Баечка

Шёл третий час полёта. Змей раскинул крылья и планировал на воздушных потоках покруче горного орла. Мимо пролетали обалдевшие голуби и вернувшиеся с юга утки. Вожак одной стаи никак не хотел уступать дорогу. На лапе у него была золотая гайка от сумасшедшего энтомолога и он считал себя «чиста канкретным гусем». Стая, летевшая за ним, была измотана полётом и неслась по инерции, как огромный утюг. Змей легко качнул крылом и обошёл одуревших уток справа. Вожак надулся от гордости и слегка снизил темп. И тут же получил пинка от летящего сзади заместителя. В стае — не зевай! Власть быстро меняется.

Экипаж корзины разморило на Солнце. Гашу жестоко тошнило. Он периодически подползал к люку в полу и блевал, обливаясь потом и соплями. Эдик, как и подобает настоящему разведчику, имел иммунитет к морской болезни. Он посматривал иногда в превосходный, армейский бинокль с цейсовскими стёклами и сверялся с картой. Змей чётко держал курс. А индеец просто дремал в углу корзины и ничего не замечал вокруг. Сказалось напряжение последних дней и он решил просто отоспаться. Во сне он купался в лесном озере и наслаждался прохладой и свежестью воды. Но вдруг картина резко изменилась и стало сумрачно. Он увидел, как из леса на берег вышла баба с камнем на шее и, не долго думая, плюхнулась в озеро.

« — Ни фига себе корки!» — подумал Мокасин и ломанулся, было, к ней, чтобы спасти. Но тут из лесу вышла ещё одна фигура и, тем же макаром, туда же. За ней ещё одна, и ещё, и ещё.

« — Может сектанты какие?» — подумал индеец. Вдруг кто-то потянул его за ногу и Прыткий Мокасин чуть не выпрыгнул из корзины, дико вскрикнув и ткнувшись головой в брюхо Змея.

— Что такое, мой краснокожий брат? — с усмешкой спросил Эдик. — Команчи голые приснились?

— Сам не пойму, но что-то жуткое. Может я того, перешаманил маленько?

— Может и так. Да ты не стремайся. Скоро привал сделаем, пообедаем увесисто и все кошмары — как рукой снимет.

Змей почувствовал, что кто-то пихнул его в живот и обернулся.

— Меня кто-нибудь звал?

— Не, Горыныч, это Мокасину что-то во сне причудилось. А ты давай снижайся понемногу. Будем место для посадки присматривать.

За массивным холмом, на берегу широкой речки показалась небольшая деревенька. Домов на тридцать. В стороне был огромный луг, на котором паслось стадо коров. Решили приземлиться на том лугу, чтобы не пугать местных жителей. Да и по шпионским правилам так было положено. Сделав эффектный вираж, Змей остановился у самой кромки воды. Коровы все, как по команде, перестали жевать и уставились на путешественников. Кроме коров на них изумлённо смотрели ещё две пары глаз. Одни помоложе, а другие постарше. Молодые принадлежали пастуху Гришке, а старые деду Анисиму, местному старожилу. Оба они сидели под ёлкой на краю поляны, затаив дыхание и не смея пошевелиться. Первым очухался Гришка и лицо его расплылось от радости.

— Слышь, дед, а ведь это те парни из рекламы тёплого пива! И Змей у них почти как живой.

— Окстись, пацан, я хоть и стар годами, да ешшо не слепой пока. Вишь сколь голов у Змея?

— Одна.

— А в рехламе сколь было?

— Три!

— То-то и оно, что три. Это, скажу я тебе, называется Птердактиль. Уж я-то знаю. Много таких повидал на своём веку.

Гришка вскочил и, раскинув руки, побежал знакомиться. Эдик выступил вперёд, так как имел большой опыт общения со всевозможными аборигенами.

— Здорово, мужики-и! — кричал Гришка, на ходу приглаживая непослушные вихры.

— Здорово, земеля! — в тон ему ответил Эдик и первым протянул руку.

