Баечка

Генерал был бледен до черноты и метался по широкой, походной палатке, словно хищный зверь. Раненая рука была наспех забинтована, а на щеке пролегал ряд стежков. Фельдшер постарался на славу: вид у генерала стал поистине героический. Правда щека сильно распухла и говорить было трудно. Однако генерал держался молодцом. Его «спецам» повезло меньше. В живых остались лишь двое, да и те поспешили смыться: боевые действия — уже не их стихия. Шорк приказал собрать оставшихся людей, чтобы наметить дальнейший план операции. Скоро сюда нагрянут правительственные войска. Взрыв на военной базе просто так не скроешь. Придётся как-то ответить за людские потери. А было их уже предостаточно. Только солдат полегло до половины состава. А про обслугу и говорить нечего — до сих пор всех найти не могут. Несколько этажей под землёй сложились в стопку, похоронив под собой многих. Во всём этом была какая-то странность. И эта страшная гроза, и этот странный пришелец с красной кожей. Генерал сильно подозревал, что одно с другим тесно связано. В ушах до сих пор стоял дикий свист краснокожего, от которого вдруг по всему кабинету полетели инструменты «спецов», нанося обжигающие, как лёд, порезы. Раненую руку снова стала дёргать пульсирующая боль. Генерал поморщился и вызвал фельдшера.

— А ну, давай, вкати мне чего-нибудь покрепче, а то рука дёргается, как у паралитика.

— Это опасно! Я и так ввёл вам лошадиную дозу обезболивающего.

— Значит, не совсем лошадиную, если до сих пор дёргает! Давай, коли.

Доктор опасливо покосился на генерала, но спорить не стал. Он прекрасно знал, что Шорк — шизофреник и заклинить его может в любой момент. Вколов лекарство, он быстро ретировался. Генерал откинулся в походном кресле, ощущая, как по конечностям прокатываются колючие волны мурашек, замораживая мышцы. Зато руку перестала дёргать изматывающая боль. Теперь можно было сосредоточиться на предстоящем плане действий.

В стане противника тоже кипели мозги. Было совершенно ясно, что генерал так просто не отступится. Портал усиленно охраняли несколько танков, а в небе постоянно барражировали два вертолёта. Оресис собрал своих братьев в большом зале библиотеки. Здесь же кучковались пришельцы и Санах в придачу. Решено было пока оставить его среди братьев. Парень и так натерпелся страху за последние дни. Борода получил от Оресиса несколько монет и тихо исчез. Ему вовсе не хотелось принимать участие в военных действиях, да и полиция была где-то на хвосте.

Эдик с видом знатока склонился над красочной картой леса, но не мог найти ни одного толкового пути. Незамеченным мог пробраться лишь он один. Ну, и ещё, наверное, индеец. Но для пипла это было чистое самоубийство. Да и военные только и ждут, когда кто-нибудь портал откроет. Ещё чего доброго — ломанутся следом, да наворотят таких дел на Земле, что просто шухер. Оресис сказал, что к порталу есть подземный ход, но он тоже занят военными. Можно, конечно, попытаться пробиться через него, однако будут большие потери и проблема с порталом также не решится: генерал получит доступ к проходу. Нужно было придумать что-нибудь более кардинальное.

— А может мы того, зафрахтуем автобус, увешаемся фотиками и прикинемся туристами, — вдруг предложил Гаша.

Эдик с Оресисом недоумённо посмотрели на него. Мокасин сохранял каменное спокойствие.

— Дык я про это, элемент неожиданности, во! Они ведь ждут трёх совсем не местных парней с толпой монахов, а на туристов и внимания не обратят.

— Ну ты, пипл, просто диверсант какой-то! — восхитился Эдик, — только что нам после этого делать прикажешь?

— Э-э-э… Дык я ещё не придумал. Ты же у нас спец.

Оресис хмуро покачал головой, явно не одобряя такую афёру. Рано или поздно — всё равно придётся столкнуться с танками противника. Да ещё эти вертолёты.

— Вертолёты я беру на себя. Мне лишь бы к ним поближе подобраться, — сказал Эдик, — Тут как раз прикрытие с автобусом подойдёт. Только нужно выбрать правильный момент. Когда у них дозаправка?

