Баечка

Поезд мерно постукивал колёсами на стыках, создавая своеобразный медитативный ритм. Яркое солнце прошивало пространство вагона голубыми пыльными лучами сквозь щели в стенах. Один из лучей вслед за поворотом поезда сдвинулся с уха Гонзалеса и впился прямо в глаз. Эдик зажмурился, морщась всем телом, и отвернулся. Под стук колёс так славно спалось, что просыпаться вовсе не хотелось. Однако что-то насторожило шпиона. Профессиональный нюх подсказывал, что в окружающей обстановке появился какой-то напряг. Эдик на один миллиметр приоткрыл правый глаз и тут же увидел перед носом пару нехилых сапог. В сапогах явно кто-то был. Гонзалес сделал обманное движение, будто хотел перевернуться на другой бок, а затем резко вскочил и с боевым кличем обрушился на владельца кирзачей. Тот не успел даже хыкнуть, как потерял весь воздух из грудей и отлетел к дальней стенке вагона. Им оказался местный абориген из рода оборванцев. Видимо тоже путешествовал на халяву, да только парни его вчера не заметили. Мужик скривился у стенки и обиженным голосом прохныкал:

— Забрались, понимаешь, в мой вагон, да ещё и дерутся гады.

— Ты кого это гадом обозвал? — мрачно спросил Эдик.

— А чего дерётесь то? — ещё жалостливее запричитал дядька, — я же только поинтересоваться хотел.

— А вот любопытных я с детства не люблю, — ядовито промолвил Эдик, медленно кивая головой и намекая на последствия.

Мужик испуганно забился в угол и подумал, что сейчас его начнут бить по-настоящему. Но тут за него вступился Мокасин:

— Ладно тебе, не пугай человека. Может он нам ещё пригодится.

— Точно-точно, я пригодюсь, вот увидите, — запричитал дядька, заискивающе заглядывая в глаза суровому индейцу.

Гонзалес тут же смягчился, так как был по натуре незлобным и широко улыбнулся.

— Ну, nativo синерожий, давай мириться. Я ж не со зла, а только по причине рефлексии и профессиональной привычки. Но об этом тебе лучше не знать. Держи кардан!

Мужик с опаской пожал руку испанца. Мокасин сказал привычное «Хау!» и поднял ладонь на уровне лица, а Санах просто кивнул. Эдик с интересом разглядывал неожиданного «подселенца», всё больше убеждаясь в его антиобщественном образе жизни. Одежда представляла собой некий гибрид рабочего комбинезона и до боли знакомой армейской химзащиты. Физиономию мужика украшала свалявшаяся борода серо-синего цвета, навевая какие-то непонятные ассоциации. Где-то Эдик об этом уже читал.

— Женщин любишь? — спросил он неожиданно.

— Да кто ж их не любит? — удивился мужик.

Эдик рассмеялся и похлопал дядьку по плечу.

— Расслабься. Это я так. Давай колись, barba, как тебя кличут.

— Колес Васах. Можно просто — Борода.

— Прикольно кличут. Будем звать тебя — Колян. Ну, а меня Эдиком зовут. А это кореша мои: Мокасин и Санёк. Был у нас ещё один пипл, да потерялся по дороге.

При этих словах Эдик снова нахмурился. Вчера они конкретно ухайдакались и так толком не решили: где найти монахов, а с их помощью и Гашу. Оресис ни фига не рассказал, как с ним связаться. Может, и хотел, да не успел: Мокасин — друг — совсем не вовремя по морде хлопнул.

— Слушай, Колян, а ты про монахов местных чего-нибудь знаешь?

— Это про чёрных то? Ну, знаю. Только опасно с ними связываться. Говорят, они под землёй живут и всякими тёмными делами ворочают.

— Туфту говорят. Знаю я одного — нормальный мужик. Немного с прибабахом, но это от большого ума. Служба у них очень ответственная: от всяких мудаков вроде нас порталы охраняют. А теперь у них ещё и войнушка завязалась с крезанутым генералом. Кстати, парни, это у него мы были «в гостях». Видимо, про мировое господство мечтает, милитарист долбанный.

