Бывает так, что ты уже, вроде как, проснулся, но глаза открывать не охота, да и поваляться ещё тянет. Лежишь себе и откровенно тащишься. Никуда спешить не требуется, никто ломаками не закидывает. Хотя… Чем это так отвратно пахнет? Аж в носу защипало. Гаша попытался открыть глаза, но сработал только один левый. Правый чего-то тормозил. Гаша дотронулся до него рукой и тут же завопил от боли: бровь, если теперь её можно было так назвать, выросла раз в десять и нависала над глазом, как скала. От прикосновения перед носом запрыгали яркие звёздочки. Гаша осторожно огляделся здоровым оком и конкретно застремался:

— Ну, ёлы-палы! Чё за грёбаный облом?!

Здоровый глаз с возрастающим ошизением осматривал голые земляные стены глубокой ямы, пока не наткнулся на незнакомого бомжа. Гаша аж подскочил от неожиданности, отчего в голове загудело и перед глазами снова поплыли звёзды.

— Ты ещё кто такой? — истерично вскрикнул он.

— Ну, чего орёшь? Свободного человека никогда не видел?

— Издеваешься, бомжара долбанный!?

— Бом… кто?

— Ты чё, опух? Я не по-русски говорю?

— Что такое поруски?

И тут до Гаши дошло, что синяя физиономия пипла — вовсе не от бухла. Это же параллельный мир — вспомнил он. Тут все такие. Но что здесь в яме делает он — Гаша? Да и этот тип тоже не похож на обычного цивила. Вон, весь в обносках, да и воняет по чёрному. Может, это какой-нибудь местный бомж?

— Ты кто? — уже более спокойно спросил он.

— Я же говорю: свободный человек.

— Понятно. Бичуешь, значит. А я думал — глюк.

— Что такое — глюк?

— Ладно, проехали. Ну, а я то, как тут оказался?

— Да кто тебя знает. Свалился мне вчера чуть ли не на голову, да и затих в уголочке. Видно башкой ты крепко приложился.

Гаша осторожно потрогал опухшую бровь. Странно, что сотрясения не ощущается. Во всяком случае — блевать не тянет. Но кто это его так? Вроде бы ни с кем не гасились. И тут он вспомнил про побег, броневик и стремительный полёт из люка. Последним фрагментом осознания было раскидистое дерево на обочине дороги. Похоже, что именно с ним Гаша и «побратался» вчера. Вчера?! Так что, он тут уже целую ночь проторчал?!? А где ж его боевые спутники, будь они не ладны? Бросили, падлы? Как же так? Гаша не на шутку обломился. Хотя, чего зря бочку катить. Может они там все поубивались, в этом броневике и остался он совсем один в чужом мире. Вот, блин, стремак то какой! Аж внутри стало как-то холодно и неудобно, словно кишки сжались. Гаша медленно сполз по стенке и уселся на влажной земле.

— Э, да ты чего? Худо, что ли? — забеспокоился бомж.

— Не просто худо, а конкретный даун и попадалово, блин!

— Брось! Главное — живой пока, а остальное само придёт.

— Ты не понимаешь! — взволнованно зачастил Гаша, — Это не мой мир! Я с Земли. Я тут совсем случайно оказался. Мы вообще на юг пилили. Случайно в лесу пиплов из секты встретили. Они Землю насквозь рыли. Ещё камень здоровенный нашли. Мы только посмотреть хотели, а нас туда нафиг засосало. Мы — сюда. А тут нас милитаристы грёбаные повинтили. Пытать, гады, хотели. А мы взяли, да и скипнули в грозу. Надыбали броневик трофейный. Классная тачка! Только я — мудак — не удержался и вылетел из люка. А фрэнды куда-то умчались и я не знаю, что с ними. Может уже домой свалили, а может, накрыли их нахрен какой-нибудь грёбаной гранатой и лишь я один в живых остался. А мне тут — полный атас! Милитаристы вмиг повяжут и опыты будут творить бесчеловечные, суки.

При последних словах Гаша аж всхлипнул от жалости к самому себе, а кишки сжались ещё больше, призывно намекая на «сгонять в кусты».

— Я сейчас, — коротко бросил он, схватившись за живот и почти бегом направляясь к выходу из оврага.

Бомж пожал плечами и продолжил, не торопясь, сочинять в уме свои будущие мемуары. Это было его любимым занятием. Вскоре размышления прервал некий посторонний шум. Из кустов донеслись устрашающие звуки. Бомж усмехнулся промолвив:

— Эк напугали парня! Будто из пушки палит. Да ещё и заговаривается малость. Сумасшедший — это точно.

