Баечка

Следующие два дня летели без приключений и поломок. Ночевали возле реки или озера, подальше от жилья. К концу дня третьего кончились продукты. Нужно было куда-нибудь зарулить и заправиться. На карте присмотрели небольшую деревеньку в Ростовской губернии. До славного города Ростова-на-Дону было уже рукой подать, но, следуя плану, решили держаться левее. Так спокойнее. Деревня Курякино располагалась вдоль симпатичной речки под названием Быстрая. Она и впрямь была настолько быстрая, что если поглядеться в воду, то отражение убежит прежде, чем ты успеешь его разглядеть. Во как! Тут и тормознулись. Ещё на подлёте заметили высоченный сарай на окраине деревни. За ним на несколько десятков метров тянулась широкая полоса хорошо утоптанной земли. Змей спикировал на эту полосу, как заправский лайнер.

— Убрать шасси! — скомандовал Эдик.

— Может вам ещё и трап подать? — ухмыльнулся Змей.

— Трап — нафиг. А вот стюардессу бы не помешало. Есть их у вас?

— Никак нет!

— То-то.

Стали разжигать костёр. Гаша побежал к реке за водой. Из припасов остался только чай, ведро картошки и полбочки квашеного турнепса. Эдик решил сходить к хозяину большого сарая и разжиться провизией, если получится. Но оказалось, что ходить никуда и не требуется. Хозяин сам нарисовался. Это был щуплый мужичонка, который, прячась за углом, во все глаза смотрел на непрошенных гостей. Мужики его не занимали. Мужики, как мужики. Но с ними было ЭТО! С настоящими крыльями!!! Сон это или не сон? Он ущипнул себя за нос и поморщился от боли. Нет, не сон вовсе. Но ведь ТАКОГО не бывает! Бог услышал его молитвы и послал ему настоящего Летуна. Эдик намётанным шпионским глазом заприметил наблюдателя и поманил его пальцем. Мужичок немного растерялся, но убегать было поздно. Он вышел из своего укрытия и подошёл к странникам, с опаской косясь на Змея.

— Здрасте, вашим! — приветствовал его Эдик.

— Здорова, здорова. Бить не будете?

— За что ж тебя бить-то? — с удивлением спросил Эдик. — Мы чё, урюки какие, что ли?

— Да кто вас знает. А это кто?

— А это, позвольте представиться, — ответил сам за себя Змей, — Лётчик экстра-класса, бомбардир первой статьи, Горыныч ибн Змей. С реактивным движком, кстати.

— Лётчи-и-ик, — обомлел мужичонка. — Правда лётчик?

— Самый натуральный. Можешь крылья пощупать.

Мужичонку звали Еремеем. Всю свою сознательную жизнь, с тех пор, как он стал пионером и далее, его больше всего на свете занимало воздухоплавание. В местной библиотеке он прочитал от корки до корки все книжки на эту тему. Любимой настольной книгой стала подшивка журнала «Моделист-конструктор». Кроме него этот журнал никто не читал. Библиотекарша Оля милостиво отдала всю подшивку Еремею «для всестороннего изучения». Еремей долго обдумывал свою мечту и чертил какие-то планы. Жена смотрела на всё это с ироничной усмешкой и не придавала особого значения. Ну, плещется дурь в башке у мужика, да и ладно. Хоть не пьёт и по хозяйству эвон сколько полезного соорудил.

Вскоре Еремей построил на заднем дворе огромный сарай и стал потихоньку таскать туда всякий хлам. Что-то у соседей ненужное забирал, что-то в колхозе из списанного барахла привозил. И строил. Строил долго и упорно. А чего строил? Известно чего. Натуральный аэроплан. С мотором от МТЗ-52. Сложнее всего было раздобыть именно мотор. Трактор давно уже списали, но председатель колхоза не хотел отдавать его Еремею. А вдруг чего? Пришлось ждать, когда сменится власть.

