Баечка

В селе Тарас работал электриком. Бывало: нацепит «когти», заберётся на столб и смотрит сверху на мир. С верхушки слегка покачивающейся опоры всё выглядело чуть уменьшенным и немного непривычным. Дома становились объёмными, а люди маленькими. Кошки с собаками и вовсе походили на муравьёв. Тарас любил мечтать, сидя на опоре. И направление его мыслей зависело от времени суток. Если было утро, то он поворачивался лицом на восток и мечтал о будущем, а если вечер — то смотрел на закат и вспоминал что-то из прошлого. В будущем ему виделось всё в ярком, голубом свете и обязательно оптимистично. Вот он станет богатым, женится, настругает пару-тройку сорванцов, станет уважаемым и почётным работником. Может быть, и на Доску повесят. Провода будут вечными и перестанут постоянно обрываться или закисать. Зарплату будут давать три раза в месяц и без задержек. Короче — лафа! А в прошлом ему часто виделось беззаботное детство, дворовые игры с пацанами и девками, любимый чердак и старинный ламповый приёмник, который ловил забугорные программы и таинственную азбуку Морзе. Тарасу всегда казалось, что это шпионы переговариваются между собой и ему было нестерпимо жаль, что в сельской библиотеке не было литературы про эту непонятную азбуку. Вспоминались клубные танцы, где Тарас какое-то время играл на басухе и оттого больше нравился девкам, чем теперь. Дешёвый портвейн и посиделки на реке до самого утра. Иногда вспоминалась армия. Порой не верилось, что такие долгие два года, которые казалось, никогда не кончатся, пролетели в один миг и теперь далеко-далеко. Да-а-а, было дело. И очень хотелось когда-нибудь снова вернуться в это прекрасное прошлое и пережить всё ещё раз. Хорошо бы заиметь машину времени! У Тараса на этот счёт даже своя гипотеза имелась. Где-то он прочитал, что в нашем мире есть только три измерения. А будь их все четыре, то с перемещением во времени не было бы никаких проблем. Как профессиональный электрик, Тарас прекрасно разбирался в трёхфазном токе. Вот бы изобрести такой хитрый трансформатор, чтобы выдавал четырёхфазный ток. Тогда и до четвёртого измерения — рукой подать. Замастрячить какой-нибудь хитрый преобразователь, да напругу подать побольше — глядишь: и получится слетать куда-нибудь. Но на практике осуществить это как-то не получалось. Видимо, не хватало путяжных знаний, а в институт поступать было уже поздно. Пора было обзаводиться семьёй. Так Тарас и мечтал по вечерам, сидя на столбе и глядя на убегающее солнце.

И вот он уже муж, а Катька — его жена. Теперь и она — Ковальчук, а была Степанова. Прикольно. Словно сеструхой обзавёлся. Он ласково посмотрел на свою супругу и снова поразился: какая она сегодня потрясная, словно сказочная фея. Танька приводила физиономию невесты в порядок, заново рисуя ресницы и ругая Семёна, чтобы не тряс. Не дрова ж везёт! Катерина украдкой поглядывала на мужа и почему-то смущалась.

К дому невесты подкатили в клубах пыли и громко сигналя. Отец с матерью уже стояли у входа в подъезд и держали в руках каравай с солью. Семён специально чуть приотстал от автобуса, чтобы предки успели подготовиться. Об этом его заранее проинструктировала тамада. Тарас с Катериной выбрались из «Москвича» и, взявшись под руку, чинно подошли к родителям. Мать Тараса стояла рядышком и счастливо улыбалась, промакивая глаза платочком. Тесть с дрожью в голосе поздравил молодых, путаясь от волнения в словах. Обе мамаши, хлюпая носами, тоже добавили от себя несколько напутствий, а затем настала очередь каравая. Тарас только теперь понял, какой он здоровенный. И где только такой раздобыли? Не иначе, тётка Вера в своей столовке расстаралась. Смутно помня обычай, Тарас понимал, что им предстоит откусить от этого монстра. Но как?! Это ж какую пасть надо иметь, чтобы ухватить кусок?