Через некоторое время Гаша вернулся, с опаской озираясь по сторонам. Вроде бы вдалеке вертолёт пролетел. Наверное, это вояки их ищут. Вот попадалово! Хоть ты тресни. Взгляд упал на бомжа. Вдруг нижний клапан снова придавило, но пятки словно приросли к земле, не давая сдвинуться с места. Изнутри пытался пробиться сдавленный крик ужаса, хотя тщетно. Гаша подумал, что видит один из своих ночных кошмаров. На миг даже промелькнула мысль, что вот он, дескать, сам осознал своё сновидение, но радости это не принесло совсем. Самое страшное — он отлично понимал, что это не сон, а значит всё взаправду. И вроде бы ничего такого, но как только Гаша увидел глаза этого бомжа, то тут же выпал в осадок. Потому что это не были глаза человека.

— Т-т-ты Союзник? — спросил Гаша заикаясь.

— Нет, брат, не угадал. К неорганике я отношения не имею. Хотя со многими знаком. Вижу, ты боишься меня — не стоит. Я не причиню тебе вреда. В прошлой жизни я тоже был человеком, но покинул колесо Сансары. А потом мне стало скучно и я вернулся в этот мир. Хотя и не на Землю, про которую ты упоминал.

Гаша с трудом сглотнул и потёр глаза. Нет, ему не мерещилось: Это человек, но не совсем. Зрачки у него были совершенно чёрными и во всю глазницу.

— Но как же зовут тебя? — хриплым голосом спросил он.

— Сейчас — никак. А в прошлой жизни звали Шри Рама Харамарши.

— Харамарши?!? — воскликнул Гаша и просто ошизел.

— Ну да. А что тебя удивляет?

— Но ведь… это… ты же Просветлённый!

— Было и это, дальше-то что?

— Ну, как же? Ведь это предел всего! Мечта любого буддиста и… это… Ну, блин, даже не знаю, чего ещё сказать! Просто улёт!

Бывший Шри Рама с усмешкой покачал головой:

— Слова, слова. Всё пустое, как и сам мир. Ты что, буддист?

— Нет.

— Тебя волнует — кто ты?

— Ну, есть маленько.

— Знаю. Ты даже ради этого пытаешься экспериментировать со своими снами, хотя не отдаёшь себе в этом отчёта. Небось, прочитал уйму книг, медитацией балуешься, дурь попыхиваешь, а?

Гаша от слов Просветлённого смутился. Выходило так, будто он его подкалывал, а Гаша хотел к своим увлечениям относиться серьёзно. Он даже немного обиделся, но тут же спохватился, ведь перед ним сам Харамарши!

— Пустое, — повторил тот, — я уже совсем не Шри и даже не Рама. Теперь я Никто. Можешь звать меня так.

— О, я понимаю! Это одно из ваших Имён.

— Отнюдь. Это слово лишь для удобства. Раз уж я с тобой разговариваю, то и тебе надо как-то ко мне обращаться. Ведь не будешь же ты вечно подыскивать подходящее местоимение, чтобы что-то сказать мне. Так что зови меня — Никто, а про Харамарши забудь. Нет его больше и не будет. Всё в прошлом. Даже Пустота и Самость.

— Но почему?

— Скучно. Хотя ты не поймёшь. Это надо знать. С одной стороны — это здорово: тебя ничто не волнует, тебе ничего не хочется, одним словом — кайф самый офигенный, какой только может быть. Ты всё обо всём знаешь. Все вещи мира для тебя равны и нет никакой разницы между Сансарой и Нирваной — всё одно. Да ты и сам об этом уже не раз читал, наверное. С другой стороны — по прошествии некоторого времени начинаешь ощущать некое странное неудобство. Будто не хватает тебе чего-то. Всё это фигня — будто в Самости нет чувства времени. Сначала — да, но постепенно опять его чувствуешь, хотя и по другому. Ты плаваешь в Пустоте и пытаешься найти ответ. Это, словно маленький жучок, начинает буравить твою Самость и весь твой кайф куда-то незаметно улетучивается. Вскоре от него не остаётся и следа. Ты начинаешь заново перепроверять все свои постижения и озарения и не видишь в них изъяна. Но почему-то тебя это больше не радует. И только тогда понимаешь, что не хватает тебе обыкновенных человеческих ощущений: запахов, вкуса, осязания. Ведь как это здорово — после дождя, да с грозой, почувствовать свежесть и влажность воздуха, который вдыхаешь, аромат цветов и молодых листьев на деревьях, пощипывание озона в носу. Как последние капли дождя падают тебе на лоб и стекают по лицу. Как приятно ощупывать вещи руками, не запариваясь на том, что это иллюзия. А вкус! Пробовал ли ты когда-нибудь, что-нибудь есть ради только вкуса? Не глотать кусками, чтобы набить брюхо, а чувствовать каждый вкусовой оттенок поедаемой пищи? Нет, приятель. Что бы там не говорили, а физический мир — вещь далеко ещё не познанная и совсем плохо изученная, чтобы пытаться наплевать на него и смыться в Ничто. На самом деле, последнее сделать проще всего. А вот остаться в этом мире и наслаждаться им — это, брат, целая наука. Похлеще всякой Самости будет. Я тебе говорю. Поэтому-то я и вернулся в этот мир. Да, в общем-то, хрен с ним. Ты давай говори, чем я могу помочь тебе?