— Через каждые два часа. Последняя была ровно в восемь вечера. Садятся по очереди. Пока один заправляется, другой продолжает патрулировать, — доложил один из братьев.

— Отлично! Это нам на руку, — улыбнулся Гонзалес, — вот тут мы их и прихватим. А танки — это уже твоя забота, Мокасин. Справишься?

— Хау! Мои помощники позаботятся об этом.

Амулеты в сумке индейца радостно зашептались и засуетились:

— Ты слыхал?! На танках покатаемся!

— Во зашибись!

— Чё гоните то?

— Да в натуре! Шаман слово дал.

— Ну, блин, оторвёмся!

Индеец ещё раньше предложил Оресису организовать новую грозу, но монах был против. Орден вполне лояльно относился ко, всякого рода, проявлениям Духов. Но по местным климатическим условиям следующая подобная гроза могла стать настоящим стихийным бедствием и неизвестно ещё, чем вообще могла закончиться.

Просветлённый всё это время тихо сидел в уголочке и с умилением наблюдал, как по залу растекается энергия всеобщего энтузиазма, полыхая яркими красками и сжимаясь в тугие комочки. Он мог бы давно уже свалить с этой скучной планеты, но сейчас намечалось кое-что интересненькое. Так и быть: посмотрим, чем всё это закончится. Хотя и это Никто знал наперёд.

Выступать было решено рано утром. Так, чтобы к шести часам прибыть на место. Автобус угнали со стоянки вместе с водителем и чемоданами группы иностранцев, которые собирались утром съехать из шикарного отеля. Водила мирно спал прямо в автобусе, решив сэкономить время утром, так как жил далеко от центра города. Увидев суровых парней в рясах и совершенно невероятного смуглого человека, который что-то зловеще прошипел на незнакомом языке, он решил, что всё это ему снится. Поэтому, когда парни однозначно приказали заводиться и ехать, то он легко согласился и порулил к воротам стоянки. Охранник лишь спросил:

— Куда так рано?

— Да тебе это снится, приятель, — ответил водила, смеясь.

— Ага, а ещё я министр охранных будок. Ладно, проваливай.

Среди багажа нашлось много разноцветного тряпья, несколько смокингов и множество вечерних платьев. Гаша для прикола примерил одно из них. На удивление платье пришлось ему впору. То ли у мадам фигура была нестандартной, то ли сам Гаша так ловко подошёл, но сидело оно на нём, как влитое.

— Ну-ка постой, — с прищуром посмотрел на него Эдик, — А что, если слегка добавить грима?

И не успел Гаша толком испугаться, как Гонзалес подскочил к нему с необъятной косметичкой и сноровисто намазал лицо пахучими тенями и помадами, на зависть любому профессиональному визажисту.

— Э, погоди! Нафига это, а? Я ж просто так, приколоться только.

— Не до приколов сейчас, пиплуха. Ты с твоим длинным хайром как раз за бабу сойдёшь. А то, какие ж мы туристы, если кругом одни мужики? Да и при случае отвлечёшь охранников, если понадобится.

Гаша ещё немного пожеманился, но потом согласился. Эдик хотел ещё кого-нибудь нарядить в платье, но братья, как один, наотрез отказались, а Мокасин в женском наряде выглядел бы более чем нелепо. Сам Гонзалес примерил пару-тройку костюмов, но всё не годилось. Может тоже бабой нарядиться? В лицедействе он, как настоящий разведчик, знал толк. Так и быть. Тщательно побрившись необычным лезвием, больше похожим на садовый секатор, он намазал лицо синим гримом, слегка подвёл глаза и нарисовал большие чувственные губы. Затем выудил из пухлого чемодана шикарный парик и напялил на голову. Получилась жгучая испанка местного окраса. Мокасин поднял вверх большой палец и сказал:

— Хау!

— Muy bien! Держите меня четверо — не удержите всемером! Кто влюбится — зарежу!

У Гаши аж челюсть отвисла. Если бы не знал Гонзалеса, точно решил бы, что это местная красотка.

— Ёлы-палы! Вот это герла-а-а!

— Но-но. Руки прочь, лесбиян хренов.