Ждать пришлось не долго. Как-то поздней осенью гуляли очередную свадьбу и основательно набрались. Председатель был посажённым отцом уже, пожалуй, раз двадцатый. К ночи в затуманенном мозгу пронеслось: «Печать дома забыл!». Это было совсем не хорошо. «Печать должна быть в сейфе! Етитская сила!». Он вылез из-за стола и стал пробираться к выходу, повергнув двоих или троих мирно спящих соседей на пол. Свадьба была в той стадии, когда народ уже в массе своей конкретно упился и действо продолжалось на автопилоте. Председатель ломанулся домой, но нелёгкая занесла его на берег реки. Захотелось пить. Он склонился к воде и стал жадно хлебать, как вдруг в спине что-то хрустнуло и даже как-то стрельнуло. От неожиданности он поскользнулся на мягкой глине и со всего маху плюхнулся в воду. Недаром река называлась Быстрая. Тело председателя нашли только через неделю в тридцати километрах вниз по течению. Да и то потому, что ремень зацепился за подводную корягу близко от берега.

Так власть в деревне переменилась. Председателем стал молодой ставленник из центра. Ему вовсе ни к чему был старый хлам на территории колхоза и он с лёгкостью отдал всё это ржавое железо Еремею. Последний готов был молиться на нового председателя, считая того справедливым и умным человеком. Строительство аэроплана стало продвигаться ускоренными темпами. Даёшь пятилетку за три года! Вскоре аппарат был готов. Оставалось опробовать его в полёте и получать несказанное удовольствие. Однако удовольствие откладывалось на неопределённый срок. Во всей библиотеке не оказалось учебника начинающего пилота. А без этого пролетишь совсем немного. Если вообще полетишь. Пробовал выписать необходимую литературу из областного центра. Но от туда пришло письмо со множеством суровых печатей и недвусмысленным вопросом: для чего такая литература вдруг потребовалась товарищу. Может он за кордон хочет свалить, а? Еремей испугался и не стал больше вести опасную переписку, а в сарае по углам расставил канистры с керосином. Если нагрянут какие товарищи, то он быстро тут всё спалит и концы в воду.

Прошло время. Многое изменилось. Теперь никто не интересовался его политическими убеждениями. Книгу он, в конце концов, раздобыл и даже выучил наизусть. Но теперь появился страх. Каждый день он приходил в сарай и с тоской взирал на своё детище. Жена была только рада такому делу. Когда самолёт был готов, она не на шутку перепугалась. Ведь угробится, окаянный. Но, видя, что муж не спешит с полётами, она немного успокоилась. А со временем поняла, что тот просто боится. Тогда она совсем успокоилась и стала относиться к этой затее, как к пустой и безобидной шалости.

И вот теперь перед Еремеем возвышался настоящий пилот — ас. Сердце его трепетало, как у юного пионера. Он со страхом и благоговением подошёл к Змею и тихонько погладил крылья. Они были жёсткие и сильные.

— Да-а-а… Размах, поди, метров пятнадцать будет?

— Шестнадцать с половиной, — поправил Змей.

— И разбег небольшой?

— Да хоть с места!

— Ух ты-ы-ы! Вот это лётчик, так лётчик!

— А позвольте спросить, милостивый государь, почему вас так интересует наш Горыныч? — спросил Эдик.

— Да ведь я ж это, тоже лётчик, только ещё не настоящий пока.

— Это как же — не настоящий?

— Боюся я, братцы. Всё изучил, аэроплан построил, а вот взлететь боюсь. А хочется — сил больше нету!

Змей прокашлялся и авторитетно заявил:

— Да, мужик, летать — это не на горшок сходить. Тут кроме знаний ещё кое-что требуется. Причём самое важное.

— Это что же?

— Запал должен быть, — сказал Змей многозначительно и даже поднял лапу когтем вверх.

