрлись в памяти, как это обычно и бывает в детстве, когда впечатлений каждый день — великое множество. Однако с тех самых пор Шара стал воровать по-настоящему.

Послышался громкий хлопок в ладоши и Шара очнулся. В глазах всё ещё стояли слёзы. Он с благоговением посмотрел на Протеуса и понял, что так долго угнетало его и не давало покоя. Конечно же, это не его вина, почему он стал таким! Кто бы мог подумать, что случайно брошенная фраза так глубоко засядет в нём, порождая чувство вины и желание получить утешение. После этого разговора Шара перестал воровать совсем и вскоре был переведён из послушника в монахи. Природная смекалка и «боевой» опыт сослужили ему добрую службу. В обители Шара стал кем-то вроде разведчика и собирателя всевозможных книг и рукописей. Он выискивал их повсюду и покупал на подаяния или обменивал на различные поделки, которые хорошо ему удавались. Так стала зарождаться знаменитая библиотека чёрных монахов, про которую теперь ходят всевозможные нелепые слухи.

Вскоре состоялась знаменитая встреча монахов с пришельцем из Белого мира по имени Ртах. Это был весьма необычный и очень мудрый пришелец. Всё в нём искрилось удивительным белым светом. Даже глаза были совершенно белые, будто без зрачков. Монахи благоговейно склонились перед сияющим иноземцем, когда он появился в их обители. Ртах спокойно обвёл всех немигающим взглядом и произнёс на чистейшем, танайском языке:

— Приветствую вас, братья Святого Ордена! Мир вам и обители вашей!

— Слава Господу! И тебе мира и процветания, Странник, — ответил за всех Протеус.

Воцарилась тишина. Пришелец долго смотрел в глаза Протеусу, но того не смутила такая проверка. Именно настойчивая проверка, так как Протеус сразу понял, что Странник гораздо мудрее его и пристально изучает, прежде чем начать серьёзный разговор. А как же иначе? По пустякам такие «гости» не приходят. Он оказался прав. Странник представился как Ртах и доверил монахам удивительную тайну каменных порталов. От имени, какого-то там, супер — навороченного Совета он предложил им тайную охрану этих камней и рассказал очень многое об их свойствах. Быть Хранителем порталов — считалось очень важной и почётной обязанностью. Монахи, конечно же, согласились и дали обет молчания, относительно свойств камней. Ртах поведал так же, что на их планете таких порталов ровно двенадцать. Десять — на поверхности, и ещё два — глубоко под землёй в горах. Чтобы не быть голословным, Ртах несколько раз провёл монахов сквозь порталы и показал другие миры. К тому же, камни позволяли перемещаться во времени, но Ртах сразу предупредил, что это очень опасно. Именно поэтому Совет организовывает подобные экспедиции, чтобы найти достойных Хранителей порталов из числа местных жителей. Знаменательное событие было оформлено официальным манускриптом с двумя большими печатями, одна другой круче.

С тех пор прошло немало веков. Мир менялся и рос. Появились огромные города и монахам, чтобы сохранять свои тайны, пришлось уйти под землю. Они построили обширную сеть катакомб и запутанных тоннелей. Иногда городские коммуникации пересекались с тайными ходами и приходилось строить обходные пути. В последнее время стало очень трудно оставаться в тени. Особенно после того, как военные от какого-то монаха-расстриги случайно узнали о порталах. Обо всех свойствах камней знали лишь настоятели Ордена, которые сменяли один другого в течение многих веков и передавали эту тайну по цепочке. Однако о перемещении в другие миры знали и обычные монахи. Всё равно воспользоваться этим они могли только с помощью настоятеля, так как лишь он один знал необходимую процедуру перехода.

Военные попытались под видом тактических учений захватить главную библиотеку монахов, однако получили достойный отпор. Тайных книг они не нашли, зато понесли ощутимые потери. Но так как операция была инициирована самим генералом Шорком, а Правительство и слыхом не слыхивало о какой-либо тайной заварушке, то и потери были списаны за счёт несчастного случая во время учений. Монахи тоже потеряли многих братьев. Кое-где в дальних филиалах Ордена поднялся, было, ропот и требования жестоко наказать зарвавшегося генерала. Но Оресис прекрасно понимал, что выступать против военных в открытую — означает полное уничтожение Ордена. Кто же тогда будет охранять порталы?

Разведчики доложили, что военные и так уже захватили десять из двенадцати камней. Но без соответствующих знаний они мало что могут сделать. Да и не сами военные тут виноваты. Это всё неуёмная, маниакальная фантазия генерала Шорка привела к тому, что сейчас есть. Поэтому решать проблему надо или тайно или привлекать сюда Правительство. Хотя последнее — также было равнозначно самоубийству, так как неизвестно ещё, кто хуже.

И вот теперь в их мир каким-то образом попали трое пришельцев и сразу оказались в плену у Шорка. Это было плохо. Очень плохо. Если пришельцы смогли воспользоваться порталом, значит они многое о них знают и могут рассказать об этом военным. Нужно было любым способом вызволить их оттуда, а потом уже решать, что делать с ними дальше.

Оресис снова взглянул на карту и покачал головой:

— Да-а. Ну и задачку вы нам подкинули, разноцветные парни из неизвестного мира. И чего вас сюда понесло? Непонятно.

Баечка