Братья так и прыскали со смеху, но пытались сохранять серьёзность. Правда, им это плохо удавалось. Наконец, самый молодой не выдержал и весело засмеялся на весь зал. Остальные заржали следом, падая на пол и держась за животы. Оресис долго хранил суровое выражение лица, но вскоре и его тоже прорвало. Он и не помнил, когда так в последний раз смеялся. А Просветлённый просто угорал со смеху. Даже в конвульсиях немного побился. Нет, не зря он согласился помочь этим пришельцам. Не всё в мире так скучно и однообразно.

Всеобщий смех и веселье разрядили напряжённость и в людях появилась уверенность в своих силах и в успехе предстоящей операции. До выступления оставалось несколько часов. Нужно было хорошенько отдохнуть и выспаться. Мокасин заварил чудесные травки Марфы-Яги, предложив всем отведать. Эдик с Гашей, не задумываясь, маханули по кружке и тут же захрапели в обнимку, как две старые девы. Братья монахи отнеслись к отвару более настороженно. Мало ли что. Но Оресис сказал: можно. И вскоре по всей библиотеке разносился богатырский храп вперемешку с менее богатырским посвистыванием. Просветлённый спать не стал совсем. Ему это было не нужно. А Мокасин, спросив разрешения у Оресиса, отправился на пустырь немного пошаманить. Нужно было как-то договариваться с местными Духами. Глава Ордена скептически отнёсся к доводам индейца, но спорить не стал. Впрочем, и благословлять — тоже. По его мнению, общение с Духами было уделом людей Прошлого. Сейчас не те времена. Мокасин пожал плечами и каждый остался при своём.

На пустыре было темно и ветрено. Так хотелось ещё раз попробовать вызвать дождь с грозой, но Оресис был прав. Рисковать не стоило. Индеец удобно устроился на большом холме и прислушался. Со стороны города кроме беспорядочного шума не слышно было ничего. Оно и понятно: какой нормальный Дух поселится в этой клоаке. Мокасин повернулся в сторону далёкого леса и тихонько запел старую индейскую песню шамана. Она была настолько простая, что понять её смог бы любой более-менее образованный Дух. Он всё пел и пел, не уставая и никуда не спеша. Вскоре до него донёсся ответ: кто-то не совсем складно повторял за ним мотив. Мокасин подождал ещё немного, продолжая петь. Да, так и есть: вот со стороны леса подул прохладный ветерок, никуда не отклоняясь и не меняя направления. Шаман медленно встал и скрестил руки на груди.

— Хау! Приветствую тебя, о Великий Дух Красного Леса! Я — шаман по прозвищу Прыткий Мокасин благодарю Тебя за то, что Ты отозвался на мой призыв.

— Приветствуем тебя, шаман. Ты немного ошибся: я не один, нас несколько. И вовсе мы не такие великие, как ты думаешь.

— Хау! Я стараюсь быть вежливым, — почесав затылок, ответил озадаченный индеец.

— А ты хорошо поёшь! Спой нам ещё, пожалуйста.

— Да легко!

И, немного подумав, Мокасин затянул долгую и немного заунывную песню про степного койота и его голодное семейство. Духи некоторое время молча слушали и даже иногда всхлипывали — настолько песня была жалостливая. А потом стали подпевать в припевах, путая некоторые индейские слова, отчего смысл порой настолько менялся, что Мокасин не выдержал и засмеялся.

— Почему ты смеёшься, когда песня такая грустная? — спросили Духи.

— Да так, не берите в голову. Если, конечно, она у вас есть. Может, нарисуетесь для порядку.

— Ах да! Извини.

Духи стали постепенно проявляться, стараясь быть похожими на людей, чтобы не пугать сильно шамана. Но ему было совершенно без разницы, в каком виде они предстанут. У себя на родине, а потом и в Российских лесах он такого насмотрелся, что уже ни чему не удивлялся. Тогда и Духи не стали сильно париться и проявились, кто как сумел.

— Так чего звал то?

— Дело есть. Сугубо важное.

— Ну, так уж и сугубо?

— А то! Сейчас. Погодь. Я только трубку раскурю, тогда и потолкуем.

Мокасин выудил из шаровар Трубку Мира, которую тщательно прятал от Гаши, помня наказ бабки Марфы, и насыпал спецсмесь.

— Огоньку не найдётся?