Мужичонка недоумённо захлопал пушистыми ресницами и беспомощно посмотрел на Эдика. Тот пожал плечами. Он и сам не понял, чего это Горыныч дядьке втирает.

— Как у ракеты, что ли?

— Сам ты, как у ракеты. Я про душевный запал толкую. Захотеть надо так, чтобы тебя самого в небо пёрло.

— Так меня и прёть, вот тока боюся шибко.

— Значит не достаточно прёт. Вот погоди, завтра по утру я тебе покажу, что такое прёт.

— Правда? Парни, да я для вас, ну хоть в лепёшку разобьюся, чесслово!

— В лепёшку не требуется, — снисходительно ответил Эдик. — Вот покормить бы нас не мешало.

— Это я мигом. Это я сейчас, — засуетился Еремей и побежал в дом.

Жена была встревожена и спросила, кого это там принесло. Мужичонка цыкнул на неё по командирски и потребовал накрывать на стол. На вопросы жены он только отмахивался, делая взгляд каким-то торжественным и значительным. Вскоре он позвал путешественников в свои хоромы, усадил за стол, а затем с волнением в голосе представил супруге:

— Знакомься, Галя, это великие воздухоплаватели, которые прилетели к нам на самом настоящем, летающем Драконе.

От этих слов жена со всего маху кинулась в глубокий обморок. От, блин! Всё торжество испортила. Еремей полез за нашатырём, но это не понадобилось. Мокасин дунул в лицо несчастной и она очнулась. На лице её застыл испуг. Она нервно оглядывалась, будто что-то потеряла, затем вскочила из-за стола и убежала в спальню, заперев дверь на засов. Мужик почесал в затылке и махнул рукой.

— Ладно, парни, налетай на борщ, а я пока в погреб сгоняю за сугревом. Сам я не пьющий, но для дорогих гостей берегу бутылёк.

— Ну, разве что для аппетита, — сказал Эдик и подмигнул Гаше. Тот кисло скривился, но промолчал.

Еремей слетал в погреб быстрее пули. В руках он бережно держал небольшой штоф с прозрачной, как слеза жидкостью.

— Вот, моё изобретение, — с гордостью произнёс он. — По сути — натуральный самогон, но по виду и вкусу так не скажешь. А ну, отведайте.

Он аккуратно нацедил маленькие стопочки. Эдик с видом знатока долго принюхивался и пробовал напиток на вкус. Что-то весьма необычное. Сивухой и близко не тянет. Гаша смотрел на него и его слегка передёргивало. Индеец, против обыкновения, решил тоже немного расслабиться и медленно выцедил огненную воду. Хорошая вода. Жгучая и добрая.

— Cielo miel ! — вынес свой вердикт испанец. — Очень похоже на Розовую водку, только гораздо нежнее и приятнее. Как, уважаемый, вам удался столь прелестный нектар?

Еремей смутился и скромно произнёс:

— Да так, знаете ли, внёс кое-какие конструктивные изменения в стандартный самогонный аппарат. Что-то на генном уровне, хотя сам толком не понял, что это такое. Но получилось здорово. Правда?
— Notable ! Превосходно! Да вы, батенька, гений. А что ж сами не пользуете?

— Так ведь я ж с детства не пьющий. Нету у меня интереса к сему упражнению.

— Ну, что ж. Похвально, похвально.

Потом Еремей долго рассказывал про своё увлечение самолётами и процессом постройки аэроплана. Мужики слушали и диву давались. Бывают же такие самородки в русских деревнях. Это даже не просто Кулибин, а супер-Кулибин. Спать пошли в сарай под крыльями самолёта. Аппарат был заботливо накрыт громадной мешковиной и внушал уважение своими размерами. Змей остался ночевать на улице. Еремей от всей души выделил ему большую бочку капусты и солёных огурчиков. Этого «добра» за лето вырастало столько, что их солили и мариновали в громадных посудинах, которые были врыты прямо в землю. У Еремея весь процесс заготовки был автоматизирован и не занимал много времени. Змей остался весьма доволен. Вскоре раздался его богатырский храп. Однако это не мешало умотавшимся за день путешественникам спать спокойно.