Гаша совершенно растерялся. Ну, блин, корки! Встретить настоящего Просветлённого и не знать, о чём спросить его. Ну не западло ли, а?

— А почему же ты здесь, а не на Земле?

— А какая, в общем-то, разница? Жить везде хорошо!

— Но ты выглядишь, как натуральный бомж.

— Ты опять употребил это слово. Что такое — бомж?

— Ну, этот, как его, мэн без жилья и прописки.

— Ах, ты об этом. Так это мелочи. Не стоит на них обращать внимания. Как и на свою внешность. Что есть — того достаточно. Я вот не моюсь с детства и ничего. Другие носы воротят, а мне плевать. Зато никто не пристаёт. Даже из общественного контроля. Тут вообще с этим проще.

Гаша задумчиво почесал репу, чуть не задев синяк на лбу. Он страдальчески поморщился. Никто посмотрел на него внимательно и уверенно произнёс:

— Тебе идёт. Ещё бы вторую бровь подправить — был бы вылитый Брахман.

— Издеваешься, — надулся Гаша, — а ведь я тебя не подкалывал с твоими носками-бумерангами.

— Не обижайся. Это шутка!

Никто встал с маленького чумазого коврика и выглянул за край оврага. Некоторое время он внимательно прислушивался и даже ловко пошевеливал ушами, словно кот. Гаша не удержался и прыснул в кулак.

— Чего смеёшься? — с любопытством спросил Никто, сам весело улыбаясь гнилыми зубами.

— Как это тебе удаётся — так ловко лопухами водить в разные стороны?

— А, ты про уши. Так это просто. Попробуй сам.

— Да я не умею, — почему-то смутился Гаша.

— Ну-ну, не надо скромничать. Ты попробуй!

Гаша попытался напрячься в районе ушей и с удивлением обнаружил, что они шевелятся! Да ещё как! В этом было что-то противоестественное. Он прекрасно понимал, что человек не может так владеть своими ушами. На какой-то миг ему сделалось страшно. Видимо этот бывший Просветлённый как-то воздействовал на него и вот он теперь хлопает лопухами, как слон. И самое главное — уши, похоже, вошли во вкус и уже сами трепетали, словно крылья бабочки. Гаша не на шутку испугался и закричал благим матом:

— Эй, Никто, спасай нафиг! Чё за прикол, а? Кончай свои долбаные шуточки! Останови их!

— Я тут не причём, — смеялся Никто, держась за живот, — ты сам этого захотел. Теперь тебе надо захотеть в обратную сторону. Вот и всё. Действуй!

Гаша несколько раз глубоко подышал, как учили на курсах по Йоге, и мысленно сказал:

« — Уши, мать вашу фак, а ну стоять!!!».

Подействовало. Трепет прекратился, будто и не было его вовсе. Однако теперь Гаша с опаской смотрел на угорающего от смеха Просветлённого и прикидывал, как лучше слинять отсюда. А самое главное — куда? Никто умолк так же неожиданно, как и начал смеяться. Лицо его стало серьёзным и даже немного озабоченным.

— Тебя ищут, — сказал он уверенно, будто только что сбегал на разведку, — Причём ищут военные. Ты преступник?

— Нет, что ты! — воскликнул Гаша, пытаясь заранее оправдаться.

— Ладно, успокойся. Мне до лампочки кто ты и что ты. Но тебя ищут и, если ты хорошенько не спрячешься, то вскоре наверняка найдут. Колись, чего натворил, засранец!

И с этими словами Никто резво подскочил к офигевшему Гаше и схватил его за грудки. Тот аж присел от неожиданности и чуть было не завопил:

« — А-а-а! Только по почкам не бейте, менты поганые!».

Никто пару секунд неотрывно смотрел своими чёрными, огромными зрачками прямо внутрь Гашиной Самости, а потом слегка толкнул его и от души заржал, обливаясь слезами и фыркая носом. Сердце у пипла бешено колотилось. Хотелось тут же убежать, но ноги не двигались, словно впали в локальную кому. А Никто всё смеялся и размазывал сопли по немытому с детства лицу. Наконец, он успокоился и вытер слёзы.