В воздухе появилась обыкновенная горящая спичка. Мокасин только чуть приподнял бровь, но виду не подал. Чинно раскурив прибор, он сделал глубокую затяжку и передал трубку по кругу. Потекла неспешная беседа, во время которой индеец красочно описал их путешествие из одного мира в другой, о каменном портале, о столкновении с генералом и предстоящем военном предприятии. Духи только удивлённо покачивали головами, у кого сколько их было, да посмеивались над проделками помощников шамана.

Амулеты в сумке индейца скромно помалкивали, не считая себя достойными показываться на глаза местным Духам. Но неожиданно шаман сам их позвал. Парни застенчиво вылезли наружу и боязливо огляделись. Ещё бы! Не каждый день выпадает такая честь: пообщаться с настоящими Духами Леса, да ещё иноземного. Но оказалось, что местные Духи вполне свойские парни, без лишней заносчивости и зазнайства. А когда те предложили поработать вместе, то помощники шамана просто засветились от счастья. Было решено поделить танки противника поровну и устроить настоящее драгстер-шоу.

Обговорив все детали, шаман спел прощальную песню и Духи чинно отбыли в направлении леса. До времени «Ч» оставалось ещё пара часов. Индеец спустился в подземелье, но спать ложиться не стал. Ему не давала покоя какая-то навязчивая мысль. Она витала вокруг, да около, но никак не хотела оформиться толком. Амулеты настолько возбудились, что своими боевыми выкриками мешали нормально думать. Пришлось на них шикнуть и пригрозить ужасным заклинанием. Подействовало. Хотя и не надолго. Наконец он понял, что его так беспокоило: ведь в этом, в общем-то, чужом мире он не нашёл для себя ничего интересного. Правда и времени на поиски особенно не было, но уходить отсюда с пустыми руками было жалко. Хоть бы какую траву необычную найти или предмет силы. Но на глаза пока ничего путного не попадалось. То, что растительность почти вся красная — в этом ничего примечательного не было. Духи местные, кроме помощи, ничего больше не предложили. Ну и ладно. И на том спасибо. Может возле камня чего-нибудь появится? Ведь когда сюда прибыли он и оглядеться толком не успел.

Незаметно Мокасин впал в некую полудрёму, из которой его вытряхнул Гонзалес, тряся за плечо:

— Эй, вождь, вставай давай! Пора выкапывать топор войны!

— Хау! Уже иду.

В библиотеке царило оживление. Братья монахи дружно переодевались в туристские шмотки, подкалывая друг друга. Не было ни намёка на нервозность. Будто на работу собирались. Оресис отдавал короткие приказы и братья ловко распихивали по карманам круглые камни. Эдик с сомнением глядел на такое «вооружение», недоверчиво качая головой. Но глава Ордена пояснил, что против техники они, конечно же, с камнями не попрут. Это всего лишь камни связи и кое-каких заклинаний. Огнестрельное оружие они не признавали вовсе и рассчитывали только на силы Духовные, да на своё боевое искусство.

В уголке сидел, крепко задумавшись, Санах. В эту ночь ему плохо спалось и физиономия здорово опухла. Эдик вчера предложил бежать вместе с ними. На Земле его уж точно не будет никто преследовать. Во всяком случае — в их деревне. А на цвет лица и внимания не обратят. Мало ли на Земле «синяков»? Но Санах думал вовсе не о преследованиях или пропавшей работе. Все его мысли были устремлены к любимой. Он не сможет без неё жить. Но и открыто встречаться с ней он сейчас тоже не может. Это его угнетало и плющило, как выражается Гаша. Оресис благосклонно предложил переждать некоторое время у них. Скучать Санаху не придётся: с его любопытством ко всему необычному можно было сутками не вылезать из этой богатейшей библиотеки. Хотя ему сейчас было совсем не до книг. Всю ночь в перерывах между забытьём, который вряд ли можно назвать полноценным сном, он обдумывал различные варианты своего неопределённого будущего, но так толком ни к чему и не пришёл. Под утро появилась даже мысль пойти в бой вместе со всеми, а там будь, что будет. Но от такого решения его сразу остановил Эдик. Самоубийцы сейчас ему не требовались.

