На следующий день прилетел грузовой вертолёт и привёз команду весьма разношёрстной публики. Каждый тащил увесистый чемодан со своим инструментом. Все «специалисты» были неуловимо схожи между собой. Сближало их полное отсутствие какого-либо выражения в пустых глазах и отточенные, как у профессиональных хирургов движения. Будто зомби какие. Генералу даже стало как-то не по себе. Зендер поспешил нырнуть в вертолёт и захлопнуть за собой дверь. Следовало поспешить: ещё с вечера погода стала странным образом портиться. По небу бежали чёрные тучи, сбиваясь в огромные, зловещие стаи. Иногда проскакивали жилки молний, но грома пока было не слышно.
Генерал приказал спецам расположиться у него в кабинете на верхнем этаже, а своему помощнику дал команду: привести последнего из пленных — с красным цветом кожи. Может, хоть из него они что-нибудь толковое выжмут.
В камеру к пленным вошёл крепыш-сержант и с сочувствием посмотрел на индейца. В глубине души он был обычным солдатом и никогда не издевался над врагом. Про команду «спецов» он услышал сегодня утром и откровенно жалел пленников. Молча, он указал индейцу на дверь и отошёл в сторону. Мокасин легко поднялся с пола, кивнул парням и пружинистым шагом пошёл по коридору. По странному поведению охранника он сразу понял, что сегодня будет нечто необычное. Тем лучше. Поднявшись на лифте на верхний этаж, они прошли по следующему коридору. И тут индеец мельком увидел в окне почерневшее и страшное небо. Так вот оно что! Вот, что не давало ему покоя всю эту ночь! Он с благодарностью вспомнил Духа озера. Каким-то странным образом его мрачное настроение повлияло на местную погоду. В том, что это не просто дождик Мокасин был уверен на все сто. Это прибавило ему решимости. А самое главное — он, наконец-то услышал своих «помощников» и голоса местных Духов. Амулеты в сумке, спрятанной в сейфе генерала, радостно зашевелились и наперебой завопили:
— Здорово, шаман! Какие дела!
— Где пропадал-то? Мы тут чуть не загнулись от скуки.
— Командуй, блин! Чё делать-то?
Индеец мысленно остановил порыв своих бравых ребят и попросил обождать немного.
В кабинете генерала стало немного тесно от «спецов» и их чемоданов. На столах и где только возможно громоздились горы сверкающих инструментов, один другого вычурнее и страшнее. Мокасин сразу просёк намерения этих парней и понял, что времени у него в обрез. Нужно было сразу брать инициативу в свои руки. На предложение генерала занять место в кресле, как у стоматолога, индеец лишь зловеще усмехнулся и резко свистнул.
В один миг кабинет наполнился едким, чёрным дымом и диким улюлюканьем. Это «помощники», проломив сейф, выскочили наружу и затеяли полный беспредел. В воздухе засвистели инструменты «спецов», смачно втыкаясь во что-то мягкое. Вопли злодеев потонули в оглушительном грохоте снаружи. Небо над базой будто раскололось пополам, озарив всё вокруг ослепительными вспышками молний, которые били в землю, не переставая. Большинство зданий базы тут же превратились в руины. Ополоумевшие люди бегали по территории, пытаясь укрыться от сумасшедшей грозы. Не всем это удавалось и вскоре, то там, то здесь повырастали маленькие столбики пепла.
Посреди всего этого хаоса стоял невредимый индеец и счастливо улыбался. Сработало заклинание! Правда, чересчур сильно, но в данной ситуации — в самый раз. Со стороны главного здания, от которого мало что осталось, донеслись знакомые крики.
— Эй, Мокасин, это ты или нет?
— Хау! Я это. Хороший дождик, не правда ли?
— Ну, ты даёшь! — восхищённо крикнул Эдик, подбегая к другу.
— Не бойтесь, гроза вас не заденет.