— Ты просто умора! — воскликнул он, — нельзя же так серьёзно всё воспринимать. Эдак ты мигом в крезу угодишь.

— А ты откуда про крезу знаешь? — дрожа от страха спросил Гаша.

— В твоей израненной башке прочёл. Это тоже — просто. Кстати, фонаря у тебя уже нет.

Гаша недоверчиво ощупал бровь и удивился. А ведь и правда: синяк исчез! Чё за ботва? Не бывает такого. Может он, всё-таки, спит?

— Да не спишь ты, чудак. Я, хоть и никто теперь, однако много чего могу. Снять опухоль — плёвое дело. А сейчас внимательно слушай.

Никто весь как-то подобрался и заметно преобразился. Теперь он уже не был похож на занюханного бомжа. Даже вонь исчезла. В чёрных зрачках замелькали золотистые искры и Гаша подумал, что сейчас его начнут гипнотизировать.

— Ошибаешься, приятель. В этом нет никакой нужды. Просто слушай: тебя ищут не просто военные. Главный у них — на всю башку отмороженный генерал, который хочет завладеть секретом порталов. Он думает, что ты или твои друзья много знаете об этом. Хотя я вижу, что вы ни хрена не знаете. Это даже к лучшему. Но знай, что скоро проход закроется. У вас есть не больше двух суток, чтобы добраться до портала и вернуться в свой мир. Иначе вам придётся мазать рожи синим гримом и ныкаться по подвалам следующие тридцать лет. Я не смогу вам помочь. Мне это не интересно. Приключения прикольны лишь тем, кто в них участвует с самого начала. А мне не хочется врубаться во всю эту хрень на середине пути. Так что: извини. Но я знаю, кто сможет вам помочь. Это местные монахи. Они так же заинтересованы, чтобы вы поскорее слиняли отсюда и не выдали их тайну. Да-да. Они являются Хранителями порталов и уже было несколько стычек с сумасшедшим генералом. Тебе не стоит искать сейчас своих друзей…

— Но…

— Не перебивай! — воскликнул Никто, да так, что у Гаши мурашки забегали не только по спине, — Слушай сюда! Ты не сможешь сейчас найти их. Знай, что они живы и тоже беспокоятся о тебе, но и они не смогут сюда вернуться, так как их тут же повяжут. Тебе нужно замаскироваться. Вот универсальный крем. Держи!

В руках у Никто появился обыкновенный тюбик без каких-либо надписей и обозначений. Он протянул его Гаше и решительно сказал:

— Давай, мажь.

Гаша дрожащими руками взял тюбик и стал неловко размазывать прозрачную массу по лицу. Крем был совершенно без запаха и сразу же впитывался в кожу. По мере размазывания менялось и восприятие окружающего. Небо стало не таким ярким, цвет растений уже не казался неестественным, а очень даже гармонично вписывался в местный ландшафт. Да и сама планета стала как-то роднее.

— Не тормози! — прикрикнул на него Никто, — это не просто крем. На некоторое время ты станешь настоящим танайцем.

Гаша опять испугался.

— Как это!? Не хочу ни в кого превращаться, — закапризничал он.

— Заткнись, пожалуйста. Это лишь на время. Как только ты пройдёшь через камень — всё вернётся обратно. А пока тебе лучше не отсвечивать своим белым фэйсом, как фонариком, приглашая всех заинтересованных: « Вот он я — тупой, белорожий пришелец. Ловите меня скорее и пытайте, сколько пожелаете!».

Гаша на этот раз даже не обиделся. Никто был прав. С его физиономией ловить нечего: вмиг заметут. Не милитаристы, так менты местные или кто тут у них по этому делу. Он взглянул на руки и обомлел: они стали натурального синего цвета. Причём выглядели совершенно естественно, как только бывают по настоящему чёрными негры, а не намазанный гуталином актёр. Вот бы в зеркало на себя полукать, но такого удовольствия, видимо, не представится.

Никто с явным удовольствием разглядывал новоиспечённого танайца и откровенно радовался. Приятно что-то в этом мире натворить! Затем он ещё разок высунулся из-за края оврага, огляделся и поманил Гашу пальцем. Тот осторожно подошёл и тоже высунул нос наружу. На горизонте маячили тёмные точки, в которых угадывались очертания вертолётов. Они бороздили участок неба и явно кого-то искали. Не было никаких сомнений, что это ищут беглецов, коим Гаша и являлся. От этого зрелища опять задрожали коленки и захотелось нырнуть на дно оврага, чтобы спрятаться под каким-нибудь корешком или кустиком. И как это он раньше не заметил этих вертолётов, когда выбегал облегчаться?

Никто ухватил сползающего Гашу за шиворот и решительно сказал:

— Значит так. План следующий…

Баечка