Вот тамада что-то проворковала с шутками, да присказками, а родители с поклоном предложили молодым отведать хлебца. Тарас пригляделся, где есть место повыпуклее и с размаху вонзил зубы в ароматную корку. Хлеб оказался на удивление мягким и податливым. Удалось с первого укуса отхватить приличный кусок. Катьке повезло больше: она приложилась уже к откусанному месту и у неё кусок вышел поболее, чем у мужа. Бабки стали подкалывать Тараса, но он не обращал внимания: нужно было как-то теперь всё это прожевать, а во рту, как назло, от волнения пересохло и хлеб жевался с трудом. Хорошо, что Пашка вовремя подскочил с бутылкой шампанского и двумя большими фужерами. Это ему тётка Вера ловко подсунула продукт и подтолкнула к молодым.

Катька не стала лопать весь кусок и потихоньку отдала подруге, а та незаметно сунула его в пакет. Выпив шипучее вино она посмотрела на мужа. Фужеры полагалось одновременно разбить. Жалко было, но обычай — есть обычай. Размахнувшись, оба саданули посуду об асфальт и разноцветные осколки разлетелись, как брызги, в разные стороны. Народ зашумел одобрительно, а Тарас, ловко подхватив взвизгнувшую невесту, понёс её в дом, прикидывая, что уж до второго этажа он жену точно доставит.

Музыка гремела со всех сторон. В квартире у родителей, где собрались все гости, молотил что-то забойное кассетник, а во дворе ещё громче наяривал на своей гармошке, изрядно подвыпивший, дед Петро. Свадьба шла своим чередом, через пару часов достигнув своего апогея. Народ повалил на улицу плясать и отрываться. Чтобы далеко не бегать, решили вынести столы прямо во двор. Пока тащили, переколотили кучу посуды, но ни одна ёмкость с горячительным не пострадала. Тарас держался молодцом: он старался много не пить, но и не скромничал особенно. После нескольких рюмок стало заметно бодрее на душе, да и невеста уже вовсю улыбалась и даже строила глазки мужу. Кто-то попытался у неё стащить туфлю, пока ещё были в доме, но Пашка не глядя стукнул нахала в репу и попытки прекратились. Нахалом оказался Семён. Он вначале сильно обиделся на Пашку и на тамаду, которая посоветовала ему эту затею. Но вскоре его утащила танцевать длинноногая Маринка из соседнего подъезда и он успокоился.

Дед Петро умаялся соревноваться с магнитофоном и сунул гармонь под скамью, откинувшись на спинку. В глазах сильно двоилось, но на душе было хорошо, как никогда. На горизонте появилась тёмная точка. Она быстро росла в размерах, хотя слезящиеся старческие глаза не могли толком рассмотреть объект. В паузе между песнями он, шутя, крикнул, указывая скрюченным пальцем на небо:

— А вон, Тараска, твою невесту Дракон похищать летит! — и тут же икнул от изумления, когда и впрямь разглядел, летящего прямо на них, Змея.

Что тут началось!!! Народ схлынул со двора с воплями и визгами, прячась в подъезде, под столами и под кустами. Катька бухнулась в обморок, а Пашка уволок Таньку под стол и чуть не придавил своей массивной тушей, прикрывая её, словно от летящей бомбы. Тарас не шелохнулся с места, но не от изрядной смелости, а от напавшего неожиданно столбняка. Только глаза с возрастающим ужасом наблюдали, как шутка деда Петро превращается в неотвратимую явь. На двор приземлился самый настоящий Змей Горыныч, только не с тремя, а с одной головой. А с ним ещё и трое колоритных личностей, которых вполне можно было принять за кощея, лешего и Бармалея.

— Вот те, блин, и четвёртое измерение, — прохрипел Тарас и залпом опрокинул фужер водки, не спуская глаз с необъяснимого явления.