Не могла лишь сомкнуть глаз жена Еремея. Напугал её вовсе не Змей. Ну, что Змей? Он и в Африке Змей. Необычно, конечно, но всякое бывает. А страшно ей стало за Еремея. Добился, таки, окаянный своего. И ведь полетит. И, скорее всего, убьётся. Ой, батюшки родные, что делать-то? Так и просидела она до самого утра на кровати, забившись в уголок. И к завтраку не вышла, сославшись на головную боль.

Утром Еремей носился по дому как нехороший электровеник. Ещё бы не волноваться! Сегодня решится его лётчитская Судьба. Это вам не как-нибудь что. Мужики в сарае что-то долго спят. Ну да. Им волноваться не о чем. Еремей уже и шлём специальный к голове приладил. Собственной конструкции, между прочим. Чтобы ветром не надуло и для связи. Хотя самой рации не было. Да и связываться особенно было не с кем. На ноги обул свежие сапоги. Даже гуталином нашоркал, чтоб блестело. Часы пробили полдевятого утра. Ждать больше не было мочи. Он решительно направился в сарай. Мужики только что проснулись и теперь хрустели суставами на все лады. Все, кроме индейца. У того никогда и ничего не хрустело. На то он и шаман. Еремей взволнованно поздоровкался со всеми, стоя у своего детища и переминаясь с ноги на ногу.

— Ерёма, остынь друг, — добродушно посмеивался Эдик. — Надеюсь, ты не завтракал ещё?

— Как можно! Я ж всё понимаю. Качка. Воздушные ямы. Эдак весь аэроплан заблюю.

— Точно подмечено. Верно Гаша?

— Смейся, смейся, нехороший кабальеро. Будет и на нашей стрит большой сейшн.

Однако Эдик не собирался отказываться от завтрака. Он сразу предложил Еремею свои услуги в качестве штурмана. А перед таким ответственным заданием подкрепиться не мешало. Тем более его никогда не укачивало. После завтрака дружно выкатили самолёт на укатанную площадку позади сарая. Еремей долго возился с двигателем. Что-то где-то не контачило. Наконец лайнер чихнул сизым дымком и весело завертел пропеллером. Из кабины высунулась довольная физиономия Еремея. Он улыбался и в то же время трясся от страха. Эдик успокаивающе похлопывал его по плечу, сидя на пассажирском месте. Змей со знанием дела объяснял Ерёме некоторые тонкости взлёта и посадки.

— Ты, главное, на меня чаще гляди и слушай команды. Я буду лететь рядом. Не бойся ничего. Если что, Эдька поможет. Он в этом деле тоже профи.

— Ну ладно, ладно, — скромно отмахнулся Эдик.

— Главное — следи за газом и аккуратнее с закрылками. Не дёргай их резко. Всё понял?

— В-в-всё, — ответил Еремей и энергично мотнул головой, громко стуча зубами.

— Не дрейфь! Полетаем на славу. От винта! — скомандовал Змей.

На винте и так уже никого не было, но для порядку крикнуть следовало обязательно. Гаша с индейцем стояли в сторонке и с любопытством наблюдали. В грудях у Гаши что-то слегка защемило. «Вот ведь удивительный народ! Летать любят. А меня плющит. Хотя после супчика бабки Марфы тошнить стало гораздо меньше. Но всё же во сне летать приятнее. Вот уж точно не расшибёшься в лепёшку» — думал Гаша. Индеец был спокоен, как гора. Он уже знал, что с этим Икаром ничего не случиться. Во всяком случае, сегодня. Дальнейшая его лётная Судьба была туманной. Почему-то отсвечивала красным, но для мужика не опасным.