Только теперь парни заметили, что молнии скачут, как бешенные вокруг них, образуя некое кольцо. После первого же сильного удара грозы дверь в их камеру слетела с петель. По коридору носились офигевшие солдаты, не обращая внимания на пленников. Парни быстро подхватились и ломанулись к шахте лифта. Однако кабина просвистела мимо них с жутким скрежетом, унося в самый низ вопящих людей. Тогда Эдик потащил всех на лестницу, которую он заприметил, когда был вне тела. Тут повсюду валялись здоровенные куски бетона. Следовало быстро линять отсюда, пока здание совсем не обрушилось, как карточный домик. У выхода дорогу им перекрыл генерал. Он был весь жутко изранен, будто дрался с кем-то на штурмовых ножах. На правой руке не хватало трёх пальцев, а через всю левую щёку пролегал страшный порез, обнажая верхнюю челюсть и делая похожим его на героя фильма ужаса.
— Стоять всем! — вращая бешено глазами, прорычал Шорк и направил на бывших пленников пистолет.
Парни нерешительно остановились. Эдик хотел уже применить своё джиу-джитсу, но это не понадобилось. Следующий удар грома обрушил на генерала большой кусок штукатурки, навалив над ним приличный курган.
— Canalla! — крикнул Эдик и потащил, впавших в ступор Гашу и Санаха, подальше от рушащегося здания.
Посреди двора он увидел знакомую фигуру индейца, окружённого пляшущими молниями. Выглядело это довольно жутко, хотя и красиво. Он окликнул Мокасина и теперь парни стояли в кругу из ярких сполохов, решая, как быть дальше. Эдик предложил пробираться к порталу обходными путями, держась подальше от той дороги, по которой их привезли сюда. Причём бежать нужно было немедленно, пока военные не прочухались. Никто и не спорил. Санаху предложили топать домой, но он был так напуган, что и слушать не хотел об этом.
— Нет, парни. Я с вами. Куда я сейчас один попрусь? Да и повяжут меня на хазе в момент.
Эдик аж удивился. И когда этот малый успел таких слов нахвататься? Он посмотрел на Гашу, но тот лишь развёл руками — мол, не при делах.
Возле приземистого бункера стоял под парами небольшой броневик. В голове у Гонзалеса что-то щёлкнуло и он, не оборачиваясь, понёсся к машине. Из броневика раздались на встречу выстрелы. Эдик ловко уворачивался от свистевших пуль, лишь ещё больше распаляясь. В открытый люк он запрыгнул с яростным « Banzay !». Вскоре оттуда как попкорн повылетали бойцы, падая на землю с явным отсутствием сознания. А броневик, взревев нутром, лихо подрулил к парням и из центрального люка показалась сияющая физиономия Эдика.
— Камон, девчонки! Айда прокачу!
Парни, не долго думая, полезли внутрь. Гаша больно ударился о пушку, и Эдик со смехом крикнул:
— С боевым крещением тебя, пипл! Будешь заряжающим.
— Но я же не милитарист! У меня, вот, и пацифик имеется.
— Захочешь жить — будешь хоть оккупантом. А свой пацифик можешь в задницу засунуть, плашмя. Держись, братва!
С этими словами Эдик рванул рычаг на себя и притопил гашетку до упора. Броневик, как породистая лошадка, взбрыкнул всеми десятью колёсами и понёсся, разметая всё на своём пути. Никогда он ещё так безбашенно не носился, а потому откровенно радовался.
« — Вот это, я понимаю, водитель, — думал он, — не то, что этот долбанный лейтенант, который больше пятидесяти никогда не ездил. Вот если бы ещё этот герой на красную кнопочку надавил. Тогда я ему такое бы показал — любой гонщик от зависти удавился бы на месте».
Взгляд Эдика упал на приборную доску и призывно подмигивающую красную кнопку. С техникой испанец всегда был на «ты». Поэтому он не стал мучаться сомнениями и вдавил кнопку до упора. Броневик радостно взвизгнул турбиной, подключив полный привод и реактивный баллон с окислителем. Машина на секунду зависла в воздухе и рванула так, что пассажиры впечатались в жёсткие сиденья, а не успевший пристегнуться Гаша, пулей вылетел в открытый люк, сильно ударившись о проносившееся мимо дерево. От чего сразу лишился обычного, человеческого восприятия и погрузился в кому. А так как сидел он сзади всех, то его исчезновения никто сразу и не заметил.