А вскоре Судьба сама распорядилась участью Санаха. Когда небольшой отряд в пёстрых одеждах вышел на поверхность, то обнаружилось, что автобус исчез. Оресис гневно потребовал объяснений с охраны, но те не могли и слова вымолвить. Похоже, что они вообще находились где-то в другом измерении. Эдик потемнел лицом и готов был рвать и метать. Однако делать этого не пришлось. Из-за холма показался столб пыли, а за ним и сам автобус. Он с визгом тормозов лихо подрулил к толпе и приветливо распахнул дверцы. А оттуда, как бабочка, выпорхнула Мийя в лёгком малиновом платье и бросилась на шею изумлённому Санаху. Следом вышел сияющий Никто и подмигнул бездонным глазом. Водила весь взмок от усердия. На лице блуждала бестолковая улыбка. Казалось, он находился в какой-то прострации. В эту ночь он гонял по улицам города так, как никогда в жизни и помыслить не смел. И ему это понравилось.

Таким образом, Судьба в лице Просветлённого решила всё за Санаха сама и подарила ему щедрый подарок. Он был счастлив, как никогда. Все заботы о будущем куда-то вмиг улетучились и жизнь виделась, как прямая, светлая и широкая дорога. Что, впрочем, и случилось потом, но это уже другая история.

В автобус погрузились быстро и без лишней суеты. Правда, Гаша немного замешкался на входе, зацепившись юбкой за ручку двери, чем вызвал смех у братьев и пару крепких выражений у Эдика. Водила резво взял с места, подняв тучу пыли, и понёсся на юг. По дороге ещё раз обсудили план действий. Решено было, что когда один из вертолётов приземлится для дозаправки, Эдик вырубит пилота, а братья возьмут на себя заправщика. Топлива нужно было налить только на пять минут полёта. Больше времени у них не будет. Военные не лохи какие-нибудь. Быстро прочухаются и тогда всем настанет кердык. На стороне «повстанцев» только неожиданность и Его Величество Случай. С танками обещал управиться Мокасин.

— Хау! Духи помогают нам!

Оресис озадаченно почесал затылок. Про каких, интересно знать, Духов говорит этот краснокожий? Любопытно, любопытно. Неужели ему и правда удалось вызвать кого-то из Древних? Эх, жаль не было времени толком пообщаться с этим пришельцем. Возможно, они могли бы обменяться ценными знаниями. Но сейчас уже было не до того.

Автобус медленно подкатил к опушке красного леса. До камня оставалось около полутора километров. Один из вертолётов немедленно направился в их сторону, мигая мощными прожекторами. Из динамиков донеслось грозное предупреждение оставаться на месте. Эдик с двумя братьями накинули на головы красные маскировочные плащи и скрылись в кустах. До вертолётной площадки было рукой подать. Остальные братья, Гаша и Никто усердно изображали туристов, крича, размахивая руками и беспрерывно щёлкая «мыльницами» со вспышками в сторону вертолёта. Пилот с помощником жмурились и откровенно проклинали этих, непонятно откуда взявшихся, туристов.

Пока остальные отвлекали вертолёт, Мокасин без всякого маскировочного плаща тихо растворился в лесу. Найдя достаточно высокое дерево, он влез на самую вершину и огляделся. Камень он увидел сразу. Тот, как и прежде, светился фиолетовым и излучал мощный и ровный поток энергии. А вот и танки. Но подобраться к ним не так-то просто: всё было огорожено тремя рядами колючей проволоки. Индеец тихо просвистел старый мотив. Лесные Духи тут же отозвались. Это хорошо. Будем ждать сигнал от испанца.

А Эдик с братьями залегли за поваленным деревом у самой заправки. По расчетам выходило, что очередной вертолёт приземлиться через пару минут. Так и есть: один улетел проверять автобус, а второй, полетав немного над обширной поляной, заложил вираж и пошёл на посадку. Эдик ещё раз проинструктировал монахов, а затем исчез в кустах. Вскоре он вихляющей походкой, шурша платьем, направился прямо к вертолёту. Винт продолжал крутиться, отчего платье на ногах Гонзалеса задиралось, обнажая довольно стройные ноги. Чтобы их тоже не мазать гримом, Эдик благоразумно натянул тёмные чулки. Это зрелище настолько выбило из колеи пилота и его помощника, что они забыли даже про второй вертолёт, который кого-то там обнаружил. Эдик ослепительно улыбался и строил глазки. Военные только что слюни не пускали. Однако, подойдя на расстояние метров пяти, Эдик почувствовал, что голове стало как-то прохладнее. Лица лётчиков сразу изменились, а рука помощника пилота потянулась за пистолетом.