Змей изготовился к разбегу, стоя слева от самолёта и командовал:

— Газу добавь! Так. Держи тормоз крепче! Пусть движок раскрутится. Вот так. Готов?

Еремей кивнул и поднял к верху большой палец.

— Пошёл!

Змей и самолёт стали синхронно разбегаться. Первым оторвался от земли Горыныч. Самолёт пробежал ещё с десяток метров и, чуть клюнув носом, стал медленно набирать высоту.

— Штурвал на себя! Сильнее, мать твою!! — орал Змей и страшно пыхал дымом из ноздрей.

Еремей вцепился в баранку как клещ. Руки сразу закостенели. Внутренности провалились ниже колен. Он смотрел остекленевшими глазами прямо перед собой и ничего не видел.

« — Плохо дело, — подумал Эдик. — Так ведь и вправду угробимся». Он прицельно тюкнул пальцами Еремею чуть ниже шеи, сзади. Тот сразу обмяк. Да так, что Эдику пришлось самому схватиться за штурвал и некоторое время рулить. Хорошо ещё, что самолёт сразу набрал высоту, а на пути не было препятствий в виде деревьев или проводов. Через несколько секунд взгляд Еремея стал более осмысленным. Он молча убрал руки Эдика со штурвала, крепко ухватился и, глядя на Змея, кивнул. Мол, всё в порядке. Змей с облегчением выдохнул струёй дыма. Нервная это работа — учить кого-то летать.

Медленно они сделали широкий круг. Еремей всё более уверенно держал машину, постепенно вспоминая уроки из книги. Змей иногда поправлял его, давая отрывистые команды. В какой-то момент Эдик даже подумал «а не служил ли Змей в армии лётным инструктором? Вон как чётко командует. По замашкам на майора тянет. Да не, туфта это. Кто ж Змея в армию возьмёт?». Таким макаром сделали пять кругов. Еремей теперь восхищённо оглядывался по сторонам. Душа его пела и прыгала в груди от счастья. Упругий воздух прохладными струями обтекал шлем, свистя в наушниках и шнуровке. Самолёт, как большой, воздушный кит пускал ровные струйки дыма из выхлопных труб и довольно урчал. Ему тоже надоело попусту стоять в сарае. Надежда когда-нибудь подняться в небо уже почти улетучилась. Он даже помышлял быстренько заржаветь и рассыпаться в прах. Но тут появились эти славные ребята. Наверное, сделали хозяину правильное внушение. И вот они летят! Красота! Видимо и его услышал Самолётный Бог и прислал этих парней на выручку.

Однако топливо кончалось. Пора было возвращаться. Сделав последний круг, стали заходить на посадку. Фюзеляж стало ощутимо трясти. Вибрация передавалась на крылья. Сначала они мелко дрожали, но потом их стало трясти основательно. Эдик даже немного засомневался — выдержит ли конструкция нагрузку? Но пилот Еремей (а иначе он себя уже и не называл) успокоил испанца, сказав что варил корпус исключительно «четвёркой», не жалея электродов.

Змей внимательно следил за посадкой. В голосе его снова появилась жёсткость.

— Газ убери. Газ убери! Так. Хорошо. Держи закрылки. Крепче держи! Чего они у тебя дёргаются?

— Дык я держу! Вот тока трясёт сильно.

— А ты думал. Это тебе не на велике кататься. Так. Снижаемся. Следи за землёй. Как только коснёшься колёсами — дай резко газу и сразу отпусти. Понял?

— Есть, командир!

Еремей в точности выполнил маневр. Самолёт чуть подпрыгнул и весело побежал по полосе, замедляя ход. У самого сарая он встал, как вкопанный, весь сияя от удовольствия и счастья. Как, впрочем, и его хозяин. Змей сделал в воздухе мёртвую петлю и издал трубный рёв с дымом и пламенем. Это была чистая победа. Молодец Ерёма! Горыныч лихо зашёл на посадку. Ему, в отличие от самолёта, не требовалась пробежка. Парни кинулись обнимать и поздравлять адепта летальных наук. Ерёма засмущался и покраснел до корней волос. Змей строго высказал свои замечания, но в целом остался доволен учеником. Фигуры высшего пилотажа пока и близко не стоят. Да это и не требуется. Не та конструкция. Последние слова больно зацепили аэроплан.