— А ты откуда про монахов знаешь? — спросил Эдика Мокасин.

— Да я ж говорил: когда на допросе меня током шандарахнуло, я в осадок выпал и в бестелесном состоянии обретался. Да ты ж знаешь. Ну, вот тогда я и встретил их предводителя. Его Оресисом зовут. Мы уже почти договорились о побеге, да ты меня по роже хлестанул, вот я и не успел всё обтяпать. Где теперь их искать?

Всё это время молчавший Санах вдруг подал голос и задумчиво произнёс:

— Если вы имеете в виду их подземные коммуникации, то искать надо возле небольших холмов. Говорят они каким-то образом иногда из них выходят, чтобы подловить зазевавшихся путников. Хотя, наверное, это тоже лишь глупые слухи. Я слышал об этом в одной телепередаче.

— Молодец Санёк! — радостно воскликнул Эдик, — Точно! Теперь и я вспомнил, как Оресис что-то упоминал про холмы. Надо найти подходящий и попытаться отыскать проход.

— Что-то я никак не догоняю, мужики, о чём это вы треплетесь? — спросил озадаченный бородач.

— Тебе, Колян, лучше не знать об этом. Ты, кстати, не заметил, что мы не совсем танайцы?

Тут только до мужика дошло, что двое из его новых знакомых не похожи на обычных людей. Страх с новой силой заиграл где-то между животом и коленками. Что за наваждение? Может, выпил вчера лишку? Вон, ведь, и не заметил даже, как парни в вагон забрались. Только утром их и обнаружил. А теперь выясняется, что они какие-то совсем не местные. Далеко-о-о не местные.

— Да вы, хоть, кто ж такие? — севшим голосом спросил он.

— Не ссы, паря. Мы, типа, из параллельного мира, но так — вполне обычные человеки.

— Вот те раз! А я смотрю — чего это рожи у вас такие разноцветные. Думал сначала: может вы «синяки» какие. У нас, если гадости какой нажрутся, тоже морды бывают — не приведи Господь. А вы, значится, из этого, как его, парельного мира будете. Слыхал я где-то про такое. Но думал — сказки всё это. А, гляди ж ты, на самом деле бывает!

Эдик хитро усмехнулся:

— В мире ещё и не такое бывает. Но, как говориться, ближе к телу. Не желает ли местный товарищ посодействовать органам и препроводить товарищей к ближайшему холму?

— Чего?

— Я говорю: помощь твоя требуется, Колян. Мы должны найти проход в подземелье. А ты, судя по всему, хорошо знаешь эту местность. Поможешь нам, а мы тебя отблагодарим.

— А как? — загорелись глазки у мужика.

— В живых оставим, — мрачно ответил Эдик.

Дядька испуганно отпрянул и снова чуть не расплакался.

— Да пошутил я, успокойся! — рассмеялся Эдик, хотя глаза у него по-прежнему оставались серьёзными и цепкими, как у кота на охоте.

Между тем, поезд замедлил ход. Похоже, подъезжали к очередной станции. Эдик приник к щели в стене и внимательно осматривал местность. Остальные тоже последовали его примеру. После небольших домишек на окраине, показались высотки крупного города. Поезд, видимо, не собирался здесь останавливаться, а шёл через город транзитом. Дальше, по словам бородатого, состав помчится на восток почти без остановок. Это было не совсем правильное направление. Нужно сойти в этом городе и попытаться временно затеряться.

Эдик решительно распахнул дверь. Свежий воздух упругой струёй влетел в вагон, разметая остатки неизвестного порошка на полу. В носах противно защипало. Подождав, пока скорость упадёт до минимума, Эдик скомандовал:

— Всем за борт, canalla!