Машина мчалась, не разбирая дороги и лязгая подвеской на ухабах. Эдик вцепился в руль, как клещ. Аж скулы свело от напряжения. Индеец что-то пытался ему сказать, но Гонзалес только раздражённо отмахивался: у броневика оказался характер с норовом и удержать боевую машину было ох как не легко. Наконец, заряд окислителя закончился, а с ним и последняя капля горючего вылетела со свистом в выхлопную трубу. Броневик сразу скис и прокатился ещё сотню метров по инерции, пока не упёрся в железнодорожное ограждение.
Парни вылезли наружу, слегка очумевшие от быстрой езды. Индеец подошёл к Эдику и спокойно произнёс:
— Слышь, разведка, мы пипла потеряли.
— Как так!? — всполошился Эдик и нырнул обратно в броневик, — Какого хрена!?!
— Я тебе всю дорогу пытался это сказать, но ты был слишком занят.
— Вот западло, блин! И куда этого волосатого понесло? Может, за пивом решил сгонять на ходу?
— Хау! Я думаю, что его выбросило на кочке. Люк был не закрыт.
Эдик озадаченно почесал затылок, быстро соображая, как поступить дальше. Конечно же, пипла нужно было искать. И как можно быстрее. Военные долго сопли жевать не будут. Максимум через пол суток их начнут усиленно разыскивать и тогда уже благоприятный случай может не представиться. Но где искать то? Возвращаться? Нет, повяжут сразу. Но ведь не бросать же его тут, в самом деле. Время поджимало. Задерживаться здесь было нельзя. В последний миг, перед тем, как вынырнуть из бестелесного состояния, Эдик успел услышать слова Оресиса. Тот что-то сказал о камне. Будто щель скоро закроется и, вероятно, они не смогут вернуться в свой мир. Поэтому нужно было срочно принимать решение.
— Возвращаться мы не можем, только время потеряем. Давно он исчез?
— Точно не знаю, — ответил Мокасин, — Скорее всего после того, как ты нажал на ускоритель.
— Значит, почти рядом с базой. Это не esta bien . Ладно, слушай мою команду: искать сейчас мы его не будем, а двинемся в сторону леса. По пути зарулим к братьям-монахам. Они нам и помогут найти пипла. У них здесь под землёй широкая сеть тоннелей, которые доходят до самого камня. Это нам на руку.
— Постойте, — возразил Санах, — какие монахи? Уж не чёрные ли, из Красной области?
— Они самые. А что не так?
— Так ведь ими всех пугают. Говорят, что они ловят зазевавшихся туристов и затаскивают к себе на вечное обучение всяким книжным премудростям.
— Глупости говорят. Хотя некоторым ума прибавить вовсе не помешало бы. Ты же, Санёк, взрослый человек, а болтаешь absurdo.
Санах смутился. И чего это он, на самом деле? Ведь его всегда привлекали таинственные вещи. Может, он всё время и стремился к чему-то подобному? А как же Мийя? Что теперь с ней будет? Как же их любовь и счастливая дальнейшая жизнь? Да и будет ли она — эта жизнь? Ведь военные теперь не оставят его в покое. Ещё чего доброго — припишут полное разрушение их городка. Потом за всю жизнь не рассчитаешься. Вопросы выскакивали как горох из дырявого мешка, а ответов что-то не было видно.
Эдик пытался прикинуть направление. В темноте это было совсем не легко. Здешних звёзд он не знал. Да и не видно их было из-за туч. А дорогу, по которой их сюда привезли, они проскочили поперёк с пол часа назад. На помощь пришли «весёлые парни» Мокасина. Индеец вынул из сумки пару амулетов и шепнул несколько слов. Те даже засверкали от удовольствия. Перебивая один другого, они кинулись сыпать своими познаниями:
— Блин, зуб даю: нужно топать в южном направлении!
— Чё ты мелешь то? Какой, нафиг зуб? У тебя их никогда и не было. Я точно говорю: надо рулить на юго-восток.