« — Как это — не та конструкция? Вы ещё увидите! Вот заклиню специально закрылки в воздухе и такую бочку задвину — офигеете» — думал самолёт, остывая мотором.

Тут же на траве соорудили импровизированный стол, чтобы обмыть такое великое событие. Еремей принёс свой чудо-напиток и, впервые в жизни, выпил целую стопку сам. Мужики похвалили его за смелость. Первое возбуждение улеглось. Разговоры потекли неспешной рекой. В основном про полёты. И во сне в том числе. Про сны любил трепаться Гаша. Индеец воздерживался от комментариев. Зато Эдик во всех красках описывал сегодняшний вылет и откровенно подкалывал Ерёму. Тот слегка конфузился, но тоже весело посмеивался. Страх исчез. Совсем. Он даже не мог поверить, что так долго стремался. Хотя надо отдать должное Змею. Без его помощи он, пожалуй, точно чего-нибудь напортачил. Может даже и убился бы немного. Но теперь всё позади. Будем летать! Да.

Только один человек чувствовал себя самым разнесчастным в этот прекрасный день. Это была жена Еремея. Она со страхом следила в окно за полётами мужа. Когда самолёт благополучно приземлился, ей стало ещё горше.

« — Ну, всё. Кончилась спокойная жизнь. Уж лучше бы он сегодня разбился. Не насовсем, конечно, а так, чтоб мозги на место вправились. А теперь начнёт сам летать. Это будет уже настоящее смертоубийство», — думала Галина, украдкой утирая горькие слёзы. Нужно было что-то делать. И делать срочно, пока муж калекой не заделался.

Вскоре мужики конкретно расслабились. Эдик с Еремеем крепко сдружились. Еремей притащил из сарая цельный портфель, набитый всякими чертежами и проектами. Испанец сразу оценил смекалку местного изобретателя. Некоторые вещи могли бы, очень даже, пригодиться в разведчитской работе. Но всё это в прошлом. На повестке дня стоял вопрос о постройке настоящей космической ракеты на твёрдом топливе. Еремей во всех красках описывал будущий проект, а Эдик давал ценные советы. Кое-чего и он знал о ракетах. Гаша блаженствовал, сидя под крылом самолёта. Солнце припекало всё крепче. Кузнечики верещали, что до лета оставалось совсем немного. Красота! А индеец повёл Змея на небольшой пруд за взлётной полосой. Нужно было Горыныча помыть.

После обеда всех здорово разморило на ярком Солнце. Решили сегодня уже никуда не лететь. А чего, собственно, спешить? Море — оно всегда море. Никуда не денется. Змею тоже стоит немного отдохнуть. Это тебе не аэроплан какой. Надо беречь пернатого. У нас капремонт драконам не делают.

День незаметно иссяк и превратился в ночь. Мужики ещё долго беседовали в сарае и, наконец, повалились спать. Еремей тоже остался в сарае, решив не беспокоить жену. Галина к ночи вконец измаялась. Глаза опухли от слёз. На душе было тоскливо и одиноко. Вот тебе и муж — лётчик. Лётчик — налётчик. И кто бы мог подумать, что это случиться всерьёз? Ну, баловался мужик, строил всякую железку. Но чтобы летать! Это уже слишком. Не каждому это дано. И уж тем более, не её мужу. Ну, какой из него лётчик? Страх один, да и только. Надо что-то делать. Надо.