А явление, тем временем, неспешно приблизилось к столу и тот, что смахивал на Бармалея, бодренько эдак произнёс:

— Buenos Dias, senoras y senoritas! Мои наилучшие пожелания новобрачным и да будет мир в вашем доме и немножечко guerra для разнообразия. Позвольте представиться: Эдуардо Гонзалес, собственной персоной и мои друзья: Гаша, Прыткий Мокасин и Горыныч, который Змей!

— Хау! — молвил кощей с красным оттенком кожи, который вблизи был больше похож на Чингачгука.

А третий пришелец оказался просто длинноволосым парнем, у которого странным образом выделялся синий нос, хотя не как у алкоголика. Он только кивнул, жмурясь от яркого солнца и вытирая потный лоб. Но вот Змей был самый взаправдошный и от этого мурашки, не переставая, носились по спине Тараса.

— Хочу сразу всех успокоить, — повысив голос, сказал Эдик, — Змей не кусается и невест не крадёт. Это вы, батенька, зря так девушку напугали, — попенял он деду Петро, который так и сидел на лавке с открытым ртом.

Змей заковыристо расшаркался и поклонился, как настоящий джентльмен, коим в душе себя и ощущал. Народ потихоньку стал выползать из под столов и во все глаза зыркать на удивительных гостей. Кто-то предположил, что это артисты из города приехали на свадьбу по заказу. Порывались даже заглянуть Змею снизу, чтобы увидеть ноги людей-кукловодов. От этого Горыныч смутился и для острастки пыхнул слегка огнём вверх. Народ кинулся врассыпную, не веря собственным глазам. Настоящий!!!

Эдик пожал одеревеневшую ладонь жениха и кивнул индейцу. Шаман ловко подсунул под нос невесте маленький пузырёк. Катька громко чихнула, очнувшись из обморока, но готовая тут же в него обратно провалиться. Гонзалес ласково улыбнулся и галантно представился даме. Катька от такого реверанса слегка обомлела, но зато в обморок раздумала снова падать и, уже с интересом, наблюдала за происходящим.

— Вас тётка Вера пригласила, да? — глупо спросила она.

— Нет, mio querida, мы всего лишь туристы, спешащие на море погреть старые косточки. А к вам завернули случайно, увидев с небес такую красивую пару. Мои наилучшие пожелания молодожёнам! И, как говорится, «Горько»!!!

— Горько! Горько! — подхватил народ и зазвенел стаканами.

Гостям поднесли по штрафному фужеру. Эдик легко маханул одним залпом хмельной продукт и солидно хыкнул в сторону. Гаша слегка поморщился, помня последствия последней пьянки, но тоже последовал примеру испанца. А индеец выпил водку, словно воду, и даже глазом не повёл.

— Ну, орё-ё-ёл! — похвалил его дед Петро.

Змею наливать не стали. Сначала вообще к нему подходить боялись, но потом, видя, что Горыныч никого пожирать не хочет, осмелели и даже украдкой стали трогать за хвост. Гостей усадили за стол рядом с молодыми и свадьба понеслась с новой силой и размахом, не виданном прежде. Змея накормили до отвала на кухне, куда он легко просунул голову через окошко. Поварихи из столовки сначала пугались необычного гостя, но он так вежливо и обходительно с ними общался, что вскоре и они осмелели, подливая в громадный таз добавки.

Тарас хоть и захмелел основательно, однако так и не мог расслабиться и всё думал про своё четвёртое измерение. Втемяшилось ему в башку, что странные гости именно оттуда, но спросить прямо он чего-то стеснялся. Дед Петро вскоре умаялся давить на кнопки и завалился спать под крыло Змея. Банкет продолжился под вопли магнитофона из окна. Пашка вначале приревновал Таньку к Эдику. А Танька — стерва — будто специально строила испанцу глазки. Но Гонзалес не поддался на её уловки и даже, вроде как, не замечал. Танька обиделась и стала снова липнуть к Пашке, чему он был несказанно рад. Однако вскоре ей стало дурно от избытка выпитого и Пашка, как истый джентльмен, потащил её в кусты блевать.