Гришка засмущался, обтёр ладони об штаны и аккуратно подержался за руку испанца.

— Приветствую тебя, о бледнолицый брат, — с достоинством произнёс Мокасин.

— Хай, пипл, — через силу выдавил Гаша.

— Ух, ты-ы! Вы чё, прям из Москвы к нам? — спросил Гришка, с любопытством разглядывая необычных гостей.

— Что ты, друг! Какая там Москва. Мы простые русские парни. Вот гуляем по России — матушке. К вам в гости решили зарулить.

— Так это, милости просим к нашему шалашу, так сказать, — сказал Гришка и смущённо оглянулся на деда. Тот с прищуром смотрел на пришлых из под ладошки. Что-то народец какой-то разнокалиберный.

Парни пошли знакомиться с дедом, а Змей спустился к реке и с шумом стал пить воду. В душе он ликовал, что не подвёл мужиков и вполне сносно преодолел немалый кусок пути. Надо признать, что вначале он немного боялся. Однако оказалось, что есть ещё порох в карманах и летать он не разучился. Напившись воды, он развернулся и прямо перед носом увидел довольно крупного быка. Тот стоял на задних ногах, уперев передние в бока, и явно был не доволен появлением пришельцев. Правый глаз постепенно наливался красным. Шмыгая носом и лениво жуя соломину, бык отвязно произнёс:

— Ну и чё мы тут потеряли, а? Между прочим, я тут всегда пью и никто более.

Змей вежливо улыбнулся, обнажив клыки, каждый из которых был в два раза больше рогов этого малого и выпустил пару струй чёрного дыма. Бык попятился и уже вполне миролюбиво промычал:

— Да ладно, ладно. Извини. Это я малость обознался. Думал: опять соседский бычара пришёл моих тёлок переманивать.

Змей спрятал клыки и кивнул.

— Горыныч, Змей, — представился он и протянул лапу. Бык ухватился двумя копытами за огромный коготь и потряс немного.

— Очень приятно! Борис. Глава стада. Из далёка будете?

— Да не-е. Из соседней губернии. Вот на Юг решили слетать. Кости погреть.

— Счастливые, — позавидовал Борька. — А мне вот никак отпуска не дают. Всё стадо на мне. Работа ответственная, сам понимаешь. За этими дурами глаз да глаз нужен.

Коровы, тем временем, подошли ближе к берегу и с любопытством разглядывали диковинного Змея. Самая смелая спросила, виляя хвостом и немного жеманясь:

— Простите, а Вы настоящий дракон?

— Настоящий.

— Ой, а Вы нас не утащите в свою пещеру?

— Что ты, детка, я вегетарианец.

— Веге… Что? — спросила смелая корова, а подружки кокетливо захихикали.

— Вегетарианец. Я мясо вообще не ем.

— Ой, а мы тоже мясо не едим. Значит мы тоже эти, вегерианцы? Какой же Вы, однако, образованный! — восхищённо произнесла корова и с укором посмотрела на Борьку. Тот выразительно покрутил копытом у виска, глядя на Змея и показывая, какие они дуры. Мол, о чём с ними можно ещё говорить.

— Не слушай ты их, Горыныч, — сказал Борька, привычно переходя на «Ты» по деревенскому обычаю. — Пойдём-ка, лучше, я тебе местные окрестности покажу, да с братом Мишкой познакомлю. Ты, кстати, жрать не хочешь?

— Да не отказался бы.

— Слушай, а правда, чем вы драконы питаетесь?

— Овощи, фрукты, молоко. Да всем, кроме мяса. Капусту люблю квашенную.

— Дак это ж зашибись! Молока у нас навалом. А лучше нашего турнепса ничего не сыщешь. У нас его с осени столько наквашено — хоть заешься! У меня есть личная силосная яма. Всё самое отборное. Айда покажу!