Первым выскочил индеец, ловко увернувшись от встречного столба. Бородач натужно крякнул и спрыгнул следом. Быстрыми шажками он пробежал по инерции несколько метров, балансируя, как цирковой артист, но споткнулся об торчащую железку и плюхнулся на живот, расцарапав нос. Санах нерешительно прижался к косяку двери и со страхом смотрел на проносящуюся под ногами щебёнку. Камни мельтешили быстро-быстро и от этого казалось, что скорость поезда ничуть не уменьшилась. Эдик не стал ждать, пока Санах впадёт в ступор и, схватив его за локоть, резко рванул за собой. Штыц даже вскрикнуть не успел, как оказался на земле, больно ударившись пятками о твёрдую поверхность. Эдик привычно сгруппировался и умудрился удержать Санаха от нырка башкой под колёса поезда.

Высадка прошла в целом благополучно. Борода уже бежал к низкому приземистому зданию, судя по разбитым стёклам — давно заброшенному. Парни последовали за ним. Внутри помещение оказалось бывшим угольным складом и ничем не отличалось от подобных строений на Земле: те же залежи мусора и сушёных фекалий. Похоже, что здесь никто давно не бывал. На полу ровным слоем лежал толстый слой пыли, наводя на мысли, что в ближайшее время здесь никто и не появится. Однако задерживаться тут не стоило. Эдик поднял воротник, экспроприировал на время у Бороды шляпу «а ля Челентано» и сказал, чтобы ждали его здесь. Затем внимательно осмотрелся через разбитое окно и выскочил наружу. Через секунду он исчез, словно сквозь землю провалился. Мокасин уважительно произнёс:

— Профессионал, ничего не скажешь.

Потянулись томительные минуты ожидания. Мокасин мысленно пересчитал своих подопечных. Все амулеты были на месте и рвались в бой. Но воевать пока было не с кем. Санах тосковал по своей возлюбленной, в который раз уже за последние сутки прикидывая, как им жить дальше. А Борода просчитывал варианты и пришёл к выводу, что пока лучше оставаться с этими необычными парнями. Бить, вроде бы не собираются, а слупить с них, возможно, чего-нибудь удастся. Может, какую штуку ценную, которую потом можно будет выгодно толкнуть на барахолке.

Вскоре на заднем дворе раздался мерный рокот мощного автомобиля и короткий сигнал. Мокасин осторожно выглянул из-за двери и увидел сияющую физиономию Гонзалеса, торчащую из внушительной тачки, похожей на джип, только с тремя парами колёс. Эдик призывно махал рукой и порыкивал, нажимая на газ.

— Во прикол! У них сцепление, как у танка! Никакой мягкости: чуть отпустил — и уже летишь. Классная тачка! Занимайте рублёвые места!

Парни попрыгали на кожаные сиденья. Изнутри машина казалась ещё огромнее и пахла очень дорого. В центральной консоли блестела хромом солидная магнитола с кучей наворотов, а под задней полкой угадывалась мощная акустика.

— Ты где откопал такое чудо? — поинтересовался Мокасин.

— Да стояла, понимаешь, такая красавица без дела возле какого-то кабака. Ну, я и решил, что она нам нужнее, чем тому, кто сейчас квасит в этой тошниловке.

Санах с Бородой переглянулись. Сие могло закончиться весьма плачевно. На таких машинах простые танайцы не ездят. Эдик повертел пальцем над магнитолой и решительно вдавил синюю кнопку. Машина тут же взорвалась оглушительным рёвом чего-то, сильно напоминающего хэви-металл. Амулеты из сумки индейца выскочили наружу и на глазах изумлённых аборигенов пустились в такой дикий пляс, будто их всё это время на цепи держали. Индеец не стал их привычно осаживать и дал вволю оторваться, сам притопывая ногой в ритм забойной музыки. Эдик проорал что-то матерное по-мексикански и впечатал педаль в пол. Машина взревела всеми двадцатью цилиндрами, взвизгнула колёсами, а затем понеслась по широкому проспекту, громыхая басом и барабанами из открытых окон и распугивая редких прохожих.