Через некоторое время водка логично закончилась и народ, также логично, перешёл на субпродукт в виде самогона и неизвестного происхождения спирта. Гаша, видя такое дело, решил, что с него хватит, но не тут-то было. Семён, который в молодости тоже таскал «клеша» и «волосню», нашёл в Гаше друга и брата и всё подливал и подливал пиплу горячительных напитков «чиста от души!». Тогда Гаша решил, что такое дело нужно хорошенько закусывать. Благо: на столе еды было просто — море. Он и объелся до скрежета в желудке. Пришлось пить порошок, который ему заблаговременно сунул в карман Мокасин. Вроде полегчало.

Тарас, наконец-то, решился и, оставив невесту спать в салате и уронив по пути двоих-троих гостей со скамейки, пробрался к Эдику и, еле ворочая языком, спросил:

— Слышь, ув-ув-вжаемый, ты это, с какого, блин, измерения будешь, а?

Эдик, как всегда почти трезвый, вне зависимости от выпитого, хитро прищурил тёмный глаз и ухмыльнулся:

— А сам-то как думаешь?

— Ты это, ик, того. Не подкалывай, понял? Я, ик, блин, электрик пятого разряда. У меня, ик, трёхфазный ток имеется! А вот четвёртую, ну никак не могу найти, ик. Колись, если знаешь, где взять? Ты ж со своим Драконом не отсюдова будешь?

— Это ты верно заметил, amigo! Но только про измерения забудь. Земляне мы, самые натуральные земляне. Из Московской губернии. На юг летим, к морю. Только и всего!

— Ну, да! Как же, ик. Да что за фигня! Икота, падла, замучала. Ещё скажи, что у вас там Драконы везде водятся.

— Не, не везде. Этот — единственный, в своём роде, экземпляр. Сам к нам прибился. Но тоже местный. Не из каких-нибудь там измерений. Зуб даю!

Эдику вовсе не хотелось обсуждать сейчас эту тему. Хватит с них этих параллельных миров. Едва успели на Землю вернуться. Когда в лесу вывалились из камня, тот ярко вспыхнул и весь почернел. Даже трещина исчезла. Ещё бы немного — и неизвестно где бы их выбросило. На поляне перед камнем их встретили, как героев. Адепты гуру Димы наперебой кинулись расспрашивать о другой стороне Земли, но быстро потеряли интерес, когда Эдик со всей ответственностью заявил, что они оказались совсем не на другой стороне нашей планеты, а в параллельном мире. Это почему-то оказалось никому не интересно. Только на Гашу смотрели с некоторым любопытством, так как у него стала сходить синяя краска с лица. Причём не сразу, а частями: нижняя половина до носа стала опять белой, а верхняя посинела ещё сильнее, отчего вид у него был, как у футбольного фаната. Больше всех обрадовался возвращению друзей Горыныч. И хотя отсутствовали они не больше суток, он успел соскучиться, а ещё больше боялся, что с ними что-нибудь случиться и придётся таскаться везде с этими чокнутыми сектантами. Приятели сильно поразились, узнав, что на Земле прошли только сутки. По их подсчётам, на Тане они пробыли не меньше недели. Гуру Дима объяснил это неоднородностью времени в различных мирах. Вполне могло случиться и так, что они вернулись бы в прошлое и не нашли бы здесь ни их, ни Змея. Или наоборот — встретили бы самих себя, ещё не улетевших. У Гаши чуть мозги не завернулись от такой путаницы. Хотя было бы, наверное, прикольно.

Быстро попрощавшись с сектантами, приятели накормили Змея и полетели дальше на юг. До моря оставалось совсем немного. Гуру Дима на прощанье дал свою визитку, на которой ничего кроме имени не было. На недоумённый взгляд Гаши он ответил, что это почти то же, что и пуговица, только мощнее. Если им понадобится его помощь, то нужно просто помахать ею в воздухе и он непременно услышит и появится. Хоть бы и с другой стороны Земли. Гаша даже прослезился от избытка чувств.