Она тихонько вышла во двор и прислушалась. В темноте были слышны только сверчки, да тихий шелест ветра. В руках у Галины была бутылка керосина. За сараем забурчал, заворочался Змей. Женщина обмерла со страху и застыла на месте. Нет, никто не проснулся. Еле двигая одеревеневшими ногами, она прокралась к самолёту и затаилась. Машина грозно нависла над ней. В темноте она казалась ещё больше и страшнее. И хоть была душа у самолёта, но сам себя он защитить не мог. Галина плеснула керосину в кабину, затем дрожащей рукой запалила спичку и кинула туда же. Едва успела отпрыгнуть, как раздался шипящий звук и по кабине весело побежали коптящие огоньки, разгораясь всё сильнее и сильнее. Она не помнила, как оказалась снова в доме, заперлась в своей комнате и забилась в угол постели, накрывшись с головой одеялом. Что теперь будет? Что будет? Ей стало жутко и хотелось завыть, но голос куда-то подевался. Будто огромная, холодная ручища сжала все внутренности и не хотела отпускать. Со двора донёсся треск пламени и какие-то выстрелы. Это с весёлым звоном разлетались вдребезги стёкла приборов. Самолёт загудел всем своим фюзеляжем и с горечью подумал о коварстве женщин.

«— Вот и крандец подкрался незаметно. А ведь только летать начал. Вот западло!»

Мужики повыскакивали из сарая, протирая глаза и растерянно глядя друг на друга. Первым почуял запах гари Змей. Он тревожно взревел, чем и разбудил остальных. Эдик скомандовал:

— Отставить панику! Бегом за вёдрами! — и сам первый ломанулся в сарай за посудой.

Затем он выстроил всех в цепь от пруда до горящего самолёта, продолжая командовать на смеси русского и испанского матерного языка, что случалось с ним, когда он слегка волновался. Стали бойко поливать самолёт водой. Но пламя уже вошло во вкус. Огонь отъел крылья и они с громким скрежетом рухнули на землю. Еремей почувствовал, будто это у него сердце оторвалось и полетело куда-то вниз. Он опустил руки и жалобно застонал. Эдик прикрикнул на него, с силой пихнув несчастному ведро с водой. Нужно было продолжать тушить, пока огонь не наметил себе очередную жертву.

Самолёт трясло, как в дикой лихорадке. Ему было очень страшно. Помирать вовсе не хотелось. Не война же, в натуре! Что ж за гадство такое? Вот и крыльев уже нет. Хвост треснул. Как же теперь без крыльев?

Однако постепенно огонь стал угасать. Только теперь мужики заметили, что с неба накрапывает дождик, становясь всё сильнее. Это было странно, потому что с вечера небо было чистым. Да и сейчас вовсю светили далёкие звёзды. Но над ними вдруг появилась маленькая и плотная тучка. В ней даже что-то слегка погромыхивало и посверкивало. Эта тучка прицельно поливала постепенно гаснущий самолёт. Огонь ещё некоторое время сопротивлялся и, наконец, сдался. Тучка довольно бумкнула и исчезла. Это было так удивительно, что мужики застыли в полном недоумении и озадаченно чесали репы. Эдик посмотрел на побледневшего индейца и всё понял.

— Мокасин друг, не твоих ли шаманских рук дело, а? Это где ты так натыркался?

— Хау! Обычное дело. Ничего удивительного, — ответил индеец, но на душе стало приятно от удачного опыта. Не надул, значит, Озёрный Дух. Сподобил уменью. Вот и пригодилось.

Еремей стоял возле погибшего аэроплана и размазывал по лицу слёзы вперемешку с копотью и сажей.

— Как же так? — причитал он, — ведь только полетел, только лётчитскую жизнь начал и вот кранты. Нету больше аэроплана. Погиб геройски в жарком пламени.