А в это время в кабаке на столике у сцены тревожно запиликал брелок. Его хозяин — весьма объёмистый дядька в шикарном костюме — недовольно поморщился и с досадой произнёс:

— Блин, вот уроды, а. Третий раз за неделю тачку угоняют! Да за что я бабки плачу этим грёбаным сервисменам? «Супер-сигнализация! Миллиард секретных кодов!». Блин! Миллиард способов угнать вашу тачку! Это уж точно.

Взяв широченной ладонью пищалку, он наморщил лоб и долго прицеливался в маленькие кнопочки. Палец метил сразу на четыре. Дядька ещё больше разозлился:

— Не, блин, ну точно уроды! Под какие руки заточена эта хрень!? Я чё, пианист какой? Вот козлы!

Наконец его терпение лопнуло и он с силой запустил девайсом в тощую девицу на сцене. Но не попал. Брелок звонко врезался в колонку и с жалобным писком разлетелся на кусочки. Батарейка весело подпрыгнула на неровном полу, прокатилась пару метров и забилась в щель, радуясь досрочной отставке. Дядька поманил пальцем официанта и потребовал телефон. Тот шустро сбегал к стойке, схватил аппарат и любезно преподнёс дорогому клиенту. Дядька снова с недоверием воззрился на миниатюрную конструкцию. Возникла небольшая пауза, во время которой официант желал бы провалиться сквозь пол, так как выражение лица клиента не предвещало ничего хорошего.

— Послушай, любезный, ты видишь эту руку? — спросил дядька и весомо покачал кулаком перед самым носом бедного разносчика пищи.

— О да, конечно! Такую руку невозможно не заметить!

— Так вот. Если не хочешь попробовать её на вкус, живо притащи мне нормальный телефон.

Официант быстро кивнул и кинулся в кабинет к начальству. Через пару минут, когда дядька уже присматривал, с чего начать крушить эту грёбаную забегаловку, официант также стремительно вернулся и протянул обычный аппарат, за которым тянулся шлейф провода из кабинета шефа. Сам шеф поспешил слинять куда-нибудь подальше. Дядька тяжко вздохнул. Желание крошить всё вокруг не успело толком оформиться, но оставило внутри некое чувство неудовлетворённости. Он немного подумал и решил пойти нетрадиционным путём: все предыдущие угоны разбирали его охранники. Но это стало утомлять. Пусть менты теперь поработают. А то слишком много ненужных вопросов задавать стали. Он набрал всем известный номер и постарался говорить вежливо, насколько это было возможно. Дав описание своей ненаглядной, он с силой треснул телефоном по столу и заказал целый графин крепкой.

Официант ловко прибрал на столе, сбегал на кухню, заказал горячее, а затем с подобострастием выставил на стол клиента запотевший графин самого лучшего пойла.

— Это за счёт заведения, — поспешил угодить он, взяв на себя смелость, распоряжаться хозяйским добром.

Дядька хмуро налил себе целый фужер и залпом опрокинул содержимое внутрь. По телу пробежала приятная дрожь. Настроение стало понемногу приходить в норму и вскоре он уже не вспоминал о своей пропаже, целиком захваченный танцем невиданной красотки с южного континента.

Тем временем экипаж джипа вовсю угорал над потешными анекдотами на волнах местного радио. Они уже успели нарезать по городу несколько кругов, удивляясь, что патрульные машины, коих в центре было предостаточно, совершенно не обращают на них внимания. Пару раз Эдик даже заметил, как местные гаишники специально отворачивались, когда они проезжали мимо. Это наводило на соответствующие размышления. Стало быть — машинка весьма крутого мэна. Ну, им это на руку: меньше хлопот с властями.

Однако очередной патруль моментально включил сирену и помчался вдогонку. Видимо что-то изменилось. Эдик не особенно волновался: в его жилах текла кровь настоящего macho и удирать от властей было делом привычным. На широком проспекте было достаточно места для маневра. Гонзалес ловко вертел баранкой, не пропуская патруль вперёд. Индеец сидел рядом и широко улыбался. Его амулеты совсем взбесились и всё норовили выпрыгнуть наружу, да навешать преследователям по шее. Мокасин нехотя тормозил их заклинанием и не давал потратить запас силы на глупую драку.