Дальнейший полёт предполагался быть быстрым и без приключений, но недалеко от Краснодара их подхватил сильнейший ветер и отнёс на несколько десятков километров в сторону. Сверившись с картой, Эдик сказал, что сегодня они уже не успеют долететь до моря и нужно искать место для ночёвки. Таким образом, они и оказались в селе, где гуляли свадьбу Тараса и Катерины. Решив, что народ уже конкретно набрался и не станет сильно пугаться пришельцев, они плавно спикировали прямо к столу, где и были встречены офигевшей публикой.

Народ на удивление быстро привык к их присутствию. Пашка, как родному, с кучей подробностей рассказал Эдику про свою армейскую службу на флоте. Эдик, хоть и захмелел немного, но с интересом слушал, отмечая про себя, какой безалаберный у нас народ. И пытать не надо. Достаточно выпить с ним хорошенько и тебе самому всё-всё расскажут. Как лучшему дружбану и, естественно, по большому секрету. Добавив, что пришлось подписывать кучу секретных бумаг и за бугор теперь только через сто лет или после смерти. Во как!

Мокасин незаметно исчез. Ему не нравились шумные застолья. После всего пережитого ему больше всего хотелось побыть в тишине и одиночестве. Он задворками вышел к реке и уселся на камне у самой воды. На поверхности гуляла лёгкая рябь, отражая яркое, южное солнце. Мимо пролетели чайки, крича о близком море и косо посматривая на человека, сидящего на их любимом камне. Человек явно не собирался уходить. Пошумев немного, чайки умчались по своим срочным делам, оставив индейца в покое. Мокасин задумчиво вертел в руках подарок Оресиса, не зная, что с ним теперь делать. Монах говорил, что они используют эти круглые камни для связи, но тут, на Земле это вряд ли сработает. Кругляш слабо отсвечивал зелёным цветом и был похож на кусок неизвестной руды. Потерев его ладонью, Мокасин заметил, что камень засиял чуть ярче.

« — Хм, — подумал он, — прям как в сказке про Алладина. Только джинна мне сейчас и не хватало».

Но джинн не появился. Напротив, река вдруг исчезла и шаман увидел перед собой свой маленький городок на юге штата Айдахо, который практически не изменился. По высохшей и потрескавшейся земле гулял знойный ветер, закручивая маленькие буранчики. Где-то выл голодный койот, а в ответ глухо лаяла чёрная собака, которая пряталась в тени сарая и тяжело дышала, высунув язык. На пустынных улочках никого не было. Город словно вымер. Только на постоялом дворе уныло звякала пароходная рында, тускло отсвечивая, давно не чищеной медью. Мокасин смотрел, не моргая, прямо перед собой и дивился. Видимо, камень обладал неким свойством — перемещать видение владельца в другие места, порой довольно далёкие. Это было интересно. Выходит, прав был Оресис, когда сказал, что свойства камней ещё не до конца изучены. Как знать, может ещё и не такое покажет этот маленький кругляш? Мокасин бережно положил камень в холщовый мешочек вместе с амулетами. Тем пришлось немного потесниться и вначале они заворчали, но потом смирились. Жаль было братана, которого шаман подарил монаху, но с колдуном не поспоришь. «Се ля ви», как говорится, оно и в Африке «Се ля ви». Оставалось надеяться, что в синем мире ему не будет скучно. Духи красного леса — тоже парни отвязные.

Мокасин ещё долго смотрел на тихое течение реки, не боясь, что оно его унесёт. Шаманам это можно. Хотя и не всем. К вечеру на небе появились лёгкие облака и заметно похолодало. Индеец завернулся плотнее в своё походное пончо и завалился спать под кустом акации. Завтра они, наконец-то, увидят море. С таким громадным Духом ему ещё не приходилось общаться.

Баечка