— Да ты опупел, салага! Булыжник строго на юге!
— Сам ты салага. Меня за три зимы до тебя сделали!
— Зато я на шести ритуальных замесах с хозяином оттопыривался, а ты только на двух!
— А я! А я круче дым пускать умею!
— Ха! Удивил. Я этого дыма сколько хочешь напукаю.
— Цыц всем! Чё за базар устроили? — прикрикнул на них индеец, — Говорите толком, куда шагать?
Из сумки вылез самый старый амулет и, прокашлявшись, сказал:
— Шкните, салабоны! Моя дряблая печёнка чует, что идти надо на восток.
— Почему на восток, — спросил Мокасин.
— Там местные Духи зависают. Они помогут. А напрямки только лохи ходят. Прямая дорога — не всегда самая короткая. Хау!
— Ладно. На восток, так на восток, — согласился Эдик, — Санах, кончай мечтать. Возьми в бронике сумку с провизией, а ты, Мокасин, присмотри чего-нибудь из оружия. Я пока попробую рацию выдрать.
Эдик полез под щиток, обрывая провода и выдёргивая колодки из разъёмов. Это не очень понравилось самой машине, но помешать она никак не могла. Наконец, он добрался до корпуса радиостанции, но отключить её не успел. Машина в отместку запустила программу самоуничтожения. Блок с рацией быстро оплавился и потёк, издавая удушающую вонь. Эдик выскочил из машины с криком:
— Salvese quien pueda! Шухер!
Индеец и Санах вылетели из броневика как ошпаренные. Эдик оттащил их подальше, но взрыва не последовало. Машина тихо расплавилась, превратившись в небольшую лужицу защитного, красно-оранжевого цвета. Санах успел, всё же, достать чемодан с консервами, а Мокасин отломил пару острых лезвий от ножевых гранат. Эдик матерно выругался по-мексикански, но потом справедливо решил, что рация ему особенно и не нужна. Всё равно он не знает местных кодов и названий объектов. А то, что их будут искать везде — не вызывало никаких сомнений.
— Ну, и хрен с ним! Айда, хлопцы.
Парни подхватили шмотки и собрались, было, отчаливать, как вдруг услышали сиплый свист приближающегося поезда. Из-за поворота показался белый фонарь, ярко освещая пути. На рельсах заплясали призрачные блики, вырастая в сияющие стрелы. Парни попрыгали в кусты и затихорились. Поезд шёл довольно медленно. Может, из-за грозы, а может, просто так. Это было заманчиво. Направлялся он почти в нужную сторону. Когда прошёл головной состав, парни убедились, что это местный товарняк. Часть вагонов была не заперта. По всей видимости, состав шёл порожняком. Упускать такую возможность было никак нельзя. Парни выскочили из укрытия и стали по очереди запрыгивать в пустой вагон. Санах замешкался и чуть не угодил под колёса. Нога соскочила со ступеньки и он повис на руках, брякая каблуками по насыпи. Глаза округлились от ужаса, а в горле моментально пересохло. Эдик с индейцем схватили его за шиворот и втянули в вагон, чертыхаясь и обзывая Штыца всякими нехорошими словами, значения которых он, к счастью, не знал.
Поезд сразу стал набирать скорость, будто только для того и притормозил, чтобы подобрать беглецов. Сказалось долгое напряжение и парни сразу повалились спать, решив, что на сегодня хватит приключений. Санах во сне подёргивался и сдавленно стонал. Ему снились кошмары на тему катастроф, главным участником которых был он сам. Индеец находился в своей обычной шаманской полудрёме, окружённый защитой верных помощников-амулетов. А Эдик спал спокойным сном честного шпиона, без сновидений и тревог. Профессионал, одним словом.
Мимо проплывали смутные очертания деревьев, которые радовались долгожданному дождю и шелестели между собой о чём-то своём, деревянном. Им совершенно пофигу были все эти человеческие страсти. Лишь бы не срубили под корень, а так всё путём. Жить, как говориться, хорошо! А лесорубам — верёвку и мыло. Крепкий сук всегда найдётся.