Вскоре показалась окраина города. Борода что-то прокричал сквозь грохот музыки, которую Эдик снова включил на всю катушку. Его никто не услышал. Тогда он хлопнул испанца по плечу и указал на магнитолу, прося сделать потише. Эдик вырубил звук, но в ушах продолжало звенеть тарелками и визжать гитарным запилом. Борода снова крикнул Гонзалесу в самое ухо:

— Я говорю: скоро, за небольшим леском, начнётся длинный пустырь. На нём я когда-то прятался от полиции. Там есть холмы. Может это то, что вы ищете?

Эдик кивнул и прибавил газу. Машина бодро рыкнула, обдав преследователей удушливым выхлопом обогащённого топлива. Патрульные явно матерились на местном наречии и махали вдогонку жезлами, удивительно похожими на знакомые полосатые палки. Парни в джипе только посмеивались, да восхищались водительским мастерством Гонзалеса.

Но тут патрульные как по команде спрятали свои жезлы. Некоторое время обе машины мчались, только урча моторами. Затем из патрульной машины прозвучала команда остановиться, озвученная парой здоровенных динамиков. Эдик показал в окно неприличный жест. В ответ преследователи сделали несколько предупредительных выстрелов.

— Пугают, — нехотя успокоил своих спутников Гонзалес.

Но вскоре пули звонко застучали по кузову джипа. Для его бронированного тела это были семечки. Полицейские поняли это. Из их машины донеслось последнее предупреждение, а потом крыша съехала назад и оттуда появилась самая настоящая пушка.

— А вот это уже серьёзно. Держаться всем! — крикнул Эдик, крепче вцепившись в руль и внимательно следя за патрульной машиной. Помня о пристрастии местных силовиков к звуковым гранатам, испанец и на этот раз ожидал чего-нибудь подобного. И не ошибся. Сзади мелькнула вспышка. Это полицейская пушка выплюнула тонкий длинный снаряд. Когда до джипа оставались считанные метры, Эдик резко крутанул ручку громкости на магнитоле до упора.

Мощный гитарный рёв, вкупе с грохотом двигателя сработали, как детонатор. Снаряд взорвался раньше времени, не долетев до джипа каких-то пару метров. Последствия этого были ужасны: машина преследователей сама влетела в зону поражения и, завертевшись на месте, по очереди выплёвывала из своего нутра оглушённых патрульных, которые тут же выпадали в осадок, выпучив глаза и держась за уши. Кроме того, в окрестных домах на километр вокруг повылетали все стёкла, а недостроенная высотка на окраине города сначала слегка покачнулась, а потом медленно-медленно стала складываться этаж за этажом. В конце она с гулким эхом обрушилась прямо на дорогу, едва не придавив джип. Его спасло только некоторое ускорение, которое придал ему взрыв снаряда. Эдик аж вспотел от такого напряжения. По инерции они пролетели за ограждение трассы и понеслись по пустырю, о котором говорил Борода.

Вскоре показались невысокие холмы. Эдик решил, что пора снова превращаться в пешеходов, так как тачка у них слишком заметная и полиция в курсе, куда они свернули. Лихо затормозив у крутого пригорка, он скомандовал всем на выход, а сам полез в необъятный багажник машины. Через минуту он вынырнул оттуда, довольно улыбаясь. В руке у него нарисовалась нехилая труба, непонятного назначения. Эдик ловко пристроил её к педали газа, а затем с треском воткнул первую скорость. Машина дёрнулась и покатилась потихоньку в сторону леска.

— Пускай теперь попробуют найти, canalla ! — усмехнулся он.

Парни стояли в нерешительности, не зная, куда двигаться дальше. Эдик внимательно оглядел местность, но ничего интересного не заметил. Холмы — холмами. А где искать монахов — не понятно.