« — Парик! — догадался Эдик, — Canalla! Ветром снесло».

Помощник не успел достать пистолет. И даже расстегнуть кобуру. Его, как и самого пилота, выбросила из машины какая-то неведомая сила. Только дыхание у обоих сразу заклинило и они лежали на траве, высунув языки и с непомерным удивлением наблюдая, как лжебаба ловко вскочила в вертолёт. Сбоку подбежали вовсе не заправщики, а какие-то странные типы в красных плащах со шлангами наперевес.

Как и было обговорено, братья залили топлива на пять-шесть минут полёта, а потом растворились в лесу. Эдик окинул быстрым взглядом приборную панель, сразу отметив, что управление такое же, как и на Земле. Ну, почти такое. Вот только кнопка отстрела лопастей не красная, а синяя. Он лихо взлетел и взял курс на второй вертолёт, примеряясь к немного необычной гашетке. Кровь забурлила в жилах. Летать Эдик любил. Да ещё если это боевая машина! Рембо отдыхает. Вертолёт противника стремительно приближался. Стрелять по нему сразу было опасно, потому что он завис прямо над автобусом. Краем глаза Эдик отметил, как старательно изображает Гаша бестолковую туристочку, махая шляпой и беспрерывно щёлкая фотиком. Остальные братья под управлением Оресиса дружно пели какой-то военный гимн в честь бравых лётчиков. Помощник пилота уже охрип, требуя убраться с территории учений, но всё было бесполезно.

Эдик прицелился и выпустил пару очередей чуть выше второго вертолёта. От неожиданности тот покачнулся, срубив винтом несколько верхушек деревьев. Гаша сразу кинулся на землю пластом и замер. Остальные братья последовали его примеру. Только Оресис продолжал стоять, гордо вскинув седую голову. Вертолёт выправился и развернулся в сторону стрелявшего. Эдик подлетел поближе, чтобы развеять последние сомнения у противника. Лётчики с изумлением уставились на странного пилота в женском платье со свирепой улыбкой на раскрашенном лице. Эдик подал сигнал, что намерен атаковать и развернул свою машину в сторону лагеря военных. Только тогда лётчики сообразили, что произошла какая-то диверсия и это вовсе не туристы. Сначала они хотели сразу накрыть этот дурацкий автобус и его пассажиров одной ракетой, но Эдик уже поливал огнём из всех пушек территорию лагеря и следовало заняться в первую очередь им. Пилот развернул машину, набирая высоту.

В лагере, тем временем, царила суматоха и откровенный бардак. Ещё сонные солдаты выбегали из палаток и тут же падали, сражённые огнём собственного вертолёта. Генерал, брызжа в бешенстве слюной, требовал объяснений от подчинённых, но никто толком не мог понять, что происходит. Наконец со второго вертолёта пришло сообщение о диверсии. Генерал приказал сбить захваченный вертолёт любой ценой, а в сторону туристов направить все танки и укатать противника в землю. Сам он остался в передвижном КП и ежеминутно требовал доклад от связистов.

В небе над лагерем завязалась нешуточная битва. Эдик ловко уходил от снарядов противника, выделывая в воздухе такие пируэты, что любой профессионал позавидовал бы. При этом он умудрялся прицельно поливать огнём позиции военных, нанося ощутимый урон. Генерал просто почернел от злости и, стоя на пороге КП, сам стрелял из автомата, а потом и из своего именного оружия по вертолётам, особо не парясь где свой, а где чужой.

Танки, не разбирая дороги, прямиком ломанулись через лес в сторону автобуса. Мокасин подождал, когда они подойдут поближе, а затем резко свистнул. Амулеты вмиг выскочили из сумки и помчались к боевым машинам, обгоняя друг дружку, и споря, какой кому достанется. Лесные Духи тоже не стали задерживаться. Подняв в лесу сумасшедший ветер, они разметали как щепки все постройки и палатки военных. КП держался дольше всех. Генерал, уже не глядя, палил из всего, что попадалось под руку. Шрам на лице снова разошёлся, делая перекошенную физиономию просто ужасной. Связисты давно разбежались из бункера, опасаясь, что Шорк ненароком застрелит их всех.