Бык со Змеем не торопясь двинули в сторону фермы. И только смелая корова с грустью и каким-то щемящим чувством в груди провожала томным взглядом залётного красавца, понимая, что это и есть любовь с первого взгляда. Глаза её затуманились и повлажнели. Подружки снова отправились на луг, а она ещё долго стояла на берегу реки и смотрела вдаль, погружённая в свои мечты.

Дед Анисим со знанием дела осматривал корзину и особенно упряжь. Нахваливая удачную конструкцию, он, однако, с удивлением заметил:

— А где же удила?

— Какие удила, дед! Это ведь огнедышащий Змей. У него любая железка в три секунды расплавится. Да и ни к чему нашему Горынычу удила. Он и так знает куда лететь. А если надо, так и у меня спросит, — ответил Эдик.

— Дак это что же, он у вас говорящий что ли?

— А ты думал! Он ещё и храпит как мужик и бомбардирский боевой опыт имеет, — с серьёзным видом сказал Эдик.

— Ну, паря, повезло вам со Змеем. С таким и в разведку смело можно идти.

— Э-э, какая разведка, дед? Мы люди мирные, — засуетился Эдик, оглядываясь по сторонам — не услышал ли кто.

— Сам же сказал, что бомбы взрываете.

— Что ты, какие бомбы? Это мы так, кое-кого очень вредного обгадили на лету, только и всего. Мы за мир во всём мире. Ганя, подтверди.

— All you need is a love , — вспомнил Гаша слова из старой песни.

— Forever ! — воскликнул дед и вскинул кулак. — Языками маненько владеемс.

— А у вас в деревне чем народ развлекается? — поспешил сменить тему Гонзалес.

— Дак это, знамо чем, самогоном балуется.

Гришка при слове самогон весь всполошился и засиял счастливой улыбкой.

— Так я это, того, ща тёлок загоню, да сбегаю? — полувопросительно, полуутвердительно выпалил он, косясь на деда:

— Конечно сбегай. Хороших людей угостить положено. У нас ведь, ребятки, не бодяга какая, натуральный продукт из местного турнепсу.

Гришка стал спешно сгонять коров. Самую смелую было не узнать. Она стояла на берегу реки в каком-то трансе и смотрела куда-то поверх деревьев на том берегу. Гришка проследил за её взглядом, но ничего необычного не увидел и пожал плечами. Он позвал корову по имени. Та очень медленно повернула голову и посмотрела на Гришку долгим, пронзительным взглядом, от чего тот попятился задом и почему-то смутился.

— Слышь, Ляля, домой пора. Пойдём, друже, дома помечтаешь.

Смелая корова, словно во сне, медленно поплелась за пастухом. Подружки шептались и сочувственно посматривали на неё. Им тоже понравился красавец Змей, но они не осмелились бы подойти к нему на десять шагов и, тем более, заговорить с ним. Стадо постепенно удалялось и вскоре скрылось за поворотом.

Вечерело. Индеец ушёл в лес. Эдик со знанием дела устанавливал палатку, а Гаша лежал под кустом и плющило его конкретно. По молодости он довольно много путешествовал стопом, но на машинах его никогда так не укачивало. Курить совсем не хотелось, а при мысли о еде выворачивало на изнанку. Дед Анисим смотрел на страдальца и качал головой.

— Потерпи, сынок. Сейчас Гришка вернется — мы тебя быстро вылечим. Наш самогон лучше любого лекарства!

— Ой не знаю, дедушка. В меня сейчас ничего не влезет.

— Не боись, патлатый, поправим в лучшем виде! А вот скажите-ка парни, не встречаются ли в вашей губернии пришельцы какие-нибудь или другие какие гниды?

— Гуманоиды, дед, — поправил его Эдик.

— А, один хрен нехристи, — проворчал дед Анисим и сплюнул в сторону. — А ведь со мной, сынки, цельная история приключилась из-за энтих иродов. Хотите поведаю? Тока не смейтеся и не думайте, что я чего-то выдумываю. Вот всё как было, так и расскажу.

— А давай, дед, рассказывай.

Баечка