Хотелось тут же кинуться на землю и помереть вместе с ним заодно. Мужики как могли коряво утешали страдальца. Каждому тоже было по-своему жаль и самолёт и Ерёму. Но, как говориться, «се ля ви» и хоть ты лопни. Решили тут же помянуть безвременно погибший самолёт. Еремей достал из погреба свой чудо-напиток и первым залудил молча целый стакан. Следом ещё один. И упал без чувств. Эдик с Гашей отнесли его в сарай и заботливо укрыли мешковиной.

— Да-а, досталось мужику. Жаль Ерёму. Как бы не спился теперь с горя, — задумчиво произнёс Гаша.

— Не сопьётся. Я в этом уверен. Такие мужики не спиваются, — ответил Эдик и злобно набычил глаз. Не просто так случился сей пожар. Совсем не просто. Поведение жены Ерёмы сразу вызвало подозрение у Гонзалеса. А иначе, с какого перепугу самолёту загореться, да ещё посреди ночи? Что-то тут не чисто.

Утро хоть и выдалось ярким и свежим, но было омрачено ночными событиями. Ерёма почернел лицом. К тому же, после выпитого было дурно и тяжко в организме. Мужики сочувственно смотрели на него. Было как-то неловко разговаривать о чём-либо, да и не хотелось. Тихо собрались, снарядили корзину и запрягли Змея. Эдик решил, что нужно как-то утешить Ерёму. Просто так оставлять мужика было грустно и не по-дружески. Он тихо подошёл к сидящему на земле возле останков самолёта бедняге и тоже присел рядом, обняв Ерёму за плечи.

— Не печалься, volaros aguila , ты сильный мужик. Построишь новый самолёт и снова полетишь. Я тебе говорю!

И тут Эдик с удивлением заметил, что Ерёма улыбается сквозь слёзы. Он даже решил, что тот слегка тронулся. Но Еремей утёр слёзы и с надеждой и какой-то внутренней убеждённостью произнёс:

— Знаешь, Эдька, я тут вот чего придумал! На самолёте я уже полетал. Теперь буду ракету строить. Фюзеляж ещё ничего. Из него корпус заделаю. А крыльев и не нужно вовсе! Вот тока с топливом придётся повозиться, а так ничего сложного. Полечу, брат, на Луну. Там знаешь, как здорово! Притяжения совсем почти нету. Оттолкнулся посильнее и лети себе с кочки на кочку. Здорово, правда?

— Ciertamente ! Это ты здорово придумал, приятель. Конечно, полетишь, ещё как полетишь! Не будь я Эдуардо Гонзалес, Diablo tomar ! Я в этом не сомневаюсь. А ты молодец. Держишься. Так и надо. Ты настоящий Macho hombre.

Эдик похлопал Ерёму по плечу и протянул руку. Еремей благодарно потряс её. Слёзы совсем обсохли на его лице. В глазах что-то ярко засветилось и весь он как-то преобразился.

«— Удивительный человек! — подумал Эдик, — если бы сейчас его увидел Гаша, то, пожалуй, решил бы, что Ерёма стал Просветлённым. По его словам подобные чудики именно так и выглядят. Да-а, дела. Хотел я ему про жену кое-чего намекнуть, да ведь ни в жизнь не поверит. А, может, это и к лучшему. Незачем их ссорить. И так мужику досталось по самое не хочу».

Эдик забрался в корзину. Змей аккуратно взлетел, чтобы не поднимать тучи пыли и путешественники взяли курс на юг, махая Еремею руками. Змей издал трубный рёв и тоже покачал крыльями, как и положено у настоящих лётчиков. Ерёма улыбался, размахивая смятой, пилотской шапкой. Его жена нервно выдохнула, когда увидела в окно улетающих гостей и перекрестилась.

А самолёт подумал-подумал и решил, что ракетой стать — оно даже прикольнее будет. Оказывается, он вовсе и не помер. Ведь душа бессмертна, а железо что. Железу пламя — родная стихия. Значит, теперь он станет ракетой. Ну, что ж, зашибись! Ещё полетаем!

Баечка