А в стройных рядах танкистов началось нечто невообразимое: три головных танка резко остановились и оттуда в панике стали выпрыгивать танкисты, разбегаясь в разные стороны и что-то крича. Следом и остальные экипажи также спешно покинули свои машины, теряя на ходу портки и прочую амуницию, и в глазах у всех стоял неподдельный ужас. Каким-то невероятным образом их техникой завладела нечистая сила. Сначала снаряды сами собой стали прыгать с одной полки на другую и при этом смеялись самым жутким образом. Затем у бойцов стали отлетать пуговицы и больно щёлкать по физиономиям. В последнем в строю танке вообще начался такой расколбас, что хоть святых выноси. Это один из амулетов индейца не поделил машину с младшим лесным Духом, который по сравнению с ним был ещё салагой. Они даже немного подрались, но потом испугались, что получат по шее от своего начальства и по-честному поделили аппарат. Один взялся за управление, а другой приник к окуляру прицела и стал сам себе командовать и палить в молоко. Другие танки разделились поровну, а затем понеслась мочиловка. Стрелять, понятное дело, не стали, а как в настоящем драгстер-шоу принялись с разгона врезаться друг в друга, сминая стальные машины в нечто бесформенное. Глядя на такое представление, многие танкисты падали в обморок, а кто-то и вовсе умом поехал.

Оресис с остальными братьями не стали терять времени даром и понеслись к передвижному КП, намереваясь захватить все имеющиеся документы относительно порталов, чтобы никто из военных не получил больше к ним доступа. Но это оказалось не так-то просто: генерал был словно заговорённый. Пули и снаряды рвались вокруг него сплошной стеной, но, каким-то странным образом, не задевали его. Это был словно некий тайный знак, который Оресис понять пока не мог.

Гонзалес ушёл от новой очереди противника и услышал тревожный писк. На консоли требовательно мигала лампочка, показывая, что вертолёт проголодался. Стоило немного отвлечься, как тут же машину сотрясла могучая дрожь. Над ухом Эдика со свистом пронеслось несколько пуль, обдав жаром. Переднее стекло с треском рассыпалось на куски и кабину наполнил грохот двигателя, к которому примешивался некий посторонний скрежет. Машина стала валкой и непослушной. А противник уже закладывал новый вираж. Но внезапно второй вертолёт будто замер на миг в воздухе, а затем лопнул огненным шаром, падая прямо на передвижной КП.

Генерал опустил дымящийся гранатомёт и победно вскинул кулак. Ему уже не важно было, чей вертолёт он сбил. Главное — попал! В последнюю секунду обезображенное лицо ощерилось зловещей улыбкой, а затем всё накрыла собой огненная пелена, погребая под собой и генерала, и его КП, и всё, что там было. Оресис с братьями едва успели рассыпаться в разные стороны. Вот тебе и знак! Ни генерала, ни документов. Видимо так и должно было всё случиться.

А Эдик боролся с непослушной машиной, пытаясь посадить её на землю. Вертолёт стал постепенно раскручиваться вместе с винтом. Похоже, что аппарат заклинило. Высота была ещё приличная, но для парашюта маловата, да и некогда было искать этот парашют. Взгляд упал на синюю кнопку. Не долго думая, Эдик с силой вдавил её. Послышался резкий хлопок и машина судорожно дёрнулась. Лопасти со свистом улетели в разные стороны. На какую-то секунду вертолёт завис неподвижно, а потом, медленно набирая скорость, помчался к земле. Эдик распахнул дверцу и приготовился. Земля, такая твёрдая и жёсткая, неумолимо приближалась. В последнюю секунду перед столкновением Гонзалес что-то крикнул на мексиканском диалекте и прыгнул резко в сторону и вверх. Это немного замедлило скорость, однако не настолько, чтобы упасть мягко. Прямо перед носом возник ствол громадного красного дерева и Эдик успел мысленно попрощаться с жизнью. Но что-то изменилось. Удара не последовало, а испанца будто кто-то легко подхватил и бережно поставил на землю. Он открыл глаза и увидел перед собой невозмутимого Мокасина. Если бы он не закрывал глаза, то заметил бы, как за миг до неизбежного столкновения дерево сделало шаг в сторону, а потом встало на место.