— Ладно, — махнул рукой Гонзалес, — чешем на юг. Всё ближе к камню. А там, глядишь, по пути может, кого и встретим.

Маленький отряд быстрым шагом направился в сторону полуденного Солнца. Замыкал «колонну» индеец, ловко заметая следы веником из местного кустарника, который он соорудил на ходу. В авангарде шагал Эдик, совершая руками одному ему понятные знаки. Это было профессиональной привычкой при работе в группе. Парни сзади недоумённо переглядывались, но спросить, что это значит не решались. Уж больно суровая физиономия была у Эдика в этот момент.

Идти пришлось довольно долго. Весеннее Солнце палило от души, почти как летом. Вскоре ноги стали сами собой спотыкаться, а подлые камни, будто специально лезли под каблуки. Впрочем, это только аборигенов плющило и коробило. Борода теперь жалел, что связался с этими сумасшедшими пришельцами и прикидывал, как бы лучше слинять. Санах тоже сильно устал, но крепился. А Эдик с Мокасином топали так, словно совершали послеобеденный моцион и нисколько не запарились, хотя прошли уже километров шесть. Всё дело в привычке.

Внезапно Эдик резко остановился и поднял кверху сжатый кулак. Борода чуть не сшиб его с ног, когда по инерции со всего маху ткнулся поникшей головой в спину испанца. Эдик зашипел на него и сунул кулак под нос. Борода скорчил нелепую рожу мол, нечаянно, но ворчать сразу перестал. Гонзалес прислушался, поворачивая голову, как настоящий локатор.

Вот, опять невдалеке зашуршал осыпающийся песок. За ближайшим холмом явно кто-то прятался. Эдик приложил палец к губам и дал знак остальным оставаться на месте, а сам осторожно стал обходить холм стороной. Парни с тревогой озирались по сторонам. Индеец тоже почувствовал, что за холмом кто-то есть, но доверился шпионскому нюху Гонзалеса. Всё- таки, у него боевого опыта больше.

Вдруг за холмом кто-то резко вскрикнул. Послышались хлёсткие удары, как в индийских фильмах. Ещё пара непонятных возгласов. А затем всё стихло. Индейцу это не понравилось. Аборигены вообще насмерть перепугались. Борода стал потихоньку отползать за ближайший куст, но Мокасин недвусмысленно провёл ладонью по горлу и тот решил пока остаться. Надо было выручать испанца.

Но оказалось, что выручать никого и не требуется. Эдик сам вырулил из-за холма в обнимку с неизвестным, закутанным в тёмную рясу. По всей видимости, это и был один из монахов, которых парни искали. Гонзалес сиял, как медный пятак и махал рукой приятелям. Он искренне радовался, что его бестелесное состояние не было глюком и монахи существовали по-настоящему. До недавнего времени он в этом, всё-таки, немного сомневался. Эдик с монахом подошли ближе и испанец торжественно объявил:

— Имею честь представить вам моего друга, брата Оресиса — главу местного Святого Ордена. Между прочим, неплохой боец. Мы с ним немножко в спарринге поупражнялись — Чак Норрис отдыхает! Если бы все его бойцы так умели, то генералу давно бы уже кердык настал.

— Пяткой танки не одолеешь, — скромно улыбаясь, возразил монах.

— Ну-ну, не стоит скромничать. Я так думаю, что главное не сила, а тактика. Верно Мокасин?

— Хау!

Оресис уважительно поклонился и предложил последовать за ним. За холмом был тщательно замаскированный вход в подземелье. Оказывается, монах уже давно поджидал здесь пришельцев, так как видел внутренним взором все их передвижения. Знал он и про Гашу, но пока не стал говорить об этом. С Гашей был Никто, а он правильный танаец. Хотя Оресис подозревал, что Никто вовсе не танаец, но это уже не его тайна. А в чужие тайны лезть совсем не хотелось — своих хватало по уши.

Баечка