— Canalla! Ты спас меня, amigo!

— Хау! Но это не я, а Духи. Я же говорил, что они помогут нам.

Эдик молча обнял друга и даже слегка прослезился. Даже профессиональные разведчики не лишены чувств.

— Всё равно, спасибо! И тебе и твоим Духам.

Выстрелы смолкли. Раскуроченный КП тихо догорал, коптя чёрным дымом. На поляне возле камня собрались все братья Ордена. Следовало поторопиться. Портал вот-вот закроется. Но внезапно из-за леса послышался тяжёлый гул. Все с тревогой уставились в рассветное небо. Гул приближался и вот над верхушками деревьев показались военные самолёты. Их было так много, что небо даже слегка померкло.

— Чё за грёбаный атас?! — вскричал Гаша испуганно.

— Это правительственные войска, — упавшим голосом поведал Оресис, — Видимо, наша войнушка не осталась незамеченной. Похоже, что за генералом давно следили.

— Так значит, нам бояться нечего? — с надеждой спросил Гаша.

— Это вряд ли. Такую заварушку нам точно не простят, — со вздохом произнёс Эдик, — Canalla! Такого провала у меня ещё не было.

Вдруг стало так тихо, будто в наглухо задраенной комнате. Ни гула, ни ветра, ни треска пламени, ничего. Люди недоумённо оглядывались и всё сильнее офигевали от необычной картины. Всё в этом мире словно застыло, как на фотографии. Не было ни малейшего шевеления чего бы то ни было. А воздушная армада зависла в воздухе, производя странное впечатление некоего сюрреализма. В полнейшей тишине послышался тихий смех. Все обернулись и увидели Просветлённого, который стоял в каком-то золотистом сиянии и счастливо улыбался.

— Я думаю, у вас есть немного времени, чтобы завершить свои дела.

— Но как это? — не понял Гаша.

— Ничего особенного. Просто я чуть-чуть остановил этот Мир. Это просто.

Оресис, в который уже раз за последнее время, сильно поразился тому, как мало он ещё знает и дал себе слово перелопатить все самые древние фолианты в библиотеке и найти сведения о чём-нибудь подобном.

— Отлично! Спасибо тебе, camrad! Айда, хлопцы, до дому! — крикнул Эдик и первым прыгнул в камень. Гаша нырнул следом, махнув всем на прощание рукой, а Мокасин немного задержался. Он подошёл к Оресису и протянул что-то в кулаке. Это оказался самый молодой из амулетов, который успел подружиться с лесным Духом за время совместного управления танком. Он сам изъявил желание остаться и попросил об этом разрешения у шамана. Тот был не против. Индеец объяснил Оресису, как им пользоваться и чем кормить. Остальные амулеты вылезли из сумки и махали, кто чем, на прощание:

— Пока, братуха! Не поминай лихом!

— Давай, чувак, держись!

Молодой утёр соплю и помахал лапкой в ответ:

— Покедова, пацаны! Может ещё свидимся!

Оресис поблагодарил индейца и, сняв с груди медальон на цепочке, повесил его на шею Мокасину. А ещё отдал личный камень связи. Кроме всего прочего, этот камень обладал многими магическими свойствами. Даже сам Оресис не все из них изучил. Индеец сложил руки на груди и коротко ответил:

— Хау!

А затем нырнул в проход. Камень вспыхнул ярко-фиолетовой вспышкой и погас. Теперь уже надолго. За этот портал в ближайшие тридцать лет можно не опасаться. Братья покинули поляну через подземный ход и замуровали следом двери.

На поляне остался только Просветлённый. Он с удовлетворением окинул местность взглядом и довольно произнёс:

— Отлично повеселились! Давно так не прикалывался. Пожалуй, теперь надо линять с этой планеты. Больше тут ничего интересного долго не случится.

И с этими словами он моргнул своими бездонными глазами и всё исчезло. Не стало ни поляны, ни останков раскуроченного лагеря, ничего. А отмершие самолёты армады пронеслись мимо, так как спешили на военный парад в честь нового министра обороны.

Баечка